Райан Кирк – Конец клинка ночи (страница 38)

Коджи было не по себе. Он не видел еще такие тактики, и ему они не нравились. Противник знал, что они были клинками, и не хотел рисковать своими людьми. Одной атаки кавалерии могло бы хватить, чтобы уничтожить группу Коджи, но это стоило бы жизней, которыми командир не считал нужным жертвовать.

Но Коджи не видел другого пути вперед. Они возобновили бег группой, пытаясь протиснуться между быстро сокращающимся разрывом между силами Каташи. Дважды они были обнаружены и загнаны лучниками на лошадях. Лучники не подходили ближе, чем на пятьдесят шагов, и оба раза Коджи и клинки были вынуждены остановиться, пока по ним стреляли. К счастью, ни один из них не был убит в нападениях. К тому времени, как атаки закончились, щит Коджи был почти заполнен стрелами. Казалось, каждый всадник продолжал стрелять, пока его колчан не становился пустым.

Они снова побежали и, преодолев небольшой подъем, остановились. Брешь закрылась. Они столкнулись с более чем тысячей всадников и лучников. Коджи закрыл глаза, ощущая вкус смерти в воздухе. Он почувствовал, как узел в животе расслабился. Возможность выжить была минимальной, но он обрел определенный покой, как только он узнал, что они в ловушке и им конец. Позади них кавалерия отрезала любую надежду на отступление, какой бы маленькой она ни была.

Коджи приказал наступать. Его клинки устали, но они заслуживали смерти с мечом в руке. С горящими ногами, они бежали к линиям врага, с поднятыми мечами и криками.

Краем глаза Коджи увидел, как два отряда лучников на лошадях бросились в бой. Коджи выругался. Они будут в пределах досягаемости еще до того, как клинки достигнут линии врага.

— Щиты! — закричал он.

Клинки остановились, образуя круг из щитов. Лучники скакали по кругу, снова не подходя достаточно близко, чтобы можно было их атаковать. Но и по группе не стреляли.

Коджи узнал, что это было. Командир противника посылал ему сообщение.

Коджи огляделся. В круге были клинки, которые следовали близко за ним. Он видел решительные лица. Все знали, что они не выживут в этом бою, но это не пугало их. Они хотели умереть с почетом.

Коджи знал, что командир врага не допустит такого боя. На коне у них было все преимущество, и командир уберет каждого. Если Коджи и клинки атакуют, они будут сбиты лучниками. Если они будут стоять, упадет достаточно стрел, чтобы убить их. В любом случае ни один из его воинов не умрет с окровавленным мечом.

Он кивнул, приняв решение. Он встал, ломая стену. Но, как он и ожидал, на него никто не напал. Он снял ножны с бедра и держал их в правой руке над головой. Он услышал за спиной вздохи и бормотание.

— У нас не будет шанса биться, — сказал им Коджи.

Он продвигался медленно, не делая резких движений. Он встал на колени посреди поля, которое должно было отметить смерть воинов, следовавших за ним, положил меч справа от себя, где не смог бы быстро вытащить его.

Враги молчали, из звуков были только скрип кожи, случайное шарканье и фырканье лошадей. В конце концов, линии открылись, и вперед вышел одинокий пожилой мужчина. В отличие от Коджи, он нес мечи, готовый мгновенно выхватить их. Таково было право победителя.

Мужчина подошел и встал на колени напротив Коджи. Коджи поклонился, представившись. Глаза мужчины слегка расширились при упоминании имени.

— Итак, ты действительно он.

Коджи слегка кивнул, но заметил, что мужчина не поклонился ему.

— Я генерал Эмон. Вы пришли обсудить условия?

— Я сдамся, если ты пообещаешь безопасный проход воинам, которые служат мне.

Эмон покачал головой.

— Вы не воины, а убийцы.

Коджи был возмущен обвинением, но продолжал настаивать:

— Безопасный проход будет предоставлен?

— Нет. Вы все погибнете в мучениях за совершенные преступления.

Коджи прищурился.

— Это не убеждает сдаться.

— А вы не в состоянии торговаться. Я пришел только потому, что хотел лично увидеть человека, который так многих напугал. Ты не дойдешь до моих солдат.

Он говорил правду, но Коджи надеялся на каплю чести от командира врага. Но, как понял Коджи, Эмон видел в них преступников, потому его действия были благородными. Преступники не заслуживали тех прав, что были у воинов.

Они были преступниками?

Коджи не мог пока ответить на это. Ему нужно было спасти свой народ, но Эмон был прав, у него не было возможности что-либо предлагать.

— Вы не знаете, на что я способен, — сказал он, вкладывая в свой голос как можно больше угрозы.

На лице генерала промелькнуло сомнение. Потом он покачал головой.

— Тебе не выиграть.

— Нет, но я могу сделать цену выше, чем ты хочешь заплатить.

Эмон ненадолго задумался над угрозой.

— Ты лжешь.

— Тогда увидимся на поле боя, — сказал Коджи. Он двинулся, чтобы схватить свой меч.

Его уверенность, должно быть, сделала свое дело. Эмон протянул руку.

— Погоди.

Коджи замер, его рука зависла над ножнами.

— Ты сдашься мне, прося только, чтобы твои воины ушли свободно?

Коджи кивнул, надеясь, что его репутация стала настолько ожесточенной, что сделка могла состояться.

Некоторое время Эмон думал в тишине. Наконец он принял решение.

— Хорошо. Я принимаю твою капитуляцию.

18

Мари сидела за своим столом, ни на что не глядя. Она не могла заставить разум строить связные мысли. Ей казалось, что она жила в нескончаемом кошмаре, из которого не было выхода.

Группа, прибывшая для переговоров, стала похоронной процессией, уехала этим утром. Они уже отправили птиц на свои земли, и Мари поняла, что в ближайшие несколько дней будет иметь дело с новым правителем. Хуже того, правитель поверит, что она убила его предшественника. Всякая надежда на дипломатическое решение исчезла.

Ее воины не были готовы противостоять угрозе, с которой они теперь столкнулись. Несмотря на то, что они были храбрыми и отважными, были хорошо снабжены, нехватка количества их погубит.

Другой проблемой были клинки. Большая часть силы, которую она использовала для получения своего положения, исходила от них, но теперь эта связь угрожала всему, над чем она работала. Мари не верила, что Аса убила Исаму, но было мало доказательств. Меч, который был найден в сердце Исаму, принадлежал Асе. Поскольку никто не знал, когда был убит Исаму, было возможно, что Аса убила Исаму, а затем забила тревогу для жизни Мари, чтобы обеспечить алиби.

Но Мари не верила — ​​отказывалась верить, — что женщина, которую она знала, способна на такой поступок. Кроме того, Сузо поддержала рассказ Асы, и это было подтверждением, которое требовалось Мари.

Но то, что Мари считала правдой, не совпадало с тем, во что верили ее люди. Несомненно, пока она сидела, ошеломленная, аристократы уже распространяли ложную историю о том, что произошло. В сочетании с давлением, с которым она уже столкнулась, Мари не была уверена, что ее правление сохранится.

Она не знала, как продолжать. Она уже полагалась на все созданные альянсы, потянула за все услуги, которые ей были должны. Может, она могла разобраться с одной проблемой, но они приходили и дальше, и ее словно раздавила лавина катастрофы. Не в первый раз она рассматривала возможность сдаться. Да, она была уверена, что ее люди пострадают, если она сделает этот выбор, но был предел тому, что она могла сделать.

Стук в дверь отвлек ее от мыслей.

— Войдите.

В комнату вошел гонец с запиской с черной печатью. Сердце Мари, уже почти разбитое, закричало от страха. Что еще могло случиться? В записке могли быть хорошие новости, но, учитывая тенденцию в ее жизни в последнее время, шансов было мало.

Дрожащими пальцами она открыла письмо. Сообщение было от генерала Фумио. Он коротко сообщил ей, что только что получил известие о том, что Коджи и клинки с ним были захвачены. По словам Фумио, Коджи сдался, и его срочно отправили на фронт, где состоится публичный суд и казнь. Фумио больше ничего не сказал в записке, но в этом и не было необходимости, последствия безмолвно осуждали ее. Как и Мари, он знал, чем занимался Коджи в последние несколько месяцев. На суде станет известна правда приказов Мари. При других обстоятельствах она могла бы не волноваться. Но поскольку ее положение и так ослабло, а клинки уже находились под подозрением в смерти другого лорда, поимка Коджи была последним событием, которое положило конец ее правлению. Она знала это так же точно, как знала, что на следующий день встанет солнце.

Мари осторожно отложила записку, будто уважительное отношение к ней как-то изменило бы содержание.

Мари вздохнула и потерла ладонями о виски, пытаясь вдохнуть новую жизнь в свой уставший разум. Должен быть способ исправить то, что было сломано. Но как бы она ни думала, ответов она не находила.

* * *

Утро стало днем, и Мари все еще не знала, как решить проблемы перед ней. Попытки найти решение ощущались как удары головой о стены ее замка. Как бы она ни работала, разницы не было.

Все внутри сжалось, когда в дверь снова постучали. Гонец принес просьбу от Араты о встрече. Мари стало не по себе, она вдруг обрадовалась, но забыла пообедать. Хоть она не знала, что Арата скажет, она могла догадаться о тоне встречи. Откладывать не стоило, и она приняла просьбу и попросила приготовить чай.

Когда вошел Арата, Мари увидела, что он выглядел старше, чем раньше. Она напомнила себе, что проблемы, с которыми она столкнулась, влияли не только на нее. В такие времена было легко думать только о себе, забывая, что кризис редко затрагивал только одного человека. Ее проблемы были проблемами ее земли, даже если она иногда обнаруживала, что думала только о себе и о том, как остаться у власти. Это был путь, который привел к неправильным решениям, и ей нужно было оставаться осторожной, чтобы всегда ставить своих людей на первое место, а себя на второе.