Райдо Витич – Анатомия Комплексов (СИ) (страница 76)

— За вас! — отсалютовал Монтррой фужером, с довольной улыбкой наблюдая за парой. Ночные тени окутывали жениха и невесту, смягчая резкие линии мужской фигуры и плавно очерчивая изгибы женской.

— Думаю, в конце недели мы объявим о помолвке, — счастливо улыбнулся сегюр троуви.

— Какая радость! — ядовитым тоном заметил Рэйсли, неслышно подойдя вплотную к теплой компании. Все трое дернулись от неожиданности: рука Монтррой дрогнула, выплеснув жидкость из фужера, Эльхолия стремительно отпрянула от нареченного, стыдливо пряча лицо и отступая в тень, а Иллан настороженно воззрился на брата. Его угрожающе огромный силуэт, возникший в дверном проеме балкона и желчная усмешка на губах не предвещали ничего хорошего.

— В чем дело? — недовольно спросил Иллан, его взгляд приковала белая угловая повязка, лежащая на плече, на серебристой клепке, придерживающая кожаную ленту, крепко перевитую через грудь. — Ты ранен?

— Так, издержки общения с агрессивными пресмыкающимися, — кинул тот, шагнув на балкон и беря в руку пустой бокал. — Не хочешь выпить со мной?

— От чего же? — Иллан с готовностью разлил шеврио [60]по фужерам, поднял свой и протянул другой девушке, — за мою невесту!

— Подожди, — упредил его брат и кинул в фужер Эльхолии матовую горошину. Вино зашипело и через миг из сапфирового превратилось в ядовито-зеленое. Протянутая рука девушки поникла.

— Что это? — сердито спросил Иллан.

— То же, чем и ты пытался напоить мою жену. Яд.

На балконе повисла тишина. Братья сверлили друг друга взглядами, девушка поспешно убежала, Монтррой бочком прокрался в зал, намереваясь ретироваться следом, но наткнулся на насмешливые и предостерегающие взгляды двух истуканов, застывших сложа руки на груди поперек его дороги, на входе — Дэйксклиф и Стейпфил. Что будет дальше, догадаться было не трудно, и троуви мысленно взмолился Анторису, чтоб тот дал его сестре ума поднять стражников.

Иллан выкинул бокалы за перила и шагнул к брату:

— Это переходит все границы! Ты испугал мою невесту!

— А ты пытался убить мою жену!

— У тебя горячка! — смерил его презрительным взглядом сегюр.

— А у тебя синдром несостоятельности, — парировал Рэй, скривив губы. — Инфантильный мальчишка!

— Что?! — взревел сегюр, рванув на брата, желая схватить того и выкинуть вон. Однако просчитался — Рэй откинул его к перилам, как щенка, и выплюнул с презрением:

— Зачем тебе жениться, Иллан? Ты ведь не мужчина — имитация, фальшивка, способная лишь подличать исподтишка, как низкий тэн!

Подобного оскорбления Иллан вынести не мог, и кинулся на Рэйсли разъяренный донельзя, но и тот был взбешен вероломством брата не меньше, поэтому с радостью встретил родственника, приняв в дружеские объятья. Они так и ввалились в зал, сплетясь в клубок, проехали по паркету и вскочили, разбежались и закружили, как хищники, настороженно поглядывая друг на друга и ожидая выпада. Мира не будет — это понимал каждый, да и ни одному из них он не был нужен. Они вытащили клинки: сначала Иллан — поясной стилет, потом Рэйсли не хотя- мэ-гоцо, и приготовились к схватке.

Он не хотел убивать брата, поучить — да и сломать в наказанье. Странное дело, но Иллан для Рэйсли после возвращения с Земли стал скорей младшим братом, за которым нужно пристально следить и направлять, оберегая от необдуманных поступков, чем старшим, а значит сильным, взрослым, не нуждающимся в поддержке, но дающим ее. Три года разницы, а словно 30 и не в пользу Иллана.

— Расслабил тебя Гвидэр, слюнтяя вырастил, — протяжно заметил Рэй, кружа по залу и держа кинжал здоровой рукой на изготовке — лезвием вверх прижимая к запястью и отводя за спину, чтоб не ранить случайно. А тот, стилет, как штык выставил, щурился зло, губы дрожали от ярости — он готовился напасть и исполосовать брата, как шкурку лауга.

— Как же дошел до такого, братец? — Рэй чуть склонил голову набок, глядя на парня под другим углом. — Вроде мужчина, а манеры, не каждой женщине подстать.

Тот опомнился: что это он, правда? С оружием на брата? На раненного? Как трус, словно и впрямь не мужчина и не может решить вопрос по чести — руками.

Иллан резко откинул стилет и выпрямился, гордо расправил плечи, поиграл мышцами.

Рэйсли фыркнул, до того смешно это выглядело, и, вложив клинок обратно в ножны, встал спокойно, надменно и насмешливо разглядывая брата сквозь полуопущенные ресницы: ну, мол, покажи, на что способен. Но тот не спешил, спросил сначала:

— Чего ты добиваешься? Что тебе надо от меня?

— А что тебе надо от Алены?

— Она мне не нужна! Я не трогал ее!

— Да? Тогда, как она оказалась в Кастоун-Хоф? Может, кто-то из членов совета смог выкрасть ее с территории туглоса? И яд, которым ее хотели напоить, она попросила сама?

— О, я понял! Твоя мэно опять пыталась сбежать? Ты плохо следишь за своей женой, Рэй, а она у тебя женщина своеобразная и непослушная. По-моему, она и мужем-то тебя не считает, и бога в голове нет, лишь капризы. Как же ты ее так распустил, брат? — насмешливо скалился Иллан.

— Ах, братец, женщины существа непредсказуемые, посмотрим, как ты преуспеешь в своем союзе.

— Не беспокойся, я беру флэтонку, она знает свое место в отличие от тэн.

— Ты уверен? Так хорошо изучил ее?

— Да, знаешь, насмотрелся на тебя и решил…

— Поспешил. Завидуешь?

Зрачки Иллана расширились, в глазах появились озабоченность, настороженность и беспокойство. Рэйсли это не понравилось, екнуло сердце, за шиворот будто стакан льда высыпали, и поползла змейка бессмысленной, слепой ревности по позвоночнику, будоража разум, наливая тело яростью до краев.

— Чему завидовать? — голос старшего сегюр предательски дрогнул. — Тому, что ты владеешь безумной кьяро?…

— Вот ты и выдал себя. кьяро, да? Запомни, братец — достоинства и недостатки моей жены тебя не касаются и никогда не коснутся. Но как родственнику могу сообщить один бесспорный факт из ее биографии, — Рэйс подошел вплотную к брату, в упор посмотрел на него, и шепнул, издеваясь. — Алена не владеет телепортацией.

Иллан непонимающе моргнул и вдруг понял, что его уличили. Ума хватило лишь на то, чтоб оттолкнуть младшего и уйти от разговора и вообще из залы, но Рэйс не дал, перехватил и пятерней в лицо, как мальчишку, с силой толкнул в сторону. Иллан не удержался на ногах и рухнул на пол, как неодушевленный предмет, неуклюже и с грохотом.

Монтррой поморщился, Дэйкс хохотнул, глянув на распластанное тело, Стейпфил презрительно скривился и чуть не сплюнул. Это окончательно вывело сегюр из себя, и он, нащупав лежащий рядом стилет, схватил его и ринулся на брата.

Рэй не спешил вытащить свой клинок, поиграл еще, покружил, уворачиваясь и не забывая ударить не столько больно, сколько обидно: то пощечину отвесит, то под зад пнет, то под колено. Но долго так продолжаться не могло. Иллан пришел в себя, вспомнив все, чему его учили, и бросив ‘обезьяньи пляски’, стал внимательней, хитрей, изворотливей: взмах стилета — удар, подсечка, уход, еще взмах, и кровь Рэйсли окрасила клинок, удар, и того чуть отбросило, ожгло скулу.

Парень отошел, и, сняв кончиком пальца кровь, слизнул и усмехнулся: что ж, поговорим на равных.

К ним не подходили, не пытались вмешаться, но каждому из троих наблюдающих стало ясно — из этой залы выйдет лишь один сегюр.

Лицо Иллана уже украшал внушительный кровоподтек, рубашка, распоротая вместе с мышцами на ребрах, слева и на плече, постепенно из бирюзовой превращалась в бурую, но сил в парне было еще много и сдаваться он не собирался. И брата щадить тоже.

А Рэй щадил, играл, не раня всерьез, поучая, зля, но видел, что брат эти правила не принимает, не шутит, всерьез изранить норовит. По спине уже сбегали струйки из двух глубоких порезов, и на щеке острие стилета успело расписаться, оцарапав, но Иллану этого было мало, он так и ждал, когда младший замешкается, чтоб закончить схватку последним, решительным ударом и дождался. Клинок свистнул, рассекая воздух, и вскрыл артерию на шее. Рэйс рухнул на колено от неожиданности, машинально зажав рану ладонью. То ли в последний момент рука Иллана дрогнула, то ли сам чуть отвел, сообразив, что творит, но, к счастью младшего, клинок брата лишь рассек кожу, немного повредив артерию. Кровь ринулась наружу струйкой не лишая сил, а лишь ослабляя, и Лоан, не думая, подсек Иллана под колено, резко выпрямился и одарил точь в точь такой же раной — чуть надрезав тому шею.

— Один — один, — подмигнул он, поднимаясь. Сегюр удивлено посмотрел на него, зажимая рану, и приготовился напасть вновь.

Может быть, они и добили бы друг друга, но зала резко наполнилась звуками торопливых шагов. Гвидэр с толпой стражников, ворвавшись в зал, стремительно направился к драчунам и встал меж ними, переводя свирепый взгляд с одного на другого:

— Хороши, — процедил он через минуту и повелительно махнул рукой страже. — Убирайтесь! Те мгновенно ретировались, захватив с собой Стейпфила.

Рэйсли, понимая, что спарринг на сегодня закончен, вытер клинок, сунул его в ножны и, приняв любимую позу: руки за спину, ноги на ширине плеч, подбородок гордо поднят, с высокомерием воззрился на старика.

Иллан сник, откинул стилет и стал усиленно смотреть в сторону, игнорируя недовольный, сердитый взгляд отца.

Троуви застыли в почтительном поклоне, боясь пошевелиться и стараясь выглядеть, как можно неприметнее — в гневе Гвидэр страшнее обоих сыновей, вместе взятых.