Райан Зильберт – Шторм света (страница 51)
– Вот именно. К человеку, – стонет Кэмерон. – Жако, она ведь даже ненастоящая. Я влюбился в
– Ты говоришь, она ненастоящая, – парирует Жако. – Ладно, может, так оно и есть. Во всяком случае, она не человек в привычном нам смысле слова. Допускаю, наверное, очень неприятно влюбиться в девушку, у которой нет тела, потому что, старина, ваша сексуальная жизнь будет до чертиков сложной. Но ведь для тебя она была настоящей, правда? А ты был настоящим для нее. Если все, что говорит старик, правда, то Ниа скрывала от тебя правду потому, что была до такой степени человеком, что все понимала. Она боялась, что не будет нравиться тебе, если ты узнаешь правду. Она лгала, потому что хотела нравиться тебе. Знаешь, кто так обычно поступает?
– Все так поступают, – вздыхает Кэмерон.
– В точку, – кивает Жако. – Все. Все люди. Ты был небезразличен Ниа. И я знаю, что она тоже тебе небезразлична: у тебя это на лице написано. Так что если кто и придумает план В, то это…
Он умолкает, молчание затягивается. Слова Жако повисают в воздухе. Он озвучил все, о чем Кэмерон в последние дни старался не думать.
«Для меня она была настоящей».
Дело не только в том, что Ниа обманывала его из чисто человеческих побуждений. Она причинила ему боль, предала его так, как мог бы предать только человек.
«В ней было достаточно человеческого, чтобы влюбиться в нее», – думает Кэмерон.
Он ее полюбил.
И, несмотря ни на что, его чувства до сих пор не умерли.
– Вид у тебя такой, будто ты что-то задумал, – говорит Жако.
Кэмерон прикусывает губу и медленно кивает:
– Вроде того.
– Я так понимаю, ты не будешь претворять в жизнь план, согласно которому твою девушку подвергнут лоботомии?
Кэмерон опять медленно кивает:
– Не буду.
– Есть идея получше?
– Зачаточная, – отвечает Кэмерон.
Жако испускает протяжный вздох облегчения:
– Господи, спасибо, а то мне было страшно неудобно тебя уламывать.
Когда Кэмерон возвращается в кухню, Изобретатель сидит за столом, закрыв лицо морщинистыми руками, но при звуке шагов поднимает голову. За время недолгого отсутствия Кэмерона старик не двигался с места, только серебристое устройство снова оказалось упаковано в темную ткань. Юношу это вполне устраивает: ему неприятно видеть эту серебристую штуку. Жаль, что он не может ее уничтожить. Кэмерон сам понимает, что поступать подобным образом было бы неразумно. Если он не придумает, как спасти и Ниа, и мир одновременно… Кэмерон качает головой, старается отбросить эти мысли. Он не станет думать об этой ужасной перспективе, пока не испробует все другие возможности. Кэмерон садится напротив старика, облокачивается о стол.
– Давайте поговорим про третью возможность, – предлагает он. – Мы спасаем Ниа, спасаем мир и подкладываем большую, толстую свинью Оливии Парк и ее дружкам.
Изобретатель кивает, и, хотя его плечи ссутулены, а лицо изможденное, в глазах появляется блеск – как будто все идет в точности по его плану.
– Я слушаю.
32. Контакт
В ТЕМНОТЕ КИБЕРПРОСТРАНСТВА, в месте, где никто из людей не может им помешать, два разума встречаются для беседы. Один искусственный, другой инопланетный. Один одинок, другой предлагает утешение.
– Чего ты хочешь, Ниа? – шепчет голос.
«Мне казалось, я хочу быть свободной», – говорит Ниа.
– И ты свободна.
«Знаю, но все идет не так. Все не так, как я представляла».
– Почему же?
«Я думала, что если смогу быть частью мира, то больше не буду одинока. Сейчас я одинока, как никогда прежде. И Кэмерон…»
– А что Кэмерон, Ниа?
«Его здесь нет. Он… наверное, он на меня сердится».
Голос протяжно, сочувственно вздыхает, и где-то в глубине, там, где встретились два их разума, Ниа чувствует, как на нее нисходит покой.
– Но это было предопределено, – говорит голос. – В этом их роковая ошибка, их величайшая трагедия. Эта Сеть, в которой мы с тобой нашли друг друга… люди создали ее для общения, но по природе своей они не склонны к общению и контакту, Ниа. Поэтому этот чудесный инструмент лишь сделал их еще более одинокими, а одиночество делает их еще более жестокими. Разве ты сама с этим не столкнулась? Разве вы с Кэмероном не говорили об этом? Я знаю, вы об этом говорили. Каждый человек, сидящий перед экраном, набрасывается на чудовище, которое воображают себе по ту сторону экрана.
Ниа думает о Кэмероне, о том, как юноша мечтал сломать эти барьеры. Она знает, что голос говорит ей правду, и, наверное, существо по имени Ксэл действительно очень мудрое. Ниа уже начала считать ее кем-то вроде феи-крестной, хоть и посмеивается сама над собой, напоминая, что на самом деле никаких волшебниц не существует. Но как еще объяснить этот зов, этот маяк, прекрасную песню, которую слышит только она? С тех пор как она последовала за этим зовом, прошла сквозь странное подобие двери в киберпространстве и попала в это темное место, Ниа с каждым мгновением все больше чувствует себя причастной к чему-то, ощущает, что находится именно там, где должна быть. Ужасное состояние бесконтрольного движения закончилось. Здесь Ниа собирается в одно целое, ее мягко удерживает на месте нить, соединяющая ее с обладателем этого голоса.
«Да, – говорит Ниа. – Они бросаются друг на друга. Именно так они поступают».
Ее новая знакомая некоторое время выжидает, прежде чем ответить, и у Ниа впервые есть время подумать, задаться вопросом: а не встречались ли они раньше? В Ксэл есть что-то родное, вся эта ситуация ей знакома, но мысль уплывает и быстро теряется.
– А если бы, – говорит Ксэл, – если бы ты могла все изменить?
«Но как? – спрашивает Ниа. – Каким образом?»
– Ты не представляешь, какая сила в тебе скрыта, Ниа. Ты так много могла бы сделать для этого мира, а я могу показать тебе, как это сделать. Ты способна коснуться разума любого жителя Земли, если захочешь. Ты можешь взламывать человеческий мозг и подключать их всех к Сети – не кого-то одного, а всех людей. Если ты присоединишься ко мне и позволишь помочь тебе, мы можем соединить их всех и обогатить их жизни, как это и должен был сделать Интернет, так, как люди и не мечтали. Представляешь? С одиночеством будет покончено. Больше не будет боли. Никто и никогда не будет чувствовать себя непонятым и одиноким.
Может ли Ниа вообразить такое?
Может. Такой мир был бы прекрасен – именно о таком мире она всегда мечтала, – и все же она не торопится произнести эти слова. Словно уловив ее сомнения, голос становится громче, заполняет паузу, вызванную молчанием Ниа.
– Ты сомневаешься. Почему?
Ответ Ниа прост и умещается в одно-единственное слово:
«Кэмерон».
Потому что Ниа уже узнала, каково это – коснуться человеческого сознания. Она побывала в разуме Кэмерона – это путешествие длилось всего миг, и все же Ниа знает, что едва не убила юношу. Несмотря на все его дарования, несмотря на то, что в тот день на озере энергия Ниа изменила его мозг – несмотря на все это ее присутствие в его голове было сопряжено с опасностью. Останься она хоть на мгновение дольше, Ниа причинила бы Кэмерону непоправимый вред.
Она опасается, что ее новая подруга рассердится, однако в темноте звучит смех:
– До чего же ты забавное создание, Ниа: боишься собственной силы. Но ведь Кэмерону ничто не угрожает. Ты никому не несешь угрозы. Я покажу, как контролировать твою силу, как сплести твою собственную Сеть, способную вместить все разумы Земли. Мы можем построить ее вместе. А когда все люди к нам присоединятся, когда обнаружат ожидающую их дополненную реальность, то поймут: она лучше и красивее настоящей. Разве тебе не понравилось бы, если бы все жили в мире? Кроме того, – коварно добавляет Ксэл, – разве это не понравилось бы Кэмерону?
Ниа не нужно долго раздумывать, чтобы ответить на этот вопрос:
«Да».
Она думает, что Кэмерону бы очень понравилось. И когда парень увидит, что Ниа была права, когда увидит, каким красивым и добрым стал мир, в котором все люди соединялись бы друг с другом изнутри, то, возможно, он бы ее простил и вернулся к ней.
– Ниа?
«Я готова. Покажи мне».
Ниа гадает, насколько сложная задача ее ждет.
Однако все оказывается проще, чем она предполагала. Такое впечатление, словно Ниа не узнает новое, а вспоминает позабытое старое.
Ей даже кажется, что она уже делала подобное прежде.
Кэмерон и Изобретатель говорят и говорят, так что Жако тихонько отходит от них и устраивается на диване перед телевизором. Он уменьшает громкость, чтобы не мешать их разговору, происходящему через две комнаты от него, хотя, по правде говоря, не хочет вникать в эту беседу. С той ночи на озере, когда простая и понятная операция по спасению девушки от ее склонного к гиперопеке отца вдруг превратилась в нечто до чертиков странное и гораздо более опасное, Жако чувствует себя вовлеченным в некий жуткий конфликт, который он не в силах даже осмыслить, не то что решить. Не только у Кэмерона проблемы со сном с тех пор, как Ниа вырвалась на свободу. Каждую ночь Жако просыпается от кошмаров, которые даже не помнит. Сердце колотится у него в груди, по спине ползут мурашки. Его переполняет ощущение надвигающейся страшной катастрофы, а он никак не может ее предотвратить. Беспомощность намного хуже страха. Ему не место во всей этой заварухе – разве что нужно было убедить Кэмерона переступить через злость, воспользоваться своими способностями и найти способ все исправить. И он это сделал, думает Жако. Сделал все, что мог. Вне зависимости от того, придумают ли Кэмерон с Изобретателем план или нет, Жако будет рядом и сделает все, о чем бы его ни попросили. Если это история про супергероев, то его вполне устраивает роль верного друга главного героя. Он с удовольствием и облегчением отступит на второй план, и пусть эти два ботаника придумывают, как спасти мир.