Райдо Витич – История темных лет (страница 8)

Парнишка осторожно положил свою куртку на кровать и с невозмутимым видом робота-трансформера навис над столом. Принц жестом пригласил присоединиться, и тот, с минуту простояв в раздумье, уселся напротив.

— Познакомимся? Меня зовут Ричард, этого парня, — он рукой указал на сидящего рядом с ним, — Пит, а того, что рядом с тобой Крис.

Парень пожал плечами — мне то что — и, сняв крышечку со своей тарелки, приступил к завтраку.

— Ты извини, конечно, тебе очки не мешают? — спросил Крис, засовывая в рот тартинку с ветчиной. В ответ тишина.

— А перчатки? — продолжил за друга Пит. Та же реакция. Ребята переглянулись, принимая молчание за пренебрежение. — А может, ты немой? — осенило Криса. Парень продолжал жевать свой омлет, не обращая на них внимания. Ричард машинально щипал фруктовую булочку, не в силах оторвать взгляд от матовой, немного обветренной кожи лица и белесого неровного шрама на щеке, мелких шрамов на скуле и над бровью. Он пытался заглянуть в глаза парня, но стекла очков надежно скрывали их. Однако непонятную волну неприязни, которая была почти осязаема, ничто не могло бы скрыть.

— Конечно, не твой, а еще глухой и невоспитанный, — поддакнул Пит, специально нагнетая обстановку. Ричард внимательно следил за происходящим, отмечая про себя, что мальчишка неплохо держится, и боролся с желанием защитить его от бесцеремонности друзей.

— Тебя не по стеклу случайно лицом возили? — перешел к открытой атаке Крис, намекая на шрамы, но парень даже не повернулся в его сторону. Ричард же почувствовал волну ненависти и опешил, не понимая, как этого не чувствуют друзья? В конце концов, он разозлился и на себя, и на мальчишку.

— Слушай, парень, нам вместе почти трое суток лететь, в одной каюте спать, за одним столом есть, — прошипел он, чуть поддавшись к мессиру "шли бы вы все лесом", — поэтому будь так любезен, не сочти за труд, хотя бы представиться. — Да сейчас же! — сверкнул глазами Крис и облокотился на спинку стула за спиной мальчишки, — снизойдет до тебя, жди. Он у нас крутой, весь в коже и силушки… в костях немерено.

Парень спокойно пил чай, будто не слышал, но принц почувствовал, как он напрягся и приготовился к рукопашной.

Ричард прищурился и, откинувшись на спинку стула, чуть заметно покачал головой, давая понять другу, что продолжать не надо. Тот скривился и с недовольным видом вылез из-за стола. Пит ухмыльнулся, словно обрадовался, и последовал за другом. Когда оба скрылись за дверью каюты, Сэнди встал.

— Подожди, — тихо попросил принц. Парень замер на полдороги к выходу, но не повернулся.

— Послушай меня внимательно, пожалуйста. Здесь тебе никто не причинит вреда. Мир устроен очень гармонично, и на определенное количество мерзавцев и забияк найдется такое же количество нормальных, дружелюбных людей. Не стоит в каждом искать врага и наживать неприятности.

Парень постоял с минуту и, так и не обернувшись, молча вышел.

День прошел спокойно. Друзья весь день обсуждали план военных действий, изыскивая слабые стороны и недочеты.

Их давно ждали на Мидоне, где все было готово к перевороту.

Дангур давно, еще перед своей смертью, подписал указ о передачи власти и короны младшему сыну в обход среднего. Ричард до сих пор не знал причины, побудившей его на подобный шаг, впрочем, и не гадал особо, так ясно — лбами решил столкнуть. Не совесть же заговорила? Если с рождения о ней не ведал, то откуда ж на старости-то лет ей взяться?

Брат так же «порадовал», узурпировал трон, с точки зрения знати, шаг законный — он старше, ему и править. А чтобы и мысли ни у кого не возникло поперек встать или возмутиться, послал наемных убийц по душу Ричарда и женился на наследнице Сириуса. Принц безмерно удивился, узнав о таком альянсе. Одна из самых достойных династий Галактики согласились породниться с упырем и прикрыть его делишки своим авторитетом и властью, чудеса, да и только. Что, интересно, он для этого сделал, какие аргументы привел, чем купил?

Впрочем, молодой принц быстро выбросил эту информацию из головы, слишком много тогда разом свалилось на его голову. Наемник брата достал его выстрелом в спину, и Ричард месяц отлеживался в постели, залечивая рану, а следом погиб Мел, неудачно утолив жажду вином друга. Горе и ярость свалили неокрепший организм Ричарда еще на два месяца, а тем временем ушел в мир иной Энчир, и Паул, правивший до его смерти за двоих, стал единоличным правителем.

Странные и уж очень своевременные смерти наводили на интересные размышления. Энчир полгода мучился, медленно умирая. Дангур ушел за три месяца, но и тот и другой имели общую картину необъяснимой, с первого взгляда, болезни, их внутренности превратились в труху.

Ричард прекрасно понимал, что это дело рук Паула, который увлекался химией и фармацевтикой, и был прекрасно осведомлен о действиях всевозможных ядов, а уж подмешать, что-нибудь убойное в пищу родственников для него не составляло труда, и рука бы не дрогнула.

Однако догадки догадками, а фактов и доказательств не было.

Ричард прятался от наемников, а Паул продолжал благополучно править, не утруждая себя особым рвением и заботой о населении. Один-два дня в неделю он выделял на решение планетарных вопросов, остальное время посвящал себе любимому.

Планеты, доставшиеся ему в приданое от жены, были благополучно отданы на разграбление синдикату «Селенга», и вся империя, и так не избалованная вниманием со стороны предыдущих правителей, окончательно рухнула в пропасть нищеты и разрухи.

Паул взимал с «Селенга» огромные суммы за аренду, в итоге один гало стал стоить два таблона, не то что при отце, тогда один гало стоил пять таблонов, но это было единственное достижение новоявленного короля, да и то в свой карман. Он прекратил вливание средств, и так мизерных, на развитие планет и отменил указы отца, тем самым окончательно лишив население каких-то прав, зато расширил обязанности и увеличил налоги на все, что можно и на что нельзя. Итог не заставил себя долго ждать. Рабство, полное бесправие вольных, проституция, отсутствие медицинской и социальной помощи, дали толчок к резкому увеличению смертности по всей системе, рождаемость сошла на нет, эпидемии забытых болезней косили целые города, посевные площади сократились на две трети, но увеличилось количество наркотических плантаций. Голодное, нищее и бесправное население застонало под гнетом синдиката и бездушным правлением Паула, вернулось во тьму веков, забыв о прогрессе, развитии и прочем.

Люди просто пытались выжить, но их добивала радиация и кислотные выбросы, возникшие вследствие применения недозволенных методов добычи природных ископаемых синдикатом «Селенга».

Ричарда стали атаковать не только наемники Паула, но и делегации от разграбленных планет. Принц не рвался к власти, однако и равнодушно взирать на происходящее не мог. Пора было остановить Паула, пока он не превратил планеты в пустыни.

Военные советники и соратники по оружию по всей системе помогли ему подготовить почву для переворота. В каждый населенный пункт были отправлены вооруженные и укомплектованные специалистами и техническими средствами отряды повстанцев. Остался последний шаг — прибыть на место и проследить за исполнением тщательно разработанного и подготовленного плана, скоординировав действия и подкорректировав погрешности на месте.

Ричард всеми силами старался сосредоточиться на предстоящих событиях, изображая внимание к предложениям друзей, но мысли то и дело убегали вслед за парнишкой.

Он исчез на весь день и появился только к ужину, поел и лег спать, даже не глянув в его сторону. Принц уже не чувствовал той волны ненависти и настороженности, что исходила от него утром, но равнодушие к собственной персоне задело его сильнее, чем он мог предположить.

Ей снилась Церера. Гудящие кедры и острый запах хвои, умытой летним ливнем. В толстые стволы врезалась проволока самодельной ограды. Бревенчатая изба, искусно сколоченный стол с лавками. Где-то ворчит незнакомая птица. Ветер бросает в лицо росную свежесть утра.

Вик?

Она лежит на мостовой и смотрит, как лучи запутываются в рыжих волосах мальчика, образуя светящийся ореол.

— Ангел, — шепчут иссохшие губы, пытаясь улыбнуться изумленному малышу.

— Вик, — тонкий палец скользит по чумазому носу, — ты… это, вставай, заметут.

— Не могу… не хочу…

— Плохо, да? Голодная? Тоща ты сильнее Лациса, — в зеленых глазенках борется любопытство и сострадание с недетской прозорливостью и недоверчивостью. Первое побеждает. Худая детская рука протягивает душистый золотистый шарик — булочка:

— На, ешь. И уходи. Заберут — умрешь.

Как хочется взять. Протянуть руку и… Нет. Ее ничего уже не спасет, а ребенка может.

— Сам…

— Ты чего? — глаза расширились от удивления, — она свежая, только что стащил.

— Нет… сам…

— Вот дура блаженная! — оскорбился мальчик.

Она улыбнулась: приятно уходить из этого мира, зная, что в нем остаются не только «звери», но и люди.

— Ешь, малыш…

— Да я ел! — голос звенел от возмущения и непонимания, как можно отказываться от еды? — У меня еще есть! Бери дурочка! Помрешь ведь!

— Быстрее бы…

Вечернее освещение давно сменилось на ночное. Пит уже похрапывал, да и Крис перестал ворочаться и подозрительно оглядывать окрестности. А Ричард все лежал, прикрыв рукой глаза, и не мог заснуть. Он пытался уловить дыхание мальчика, размытое посторонними звуками.