Райан Зильберт – Шторм света (страница 47)

Изобретатель не отвечает, и вперед выступает Кэмерон.

– Объясните, о чем вы говорите, Оливия, – требует он. – Если хотите помочь или если просто хотите, чтобы я ушел отсюда, предварительно не погрузив вас в кому, перестаньте ходить вокруг да около и расскажите, что случилось с моим отцом.

Оливия отмахивается:

– Образ крутого парня тебе не идет, Кэмерон. Я расскажу тебе все, что знаю… и тогда твой друг, возможно, дополнит мой рассказ.

До того как я начала руководить корпорацией КТРИПО – еще до того, как она стала так называться, – это была компания моего отца. Обеспечение безопасности связи, лучшее в мире. Отец создал ее вскоре после ухода из «Чуда» и, что называется, попал в струю: в то время все организации в мире стремились выйти в Интернет, а Уэсли Парк обладал продвинутыми технологиями шифрования, превосходившими свое время. – Оливия умолкает, смотрит на Кэмерона. – Однако технологии разработал не он, их создал Уильям Акерсон – получил, обнаружив какую-то нестандартную программную строку, вшитую в сеть «Чуда». Он ее записал, разработал и на ее основе создал нечто удивительное. Однако по большому счету Уильям Акерсон остался недоволен. Ему было мало найденного сообщения, он хотел отыскать отправителя, источник того кода. Он был одержим желанием выяснить, откуда взялось это чудо, а моего отца больше интересовало возможное применение этого чуда. В итоге они разругались, в дело вступили адвокаты и прочее, и прочее.

– Но, уходя, Парк прихватил с собой разработки моего отца, – говорит Кэмерон. – Выходит, это правда. Все-таки ваш отец оказался вором.

– А твой – идиотом, – фыркает Оливия. – Он провел бы остаток жизни, играя с тем кодом, пытаясь отследить его источник, копаясь в цифровых кроличьих норах, в то время как здравомыслящие люди, обладающие практической сметкой, создавали огромные города. Я читала протоколы судебных заседаний, Кэмерон. У твоего отца были все возможности, чтобы присоединиться к моему, создать нечто значимое. Вместо этого он уперся рогом. Все случившееся с ним – его собственная вина.

– И что же с ним случилось? – спрашивает Кэмерон.

Оливия пожимает плечами:

– Я знаю только то, что было в файле. Как я уже сказала, мой отец постоянно следил за твоим. Несмотря ни на что, ему была небезразлична судьба Уильяма Акерсона. Ему было больно видеть, что тот общается со всякими жуликами и аферистами. Но твой отец стал одержимым. Думаю, он верил, что, отыскав источник кода, сумеет восстановить свою маленькую империю, снова станет успешным – возможно, даже изменит мир. Уверена, именно так он оправдывал все, что натворил потом, все свои плохие поступки ради высокой цели. Я знаю, ты в курсе слухов.

На этот раз Кэмерон не отвечает, и тогда Оливия опять пожимает плечами и продолжает:

– Самое печальное в том, что Уильям Акерсон не ошибся. Он действительно приближался к цели. Полагаю, он даже вплотную подошел к чему-то необычному и в какой-то момент очень заинтересовался твоим новым другом, который стоит сейчас здесь, – вероятно, именно тогда мой отец решил, что Уильям окончательно свихнулся и прошел точку невозврата, потому что стал наблюдать за ним еще пристальнее. Всего пару недель спустя Уильям пропал, и все, казалось бы, закончилось… однако недавно фрагменты очень необычного кода начали всплывать то тут, то там в связи с некими загадочными происшествиями. А сегодня вечером, незадолго до того как ты заявился сюда в компании этого человека, в Интернет, подобно цунами, ворвалась крупная программа, написанная на неизвестном языке, и принялась буйствовать в различных сетях, вызывая такую нестабильность, что может, буквально выражаясь, уничтожить тот мир, который мы знаем. Проще говоря, мы в глубокой заднице. Теперь у меня есть теория, объясняющая все происходящее, и я уверена в ней примерно на семьдесят пять процентов. Так что, если Барри будет так добр, что перестанет темнить и прояснит остальное, я буду ему очень признательна.

Изобретатель мрачнеет, тяжело опускается на край стола и смотрит на Кэмерона огромными, умоляющими глазами:

– Мальчик мой, ты должен мне верить. Я не знаю, что случилось с твоим отцом.

Кэмерон скрещивает руки на груди:

– Но это случилось с ним из-за вас. Источник кода, который он искал, ради которого пожертвовал всем…

Старик кивает:

– Это был мой код, да. В этом я виновен. Когда я только прибыл на Землю, сеть твоего отца, названная «Чудом», стала для меня бесценным ресурсом. Двоичный код ваших компьютеров был единственным языком этой планеты, на котором я мог говорить, рудиментарной формой языка, который я использовал в своей работе дома, и моим единственным средством познания этого мира. Я был в отчаянии и потому стал беспечен. Я оставлял следы. Я знал, что твой отец поймал фрагмент моего языка программирования, но я не осознавал всей опасности, не понимал, что это может означать для человеческого существа, особенно такого одаренного и любопытного. К тому времени как он меня нашел, я уже осознал свою ошибку, но было слишком поздно. Я уже сделал это место домом для себя и Ниа, уже начал ее обучение и стер все ее воспоминания о нашем старом мире, о том, чем она была, и о том, что она сделала. Она любила жизнь этой планеты ничуть не меньше любого человеческого ребенка. Пожалуйста, пойми. Даже если бы я захотел, я не мог просто взять и стереть ее.

При упоминании имени Ниа в душе Кэмерона зарождается гнев, но юноша старается говорить спокойным голосом:

– В день, когда мой отец исчез…

Изобретатель кивает:

– Он пришел ко мне. Тогда я не понимал, что он обнаружил меня в системе. Он выследил меня до дома в Старом городе и успел многое узнать. Слишком многое. Штормы на озере, которые устраивала Ниа… он проанализировал фрактальный рисунок электрической активности. Он знал, что существует связь между штормами и источником кода, и подозревал, что я связан и с тем, и с другим. Он лишь не мог сделать последний шаг, не понимал, что связывает все это воедино. Он искал ответы. В отличие от присутствующей здесь мисс Парк твой отец строил множество теорий, но не имел доказательств. Он умолял меня, и теперь я понимаю, что он пребывал в отчаянии: неведение сводило его с ума. Но в то время я с ужасом думал только о том, что, если меня раскроют, придется бежать или, хуже того – меня разлучат с Ниа. Довериться человеку, даже такому гениальному, как твой отец, означало бы пойти на огромный риск, а я не мог этого допустить. Я сказал ему, что он ошибается. Я наивно полагал, что он вернется домой и откажется от поисков. С тех пор я каждый день гадаю, как все повернулось бы, сделай я тогда другой выбор.

Кэмерон смотрит на Изобретателя и чувствует, что в голове у него бушует хаос. У юноши возникло множество вопросов, но озвучивает он всего один:

– Он сказал вам, куда отправился?

– Нет, – отвечает Изобретатель, – но полиции я рассказал чистую правду. В последний раз я видел твоего отца, когда он ехал к озеру. Возможно, он установил местонахождение моего корабля и отправился на его поиски, хотя мои приборы его не засекали. Однако возможно и другое: твой отец устал от бесплодных поисков истины, почувствовал себя потерянным и решился на отчаянный шаг. Я не знаю. От всего сердца надеюсь, что он не совершил непоправимого, мой мальчик, – ради себя и ради тебя.

Кэмерон уже готов огрызнуться, заявить, что старик может катиться куда подальше вместе со своими надеждами, но тут кто-то настойчиво кашляет. Рядом с ним стоит Оливия, на ее губах играет самодовольная улыбка, хотя дышит она еще с присвистом, а на шее уже проступают темные синяки.

– Не хочу вас прерывать, но сейчас нам меньше всего нужно волноваться о делах папочки Кэмерона. Что же до тебя, старик, то твои сожаления подождут. Хочу показать вам нечто, что, как мне кажется, вас заинтересует. Сегодня в штабе КТРИПО произошел небольшой инцидент. – Она берет со стола планшет, несколько раз касается пальцем экрана и протягивает устройство Кэмерону. – Скажите, джентльмены, вам никто не кажется знакомым?

Запись черно-белая, без звука, но видно отлично, качество изображения прекрасное, видео не заедает. Снято откуда-то сверху: с камеры видеонаблюдения, догадывается Кэмерон. Это одна из камер, установленных в коридоре, которым он проходил ранее, когда его вели на допрос. На экране высокая женщина держит за горло отбивающегося мужчину: он хватается за лицо, полностью скрытое под какой-то темной субстанцией… нет, не так, думает Кэмерон.

Человек хватается за то место, где прежде было его лицо.

Движения человека на экране становятся вялыми, его руки опускаются, и он перестает двигаться. Тело валится на пол бесформенной кучей. Женщина вытирает руку о край своей рубашки и уходит, исчезая из кадра.

– Конечно, я ее знаю. Это доктор Капур. Она спасла меня, не дав возможности вашему чокнутому доктору снять с меня кожу, как шкурку с винограда. Погодите… Хотите сказать, мой психолог тоже инопланетянка?

Он смотрит на Оливию в ожидании ответа.

Однако получает его от Изобретателя:

– Боюсь, ответ на твой вопрос – и да, и нет. – Все поворачиваются к старику, тот с мрачным видом обводит взглядом всех присутствующих. – Это была Ксэл из Министерства, просто в момент съемки она носила чужую кожу. Мне жаль, Кэмерон, но боюсь, доктор Капур мертва. – Он делает глубокий вдох. – И боюсь, у нас даже меньше времени, чем я полагал. Мы должны найти Ниа прежде, чем это сделает Ксэл.