Райдо Витич – Банальная история (страница 48)

— Анечка, ты меня или себя в этом уверяешь?

— Ты его видел на Рождество. Он действительно другой.

— Надолго? Не информировал? — Алексей не скрывал скепсиса, но и недовольства не выказывал. Это меня успокаивало.

— Алеша, он навсегда изменился. Верь. Я — верю, потому что вижу.

— Да? Хорошо, оставим столь важную тему. Пока. Думаю, твой супруг через пару недель вновь вернет свои, столь щедро описанные тобой достоинства в исходную точку. И мы вновь подивимся произошедшим метаморфозам.

— Ты смеешься, — немного надулась я.

— Ничуть. Просто — не верю. У Олега явно развивается шизофрения. Это последствие кислородного голодания мозга. Удушье, а возможно, и совокупность причин — например, патология при родоразрешении, детские болезни, травмы.

— Алеша! Причем тут детство? Зачем выдумывать?

— Я не выдумываю, Анечка. Я констатирую факт. Как специалист. И предостерегаю тебя. Как брат. "Бойся данайцев, дары приносящих".

— Пока ничего говорящего за данный диагноз я не заметила. Он вполне адекватен и, на удивление, мил и сговорчив. Заботлив. И уборку в доме делает. Представляешь? Олег.

— Да-а, действительно изменился… А уборку, это как? Зубную щетку налево, мыльницу направо?

— В смысле?

— В том, Анечка, что у таких, как правило, начинает развиваться патологическая любовь к чистоте, особенно в мелочах. Они любят, чтобы все по полочкам строго в отведенном им месте, и очень нервничают, если по-другому. Не замечала?

Я нахмурилась, вспоминая. И припомнила его пристальное внимание к чистому, в общем-то, паласу, который он чистил тогда минут сорок. Его пристрастие сортировать книги по корешкам, рубашки и носки по цвету, постельное белье по комплектам…Патология? Хм. Да кто ж знает? Разве что Алеша?…

— Нет, что-то ты преувеличиваешь. Ничего подобного я за ним не заметила.

— Виделись давно?

— Вчера.

— Сегодня придет?

— Нет, он на сутках. Перестань меня пугать, Алеша!

— Я и не думал. Просто осторожничаю. Ты у меня одна. Мало ли что твоему дар-рагому еще в голову придет?

Нет, он специально! — начала злиться я, чувствуя, как предостережения брата начинают проникать в душу и давать корни. А вот этого мне как раз и не надо. Как будущей матери мне категорически запрещено пугать ребенка. Тем более — отцом!

— Лешенька, а у тебя других тем для разговора нет? — ехидно прищурилась я.

— Неприятно, да? Хорошо, оставим. Ольга сегодня звонила. Беспокоится и обижается. Ты ее даже с Новым годом не поздравила. Ай-яй, Анечка, — улыбнулся брат.

— Правда, — расстроилась я мгновенно. Да и когда было поздравляться? Но позвонить-то могла? — Ты сотовый принес?

Спросила с надеждой.

— Принес. И сотовый, и все остальное. И гранатовый сок.

Я поморщилась. Этот сок я ненавижу с детства. Алеша усиленно вливает его в меня литрами в надежде спасти от тромбоцитопении такими незамысловатыми, народными средствами.

Пока действительно удается, но не факт, что из-за сока.

Впрочем, моему малышу он лишним не будет.

Я блаженно улыбнулась: какая приятная мысль — моему малышу! Меня словно коснулось пушистое облачко, золотистое, легкое…и появилось то же ощущение, что в детстве. И та же ассоциация…

Когда-то очень давно Алеша принес мне двух цыплят, живых, пищащих и настолько легких, пушистых, прекрасных, что я буквально задохнулась от восторга, когда один оказался на моей ладони. Мне было чуть страшно держать это эфемерное чудо. Оно казалось настолько хрупким, что я не шевелилась и затаила дыхание, глядя в бусинки глаз. Я не знала что с ним делать, и готова была простоять, как статуя птицеводу, хоть сколько, лишь бы не испугать куриного птенчика, не потревожить.

Они были забавными, требующими постоянного внимания, глупыми и вечно пищащими. Мы посадили их в коробку, но они росли очень быстро. И вскоре стали вылезать из нее и бродить по квартире. Я никак не успевала за ними уследить. Желтый пух исчез, восторг от владения подобной экзотикой начал таять, а родительское недовольство расти. Вместе с цыплятами. Клара и Карл. Так я назвала своих питомцев. И тщательно следила за их комфортом, при этом забывая о комфорте других.

Вскоре эта парочка перестала помещаться в коробке и стойко игнорировала ее, вальяжно расхаживая по квартире, мешаясь под ногами, не переставая клевать палас, линолеум, кудахтать и…беспрестанно гадить.

Отец не выдержал. В одно утро он встал с постели, не впервой разбуженный Карлом и Кларой, и, недолго думая, запустил в противных птиц первым, подвернувшимся под руку предметом — тапком. Карл геройски погиб первым, сложив свою шею на порог родительской спальни. Второй почила Клара, возмущенно кудакнув напоследок. Ее агональный сип меня и разбудил, я вылетела в коридор и застыла, не смея поверить, что мои любимцы мертвы.

Отец выбросил их в мусоропровод, даже не дав мне их схоронить с почестями…

Нет, у моего ребенка будет другое детство. И Олег не убьет тапком его питомцев, даже если это будут такие же глупые, надоедливые птицы. У нас будет много животных: кошка, собака и попугайчики. А еще мы будем ходить в зоопарк.

Я представила, как мы с Олегом идем, держа за руки маленького карапуза. Он неуклюже переставляет ножки, и мы идем очень медленно, чтобы он успевал. Олег склоняется над малышом, заботливо поправляя шапочку…

— Да он будет хорошим отцом, — незаметно для себя, высказалась я вслух.

И тут же очнулась от страшного шепота брата. Да — именно страшного. Он прозвучал, как обвал лавины: с ужасом и предостережением одновременно:

— Что ты сказала?

Я замерла, улыбка сама спала с лица. Алеша смотрел на меня расширенными от тревоги и страха зрачками, и в них я видела будущее всех Шабуриных — горе и боль, свою смерть и отчаянный вой мамы, молчаливое умирание Андрея, а за ним Сергей, Алеша…

Мамочка моя!!! Что за дурной приступ ясновидения?!

— Алеша! — резко села я.

— Аня, Анечка, — схватил он меня, обнял так, словно я уже умирала, и он надеялся своими объятьями задержать меня, спугнуть смерть и несчастье. И чуть дрожал от страха, что не успевает, не успел.

Нет, нет! Что за ерунда пришла мне в голову? Что за сентиментальная меланхолия овладела Алешей? Это лишь призраки прошлого, которые мы приняли за будущее. Будет все совсем по-другому. Я знаю! Все будет не просто хорошо — великолепно. У меня родится ребенок — мальчик, девочка — не важно. Но обязательно — родится. Обязательно живым и здоровым. И я буду здорова, буду нянчиться с ним, и мои братья, и Олег, а мама будет купать внука, наставляя неумелых родителей, ворчать, как обычно, что мы все делаем не так. Все будет! Все именно так и будет!

— Алешенька, что ты так испугался? — прижалась я к брату, припала к плечу. — Я всего лишь подумала вслух, родной.

— Анечка, если ты еще раз подумаешь так, я получу ВКС, — выдохнул он глухо, прижимая меня так, как в детстве, одной рукой зарывшись ладонью в волосах на затылке, другой прикрыв лопатки, и чуть покачиваясь, словно укачивая.

Осталось сесть ему на колени и окончательно успокоить:

— Это у меня ВКС случится, если ты еще какой-нибудь диагноз вспомнишь. Не шути так.

— Я как раз не шучу, — действительно, глядя на лицо Алексея, только ненормальный мог заподозрить его в шутливом настроении. Но мне можно. Как еще его вернуть в благодушное состояние? А заодно избавить брата от подозрений, которые поселила в его душе по неосторожности, а своего ребенка от опасности. Нет, Алексей не даст мне родить, если узнает. Начнет перестраховываться и думать всякие гадости, как сейчас, и мучить всех, изводить себя.

Я коварно улыбнулась — нет, братики, вы самые последние узнаете о племяннике. Я его вам уже в готовом виде предъявлю.

— Анечка, о каком отцовстве идет речь? — взгляд брата бурил меня, как нефтяную скважину.

Да, теперь с этой темы не свернешь, пока не развеешь подозрения и страхи…

— О будущем, — беззаботно поведала я, не скрывая счастливой улыбки, впрочем, совершенно искренней. И пусть причина этого счастья пока останется моей тайной, но имеет место. Уже живет и растет! — Понимаешь, Алешенька, Олег мечтает стать отцом, и в свете позитивных перемен в его личности я решила сделать ему сюрприз и согласиться стать матерью.

— Аня… — опять это шипение! Алеша скрипнул зубами и, смиряя чувства, напомнил, с трудом удерживая себя, чтоб не сорваться на крик от волнения. — Мы миллион раз обсуждали эту тему. Я, по-моему, достаточно четко аргументировал последствие подобного шага. Анечка, объясни мне, пожалуйста, что за…кто? Олег, да? Ему очень нужен ребенок, и он по-прежнему склоняет тебя на беременность?

— Он не склоняет, он…

— Заставляет, — кивнул Алеша и отвел взгляд, чтобы я не заметила стального блеска его глаз. Но я заметила и вздохнула:

— Алеша, он меня не заставляет…

— Принуждает.

Нет, он не спрашивал — он утверждал. А если Алеша что-то утверждал, значит, уже создал мнение. Значит, будет стоить больших трудов переубедить его. Плохо. И очень опасно. Только подозрений Алеши мне не хватало.

— Что-то ты сегодня не в духе. Алеша, я прекрасно осознаю, что это больная тема…

— Это закрытая тема! Заколоченная и забытая!

— Ну, вот! — надулась я, прибегая к последнему аргументу. — Как с тобой разговаривать? Я же не говорю, что это будет, я говорю, что нам бы хотелось, чтобы это было.

— Я уже предлагал вам отказника. Здорового, крепкого младенца. Чем данный вариант вам не нравится?