Раяна Сол – Перекрёсток семи дорог: свита короля (страница 1)
Раяна Сол
Перекрёсток семи дорог: свита короля
Глава 1 Когда женитьба единственный выход… от безысходности.
Все начиналось вполне безобидно. Лирично, даже. Наш король Наум надумал жениться.
– Жениться вам надо, Ваше Величество, – со вздохом промолвил Ярослав, откладывая в сторону очередную бумажку. Седые брови почётного боярина сейчас были сурово надвинуты, – седьмая челобитная за неделю! Седьмая! И все утверждают, что в тягости. И что от вас. Исключительно.
– Исключительно, – подтвердил Наум, завершая опасный маневр, таракан проскочил между пером и книгой и наконец забежал в кубок, который быстро превратился в темницу.
– Что?!
– Говорю, что в тяжести, исключительно от меня. Другие мужики к ним в это время не хаживали, я проверял.
– Да ведь не шутки же! – терпения у старого советника никогда не водилось, – ведь их отцы, дядюшки и братья так досаждают, что хоть в пору самому жениться. На всех.
– Ну вот и женись…
Наум перевернул кубок и счастливый таракан, виляя задницей, уполз куда-то под стол. Совет прошёл как обычно. Казна пуста, копи дают втрое меньше металла, чем надо, потому как оборудование старое. О том годе случился неурожай зерна, и сегодня решали, садить ли больше или разрешить крестьянам взять оттудова на еду. Яхоны снова выступали с прошением о присоединении Рильских островов, но только чорта им лысого, а не острова. Наум так и сказал, ну может чуть дипломатичнее.
– Так мне то незачем. Я-то своей женитьбой страну не спасу. Да и женат вроде ишшо.
– Можно подумать, я спасу.
Из тех боярских дочек, чьи челобитные сейчас лежали на столе, только двое имели хоть какое-то приданное, остальные кроме как древностью рода, да большими сис…., амбициями, ничем похвастаться не могли.
– Так ведь и я о том. Боярин убедился, что в царских палатах они одни, и подсел к Науму за стол. Ужин давно уже кончился, оставив после себя гору объедков. Бояре любили покушать, особля если ужин был за королевский счет, а не за их собственный. Оттого и старались не просто посидеть, но засидеться до седьмой чашки чая, который здесь подавали с крендельками и маслицем и икоркой красной, да черной, ватрушками и прочим печевом. Печево у королевской кухарки выходило отменным настолько, что боярские животы к концу сего мероприятия дюже нависали над поясом. Боярам это не мешало, а казне, и без того тощей – так даже очень. Ярослав, пожалуй, единственный, который знал меру во всем, в том числе в питие и приеме пищи. Тем более, что он, как всегда, остался, когда все уже разошлись.
– Так и я о том, – повторил он, аккуратненько пристраивая руку на рукаве короля, – это ж смотря какую невесту взять. Смотря какую. Чем сеять направо да налево, ваше Величество, не лучше ли сеять куда надобно, то бишь жениться и обзавестись законным наследником. А то давеча вдова боярина Морозова так на меня пузом наехала, думал из палатей вылечу.
– Морозова… Морозова… – Наум нахмурился, вспоминая, от чего рыжие его брови совсем уж неприлично сошлись на переносице, а симпатичное, конопатое лицо государя стало совсем уж мальчишеским, – это такая стройная, черноглазая, востроносая?
– Нет… Высокая, полная, то есть очень полная, и рябая.
– Так то ж не я! – с облегчением рассмеялся Наум, припоминая сие особу.
– В том то и дело, что не вы. А поди теперь докажи, где вы, а где не вы. Они лезут и лезут, лезут и лезут, и все на трон королевский и к вам в опочивальню. Но что б супругой законною, а не абы как.
Наум покаянно вздохнул и почесал кудрявую бороду. Вот всё он умел: и смотры военные и яхонцам кукиш, и англицкому послу – дулю, когда тот решил в Рось свои отходы ввозить. Точнее не посла отходы, а всей страны, кои после их урановых рудников остаются. Вот всё мог, а бабе отказать – нет. Баба она же не посол, губки намалинит, очи томные, грудью вздыхает, грудь под платьем колышется, мягкая, теплая, а баба еще и ручку на колено так раз, под столом, и ножкой так раз, по ножке королевской, ну и вот. Вот и выходит, что выходит. Только бабы оне сущи коварные, сначала страсть, любовия, а потом орут – женись. А он бы и рад, так не на всех же. Не басурманин какой.
– Вот я и говорю, жениться вам надо, барин?
– Почему барин то?
– Да так, вспомнилось что-то…
– Ой нет… Не надо
Рассказы Ярослава были давно известны далеко за пределами дворца. Богатая молодость и говорливая старость давали такой творческий пинок старшему советнику, что всякий, кто имел несчастье встретиться с Ярославом, рисковал часа два выслушивать поучительные истории о былых похождениях бравого боярина.
– Ну не надо, так не надо Советник, казалось, совсем не обиделся, а по сути решил, что сейчас действительно есть дела поважнее.
– Так а на ком жениться то?
– Именно хороших много, точнее фамилий хороших много, но так чтоб надежных, да с хорошим приданным, таких поискать еще. А девок у всех хватает. Даааа, урожай вышел на девок в этом году. И та подросла и эта заневестилась. И все дородные, пышные, справные. Но глупые и алчные к тому же, с кучей не менее алчной родни. А родня, если ей волю дать, и в опочивальню царскую полезет, что само по себе противно, но пуще того, в казну лапы запустят, а там уже и шарить нечего. Кукиш с маслом.
– Ну и кого предлагаешь?
– Ну Румянцеву, например.
– Я с ней не…
Ярослав подсунул очередной документ и с удовольствием полюбовался озадаченным лицом короля.
– Вы с ней не.... С этой точно. Потому как девица только вошла в пору замужества, а до того сидела в дальнем имении, как монашка в монастыре.
– Отчего так? Некрасива?
– Напротив. Говорят, очень хороша. Я сам не видел, но местные барыни дюже ругали. А вы же их знаете.
– Да… Тот еще гадюшник…
– Вот именно. А девица… У Румянцевых дар родовой, некромансерный. Говорят к черной ворожбе сподобны…
– Ну так и что? Наум на минуту оторвался от документов, задумчиво прикусил кончик пера, – шла бы к магикам. Там поди знают, что с такими делать…
– Она может быть и пошла, да отец у нее дюже суров. Бабе, говорит, не место в академиях.
– Экий дурак.
– Скорее баран упертый. Но вот скажите, положа руку на сердце, вы бы хотели себе такую жену?
– Нда… Пожалуйста, что и нет. Эдак весь век живи и оглядывайся, и думай, что в супе петрушка или беладонна. А остальные что?
– Марышкины спят и видят племянницу свою пропихнуть… Но её, говорят того этого, а она и не против.
– Не… Такую тоже не хочу. В семье гулящий должен быть кто-то один. Лучше, чтобы я.
– А про остальных вы и сами все знаете…
– Вот и думай…
– Ну и слушай. Королю то нашему Науму, стыдно признаться, тридцатник стукнул, а его ни одна баба ещё не охомутала. В смысле, не соизволила отвести под венец. Все время забываю, что здесь принято выражаться культурно. Выражаться могу, культурно не очень. Так вот. Обычный то мужик может хоть всю жизнь гулять, беречь себя от мозгоклевания, обычный может и любовницу держать, наезжать время от времени. Но то обычный. А то король. Король – он фигура значимая, не какой-то там мастеровой или купчишка. Король должен думать о престоле и о наследниках. О них то как раз наш король думал и даже очень хорошо. Настрогал налево и направо десятка два. И теперь их мамаши активно продвигают себя и свое потомство. Официального наследника нет, стал быть любой подойдет, ежели королевской крови. Советники взялись за головы, и за бороды тоже, друг другу. Ага. Ну и пришлось королю срочно искать себе невесту на стороне. Искал, искал, а они не находятся. Соседские давно пристроены, их ещё лет десять назад сосватали, когда наш все кобенился.
А тут, слышь ты, приходит письмо из дальнего княжества, Небольшое, но гордое государство. За горной грядой Сапские холмы. Холмы, как же. Зубы скорее, пики даже, что не у всякой армии есть, а меж ними тропки узенькие, только козлам и скакать. Даже не знаю, как тамошние ходют. Ну живут и ладно. И, значит, приходит письмо от их Совета, что мол, невеста у них есть. Светлейшая княжна Тамара вошла в возраст замужества и готова рассмотреть предложение нашего Наума. Портретик прислали, само собой. Ничего так, чернявая, носатая, с кинжалом за поясом. Но и в целом не уродина. А, что с кинжалом, так-то даже неплохо. Иные мужья такие, что без кинжала хоть в кроватю не ложись. Ага. Не понаслышке знаю. Мои то маменька с папенькой так и грызлись собаками. Пока друг дружку и не прирезали. А меня вот в приют забрали. Хорошо. В смысле, в приюте тоже не сладко, это так. Но мои то родненькие собирались меня вообще в Красный квартал сплавить. Знаешь? Ага. Вот. Дерьмо – место. А в приюте хоть и бедно, но чисто, еда опять же кажный день, а не когда моей маменьке в голову торкнет. Ну и ничего, выросла. Других не хуже. Представиться забыла, меня Данкой звать. А то ж не принято, чтоб совсем без имени. А настоящее ли нет, про то не думай, не твоего эльфячего ума дело. Что король?
– Ах, король…. Согласился. Да и то сказать, глупо отказываться. Там, говорят, за той девкой, Тамарой, такое приданное дали, что ахнуть. Самоцветов одних на четырех конях не свезти, золота, серебра, меховой рухляди и ну и так по мелочи. Лакомый кусь, только с подвохом. У них горян этих принято, что между собой, между княжествами сватать, а тут другая страна. Вот ведь смех, – я старательно пьяненько хихикнула, – невесту обычно сватают, а тут жениха. Да не абы какого. Короля!