Райдо Витич – Чудес не бывает (страница 14)

Галиган сидел у окна и мечтал. Однако это занятие не помешало ему заметить, что Исвильда расстроена.

— Тебя разочаровал Орри? — спросил мужчина.

— Нет, я разочарованна в себе, — и принялась бродить по комнате, переставляя с места на место ненужные вещи.

— Оставь подсвечник и иди сюда, сядь, — попросил, указывая на соседнее кресло. — Поговорим? — предложил, когда девушка послушно села и, сложив руки на коленях, задумчиво уставилась в окно.

— О чем?

— О ком. О тебе и Орри.

— Ничего интересного, Галиган, не стоит затевать пустую беседу.

— Она не пустая, наоборот, интересная и поучительная. Скоро я сам стану мужем и хочу знать, что происходит меж супругами, чтобы не допускать ошибки брата. Что не так с Орри, что с тобой, как складываются ваши отношения?

— Их нет, Галиган.

— Не хочешь рассказывать о проблемах? Зря, я вижу, ты расстроена, значит, что-то случилось и серьезное. Мне важно знать — что. Я хочу помочь тебе и Орри.

— Тогда помоги ему получить развод, — вздохнула Исвильда.

Мужчина задумчиво потер подбородок, совсем как это делает его отец:

— Для развода нужны очень веские причины.

— Могу перечислить с десяток.

— Начинай.

— Я стара как Лугарская пустошь, страшна как стая демонов, нищая и безродная.

— Все?

— Нет. Орри нужны деньги, только деньги.

— Он человек твердо стоящий на ногах. Облака его не манят. И сколько помню, все, чем он жил — Верфул. Замок его молитвами снаружи ничего, реставрирован крепко, на совесть, но внутри…

— Я знаю и не обвиняю Оррика, а понимаю. Он прав — ему нужны средства на хорошее дело, а тех, что я дала ему мало. Впрочем, он и не собирается их тратить на свой дом, хочет выкупить свою свободу. У него есть возлюбленная?

— Не знаю, насколько понимаю, нет.

— Тогда невеста?

— Нет. Последняя к кому он сватался — Вивиан Тибу. Знаю я ее — вертихвостка и гордячка, но богата. Отказала.

— Может, он влюблен в нее?

— Не думаю. Орри, по-моему, это чувство неведомо. А сколько ты дала ему золота?

— Кошель.

— Ему не хватит на развод.

— Он подрядится наемником к герцогу Ламберту и заработает нужную сумму.

— Все?

— Разве мало?

— Я о том, что тебя беспокоит. То, что Орри не проявляет к тебе должного уважения и желания не удивительно ни для меня, ни для тебя, и не говори мне что тебя гнетет лишь его пренебрежение и желание развестись. Бред. Ему не дадут развод ни за деньги, ни через связи, и он знает о том, Орри не глуп. И ты знаешь, что развод невозможен, но всерьез думаешь о том. Почему?

— Не обращай внимания…

— Нет! Ты достаточно долго нянчилась со мной, ты спасла меня от безумия, что хуже смерти. И пока бьется мое сердце, я буду должен тебе. И хочу помочь сейчас. Если ты доверяешь мне.

— Бог с тобой, Галиган, конечно доверяю.

— Тогда расскажи все.

— Уже рассказала.

— Нет, я же чувствую.

— Орри твердо намерен развестись со мной.

— Этот вопрос мы обсудили — его мечты несбыточны.

Исвильда грустно улыбнулась: милый, наивный Галиган.

— Есть масса способов избавиться от навязанных жен.

Герцог отпрянул и качнул головой:

— Невозможно. Только не Орри.

— Орри — нет. Но я и сама не хочу быть ему обузой, стоять преградой к его мечте.

— Какой — превратить развалюху в идеальное творение? Я дам вам денег, и проблема исчезнет.

— Дело не только в деньгах.

— В чем же? Орри не любит тебя, не хочет…

— И я не хочу навязываться ему.

— Ты уже навязалась, — рассмеялся Галиган. — И он должен благодарить Создателя за то, что твой выбор пал на него.

— С чего ты решил, что я его выбрала?

— Но не он же предложил грязнуле в рваном тряпье свою руку и сердце? Кстати, как ты добилась этого союза?

— Твой отец помог.

— Странно. Отец ничего не делает просто так и уж тем более не помогает нищим… Хотя он всегда мечтал прибрать Орри к рукам и управлять им, как мной и Фелигором. Но если так и он сделал ставку на тебя, то просчитался. Ты же не предашь своего мужа, не будешь крутить им в угоду моего отца?

— Нет, — покачала головой Исвильда.

— Не будешь, — протянул Галиган: в его голову пришла мысль, возмутительная по сути, объясняющая все неувязки этого дела и открывающая задумку Боз. В то, что он способен и не на такое, Галиган знал, поэтому спокойно допустил, что его догадка — реальный факт.

Раньше бы он отдался эмоциям и взвился, изошел на возмущенный крик, безумную пляску, в которой выплеснул отвращение к действиям отца, злость и ненависть к его низости и… опять был бы заперт в четырех стенах с клеймом сумасшедшего на лбу.

А кто лечил его от безумия и кто позволил это сделать, зачем, для чего? Сложи эти факты и вывод будет очевиден. И отвратителен.

Но сейчас вместо ужаса и ярости к отцу, Галиган испытывал жгучее желание обвести его вокруг пальца, переиграть, отдавшись не эмоциям, а глубоким раздумьям. Он воспринял свою догадку как задание, которое он должен выполнить, как испытание, которое обязан пройти. Отец больше не должен властвовать над своими детьми, они выросли и вполне сильны и самостоятельны, чтобы жить своей жизнью, как хотят они, а не старый тиран.

Зря он Исвильду вмешал. Не она, Галиган так бы и оставался ручной собачкой отца и все глубже уходил в мир своих иллюзий, подальше от грубости этого мира. Исвильда помогла ему очнуться и направить монстра в благое русло. Теперь монстр должен отплатить ей и встать на защиту нуждающихся.

Галиган сам себе удивлялся — ни единой мутящей разум эмоции не появилось, не отравило рассудок желчью и ядом, лишь в груди сжалось в комок сердце, закрывая самое черное, не проявленное. Рано проявляться, не таким способом Галиган возьмет реванш. Он будет биться с отцом его же оружием: хитростью.

А припадки от безысходности пусть остаются в прошлом. Вырос он из них как из сапог.

Мужчина лукаво улыбнулся — мысль обыграть отца грела душу, а если еще сподобиться и соединить два сердца уже не узами брака, но куда более сильными — любви, то можно считать, что монстр действительно не зря был дан Галиган Господом.

Сколько он на плохое работал? Пора и на хорошее послужить.

— Иди сюда, — поманил Исвильду герцог, и зашептал на ухо свой план.

Зрачки девушки расширились. Она отпрянула, желая посмотреть в глаза Галиган и проверить, не вернулось ли к нему безумие. Но глаза того выдавали лукавый блеск довольного донельзя реваншиста, однако не безумца, а скорей поумневшего в одночасье и знающего, что делает человека.