Райдо Витич – Флора и фауна (страница 68)

— Такие вещи опасны, — заявила, с сожалением расставаясь с кулоном. — Старинные предметы несут на себе заряды множества прошедших жизней, тех, у кого они были, кому служили. Они несут проклятье, вбирая прошлое в себя и перенося его в сегодняшний день. Несчастлив был хозяин этого кулона и ты, приобретая его, берешь несчастье на себя. Зачем он тебе?

— Тогда не знал, — приподнял за цепочку, качнул, с прищуром разглядывая украшение. — Увидел и отчего-то очень захотел купить.

— Ты всегда идешь на поводу своих желаний?

— Конечно, желания просто так не возникают. Они нить, связующая что-то скрытое от нас в прошлом и ведущая в будущее. Проводники меж событиями на временной ленте нашей жизни.

— Ты помешан на мистике.

— Возможно. Но это не минус, а плюс. Самое простое отрицать непонятное, самое сложно — пытаться его понять.

— А легких путей ты не ищешь. Неинтересно, верно?

Бройслав улыбнулся, глянув на меня:

— Как и тебе. Кулон — подарок тебе.

— О, благодарю, но оставь себе.

— Не хочется обладать им? — Он не верил. Значит, на моем лице слишком явно отразилось желание взять украшение. Сдаю. Или сдаюсь? — Признайся, тебя тянет к нему… как и ко мне.

Я скорчила пренебрежительную рожицу и хотела уйти да не смогла — кулон словно приворожил меня и не отпускал. Я села рядом на край стола, то и дело, косясь на загадочное мерцание камня.

— В свое время мне понравился меч, его выставили на Сотби и стоил он как крыло от Боинга. Зачем мне меч? А я купил. В аннотации к нему говорилось, что он принадлежал одному рыцарю времен короля Гая. Древнее оружие. У меня даже зависимость какая-то от него образовалась — я все время вертел его в руках, разглядывал, трогал. Я словно встретился с самим собой. Дежавю? Относись я к мистике прохладно, отмахнулся бы, но я начал копать и узнавать историю меча и выяснил, что он действительно в истоке принадлежал вассалу короля Гая Лемзи Де Ли. Славный вояка, герой крестового похода, верный подданный его величества и… хозяин замка Даган.

Я вздрогнула, уставилась на мужчину: сердце не билось — начало выпрыгивать из груди.

— Ну, Даган и Даган. От замка остались лишь заросшие мхом руины, — продолжил Бройслав медленнее, тише и, глядя мне в глаза почти как гипнотизер, цепко, въедливо, не отпуская и не давая отвернуться мне. — Свидетельств, понятно, о жизни того сеньора никаких. К чему все? Я отложил все, что узнал, в память до лучших дней. И вот мне в руки попадает эта вещь, — качнул кулоном. — Выясняя ее историю, я узнаю поразительное совпадение — меч и украшение связаны друг с другом — они из одной гробницы. Из фамильного склепа Де Ли. Один проныра раскопал на месте развалин замка, холмов и нагромождения камней старинное захоронение. Опять же случайно. Конечно, власти ставить в известность он не стал, продал, что нашел, по мизерной цене скупщику, а тот другому, потом еще одному. Затем коллекционер приобрел вещицы и сдал их на аукцион, желая поправить пошатнувшиеся дела. Я нашел исток, того кладоискателя и выяснил, что кроме кулона и меча в склепе были и другие интересные вещи. Особенно меня насторожили каменные надгробия с надписями титулов и имен почивших, сохранившиеся, словно их поставили вчера. Знаешь, что они гласили?

Бройслав встал и выставил кулон.

— Это украшение принадлежало молодой Исвильде Де Ли. Тебе.

— Бред, — прохрипела, отчего-то поверив сразу.

— Я б тоже так подумал, если бы не встретил ту гадалку в Москве. Кулон твой, Лена. А меч мой — Оррика Даган.

— Допустим, — прошептала, зачарованно глядя на сапфир. — Что это меняет?

— Мы снова встретились.

Я посмотрела на Бройслава: он всерьез?

И наваждение опять — вспышка: грубые кольчуги, кони, мечи, крик, холод, запах влаги, дрожь и страх. Смешенье чувств, картин, обрывки впечатлений, мыслей и лицо что словно высекали на скале, а получилось — в моей памяти. Бройслав — Оррик. Их было трудно не сопоставить: того и этого. Тот моложе, грубей чертами, нос другой и подбородок, и волосы, прическа. Но глаза один в один, как если бы тот прожил еще лет десять.

Я вырвала кулон и, бросив в футляр, закрыла крышку: хватит!

Бройслав с прищуром глянул на меня:

— Нервничаешь? Отчего же если не веришь?

— Ограждаю психику от лишнего яда мистики.

— Хорошо, — навис надо мной, руками в стол уперся. — А я в футляр войду? Ты сама? Не стоит бегать, девочка, и бесполезно.

— Ты ненормален, — разозлилась.

— Да, — улыбнулся насмешливо.

Мне захотелось ударить его по монументальной, ухоженной физиономии и тем избавиться от соблазна видеть ее, дотронуться пальцами до щеки, впиться в губы. Их вкус уже преследовал меня, глаза одно желание будили — запомнить их. Или вспомнить, принять как есть, сдаться.

Лучше оттолкнуть, разбить иллюзию пусть грубо, но точно, и тем уйти от наважденья, в котором я — не я, а он — не он, и оба — марионетки то ли Богов, то ли себя самих. А может провиденья?

— Я больше не стану убеждать тебя…

— Прекрасно.

-.. Но завтра свадьба…

— Без невесты.

— Что нужно сделать, чтобы она появилась? — потянул за пуговицу. Я хлопнула по его руке:

— Не это.

Он выгнул бровь в сомнении и вдруг заломил мне руки, скинул жестом со стола посуду, освобождая место.

Мои зрачки расширились, я поняла, чего он хочет, но не поняла, как он догадался, что я хочу того же.

Мне в голову пришло испытать его, сорвать с лица маску великосветского джентльмена. К досье, в которое он не верил, добавить пару штрихов, рискнуть, пойти ва-банк и либо сдаться, либо бежать и от него, и от себя. И если суждено мне первое, то я хотя бы буду знать, с кем на самом деле имею честь ходить в одной упряжке. Фальшь слов меня давно не привлекала — дела, вот истинная суть людей. Повадки их, манеры, реакция на пике накала, действия в состоянии аффекта.

Риск. Я чувствовала, что иду по краю, задумав поиграть с тираннозавром — Бройславом, но мне нравилось рисковать, нравилось играть с ним. Подспудно я чувствовала безопасность, чтобы не натворила, но как бывает часто, интуиция, то неосознанное, что подсказывает тебе верный шаг, отвергается разумом, прагматичным мозгом.

Я не исключение. Мой жизненный опыт был жесток достаточно, чтобы избавить хозяйку от сахарных иллюзий, и слушать подсознание он не желал. А я, привычная ему повиноваться, готова была сдаться на милость Бройслава, но не по мистическим мотивам, не оттого, что что-то связывает нас из прошлых жизней. Чтобы ни было — прошло, сейчас мы другие и в этом мире, в этой жизни, с этим Даганом — Энеску я хотела полной ясности. Хотела знать, с кем имею дело, с кем предстоит мне связаться. Пусть зверем покажется — мне будет проще с ним мириться, чем с этим ласковым, сексуальным, слишком уж покладистым экземпляром.

В конце концов, это было бы справедливо. Ведь он читал меня как Шекспира или Кафку, а сам в ответ лишь обложку посмотреть давал.

— Ты ничего не добьешься, держа меня в клетке своих ласк и стен замка. Я не привыкла к ограниченной свободе и не собираюсь привыкать.

— Дело только в этом?

— Одна из главных причин. Я не рабыня и не пленница.

— И даже не игрушка, — пытливо посмотрел в мои глаза. — И ты свободна.

— Тогда я не хочу опять провести день здесь. Я особа любопытная и деятельная. Познакомь меня с окрестностями. Хочу в город, хочу пройтись по улицам и бутикам, посидеть в ресторане, поиграть в казино. Мне скучно.

Бройслав отвернулся, но я заметила, как его лицо напряглось.

— Хорошо. Собирайся, съездим в город.

Что нужно мужчине от женщины, а женщине от мужчины — не такой уж простой вопрос. Стандартный ответ: секс в первом случае и замужество во втором, мало примитивен — далек от истины настолько же, насколько гороскопы на неделю, напечатанные в какой-нибудь захудалой газетке. Верить им — себя не уважать. Ну, скажите, пожалуйста, как можно и кому нужно составлять гороскоп на индивидуума? Это очень трудоемкая, серьезная работа, для которой мало надо иметь обширные знания по астрологии и астрономии, так еще точно знать дату и время рождения. Гораздо проще сгрести данные под одну планку и выдать общее для нее. Например: Козероги, упрямцы, рожденные с конца декабря по середину января. Ваш гороскоп! — объявляет диктор радио или печатается подзаголовок, и вся туча рожденных в это время внимательно читает ту лабуду, что относится к общему типу Козерога, среднестатистическому, рожденному от начала века и до «вчера». А они, между прочим, бывают утренние и вечерние, дневные, ночные, рожденные в первую или вторую, а то и третью декаду, не говоря уж о влиянии на гороскоп дня недели, в котором родились, года. Ну, и какая может быть точность, если, например, меня, рожденную в одиннадцать вечера второго января 1979 года, ставят на одну плоскость с рожденным пятнадцатого января в два часа дня 1957 года и выдают общее? Мало получается мутированный Козерог, так еще и мутный гороскоп.

Все же в этом отношении я стервь, потому что люблю точность и дотошна к каждой мелочи, прекрасно понимая, что при всей стандартности картины место индивидуалам все же отведено, и места те в вольерах не вакантны.

Контингент человеческого зоопарка делится как фауна на виды, классы, группы, типы, и, как животный мир, многообразен. Достаточно выйти на улицу и убедиться, внимательно оглядевшись вокруг: тут вам и тип простейших, класс жгутиковых — прямые и плоские в своем мышлении как эвглена зеленая, как и положено, с одним ядром, контролирующим их жизнь — у кого желудком, у кого гениталиями. И тип хордовых — прогибающихся, от класса земноводных — тех, что рождены ползать и ползают, начхать им на небо со своей земли, до типа млекопитающих, что, живя на земле, зорко поглядывают в небо и пытаются разместиться и тут, и там, потеснить соответственно везде, где можно и кого можно, а порой и кого нельзя, а вот, удается ли это, уже от вида зависит. Или статуса, если на общечеловеческий язык перевести. Тут уже социология в права вступает, громко шурша листами томов исследований в данной области.