Райан Кирк – Клинок ночи (страница 55)

Он вернулся в себя со всей собранной информацией. Это был трудный переход, и он делал это медленно. Как только у него появилось свободное внимание, вопрос пришел в его голову в полную силу. Зачем бывалым воинам нервничать, когда они несли караульную службу?

Как только он смог отвлечься, вопрос всплыл с силой в его разуме. Почему опытные воины нервничали, пока сторожили?

Ответ пришел сразу за вопросом. Они знали, что Рю придет. Но знали ли, что он был тут? Если так, они уже шли в ловушку.

Морико заметила его волнение и приподняла бровь.

— Они знают, что мы близко, или что мы тут, — сказал Рю. Он объяснил то, что ощутил.

Морико выслушала и задумалась.

— Это не меняет ситуацию. Нам все еще нужно подобраться ближе и узнать, что они задумали. В этой местности с чувством только Орочи, и я еще не ощутила его присутствие.

— А ощутишь?

— Наверное. Похоже, он ожидал, что ты придешь за ним, и занял оборонительную позицию. Или это обманка, чтобы напасть на тебя сзади. Так или иначе, он тут, и нам нужно знать, что впереди.

Рю неохотно согласился с Морико. Часть его хотела вернуться к Такако, убедиться, что она была в безопасности. Она могла оказаться в большей опасности, чем он думал. Но факты остались прежними, и их решение нужно было довести до конца.

К счастью, с заходом солнца собрались тучи, и почти полная луна скрылась во тьме. Морико и Рю, как призраки, двигались по лесу, проходя между постами стражи, не поднимая тревоги. Они попали на небольшую поляну на месте срубленных деревьев. Рю со своим чувством направился вперед и ощутил второе кольцо сторожевых постов на другой стороне поляны.

Рю одобрил простой гениальный план. Кто бы ни создал заставу, он разбирался в стратегии. Им требовалось дерево для постройки, и они вырубили деревья по периметру вокруг заставы, создав просвет, помогая видеть лучникам. Любая атакующая сила должна была пройти сквозь потенциальный дождь стрел без укрытия.

Поляна была заполнена высокой травой, среди которой ползли на четвереньках Рю и Морико. Трава была недостаточно высокой, чтобы спрятать человека, но годилась для укрытия во тьме ночи. Морико и Рю нашли укромное место в лесу. Они оба чувствовали количество стражей вокруг себя, но, похоже, никто их не заметил.

Они стали играть свои роли. Рю направил чувство наружу, и Морико сосредоточился на их ближайшем окружении. Обошлось без сюрпризов, и было много информации.

Чувство Рю двигалось по заставе, быстро подсчитывая количество присутствующих людей, размер и план заставы.

Но где была ловушка? Рю продолжил поиски чувством и нашел его посреди заставы. Или, точнее, ничего не нашел. Он обнаружил дыру небытия, пустоту и черноту в его сознании.

Рю вернулся в себя.

— Он там, в центре.

Рю передал все, что ощутил.

— Почему все так боятся? Кем они нас считают?

— Дело не в том, кем они нас считают, а в том, во что они верят о нас. Ты напал на монастырь и убил много монахов внутри. Уверена, история уже разрослась. Вряд ли ты понимаешь, как люди благоговеют перед монахами. Они, наверное, считают тебя монстром.

— Это утешает.

Морико ответила с ноткой сожаления в голос:

— Ты провел мало времени в мире. Я тоже, но я знаю силу монастырей, видела ее своими глазами.

Некоторое время они сидели бок о бок и шептались о плане нападения. Они не могли прийти к согласию, но время от времени Рю возвращался в свое медитативное состояние, сосредотачиваясь на заставе. Расположение стражей представляло собой стандартную армейскую систему с двенадцатью дневными и двенадцатью ночными сменами. Из-за ограниченного количества солдат казалось, что многие работали несколько смен, что делало их менее наблюдательными.

Солнце уже начинало восходить, когда они решили, что у них хватало информации, и Рю в последний раз сосредоточил чувство на заставе. Тут он ощутил беспокойство. Жестокие действия у ворот. Он направил чувство так далеко, как мог, и едва смог коснуться раскаленного добела шара гнева и страха. Его чувство рухнуло вокруг него, когда он потерял концентрацию. Его почти тошнило. Это не могло быть правдой, но он был уверен.

Такако была у заставы. Ее нашли и схватили.

Хотя это было невозможно.

Голова Рю кружилась. Это могла быть ловушка. Он не знал, было ли это возможно, но, может, изобразить кого-то было возможно. Он хотел, чтобы Шигеру был жив и сказал ему, что было возможным, что было разумным.

Вся армия встала и тренировалась в предрассветной мгле. Орочи не спал, тьма в центре заставы. Они не могли теперь нападать. Их всех убьют, и Рю не знал, была ли там Такако. Он не хотел верить своему чувству. Ему нужно было убедиться.

— Нужно вернуться к убежищу.

Морико не стала расспрашивать его, даже когда он встал и побежал. Он добрался до ближайшей платформы на деревьях и поднялся тремя изящными шагами, плавно подтягиваясь, даже когда лучники начали реагировать, испугавшись присутствия другого человека. Его меч сверкнул дважды, и трое упали с дерева. Два трупа упали на землю, в то время как Рю мягко приземлился на ноги и помчался по траве.

Морико последовала за ним. Один из лучников на ближайшей платформе попытался выстрелить, но Рю и Морико двигались быстро под трудным углом, и стрела без вреда пронеслась между ними. За несколько вдохов они попали во второе кольцо деревьев, за ними звенели сигналы тревоги в лесу. По крайней мере, подумала Морико, они утратили элемент неожиданности.

И Рю, и Морико заметили, что стражи на деревьях во втором кольце исчезли, но Рю не стал останавливаться и проверять. Он несся вперед, боясь за Такако, это придавало ему скорость, о которой он даже не подозревал.

Они достигли лагеря, и Рю упал на колени. В убежище был порядок, но в нем стояла гробовая тишина.

Такако пропала.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Такако разрывалась от нерешительности. Ее чувства к Рю были сложными. Он был хорошим, и она знала, что он хотел как лучше. Он точно действовал так, как считал правильным. Может, она не могла просить о большем в этом мире. Может, у нее было будущее с ним.

Но она не могла прогнать гнев на Рю. Она знала, что он старался, но его решения принесли смерть ее семье. Она понимала, но не могла простить. Вряд ли когда-нибудь сможет.

Такако осталась с Рю, потому что так было проще. Ей нужно было просто следовать. Но это была не ее жизнь. Она любила истории о приключениях, пока росла, но они на самом деле были мрачными и жестокими, а не великими, как звучало в историях.

Она лежала у камня, придерживающего ее спину. Мысли разбегались, вечернее солнце вышло, согрело ее холодное тело. Это вернуло ее мысли на свет. Она всегда была оптимисткой, и время с Рю портило ее.

Она поняла, что уйдет. Не было смысла оставаться в опасности. Она была красивой, образованной. Последний год был годом перемен, но она все еще могла начать жизнь заново. Она не была в долгу перед Рю.

В голове крутились возможности, она ощущала себя легче, чем за много месяцев. Она хотела покинуть Южное Королевство, тут ее ничто не ждало. Может, она могла создать ресторан. Все любили, как она готовила.

Такако собрала свои жалкие вещи. В миг сомнений она решила написать короткую записку: «Спасибо, Рю, за все, но это не моя жизнь. Прошу, не ищи меня. Я этого хочу, и я всегда буду благодарна».

Не все было правдой, но она могла оставить ему такую доброту. Он заслужил хотя бы этого.

Взглянув на убежище, Такако пошла прочь, ее шаги были легкими, сердце быстро билось. Ее ждало много вариантов впереди. Она могла пойти на север. Если ее понимание их положения было правильным, она попадет в Западное Королевство. Там она начнет новую жизнь.

Луна была высоко на небе, когда она шагала по широкой тропе, не обращая внимания на окрестности. Она услышала вопли, повернулась. Отряд солдат шел к ней.

Такако хотела бежать, но солдаты были хорошо обучены. Несмотря на прилив адреналина, ее поймали до того, как она сделала три шага. Солдаты нашли два кожаных ремешка и одним плотно стянули ее запястья, другим соединили ее лодыжки. Она могла идти без проблем, но не могла бежать. Они без слов повели ее к крепости.

Солдаты не испытывали к ней злобы. Они шли медленно, чтобы Такако не спотыкалась об корни и кусты в угасающем свете вечера. Она была благодарна за это, но не могла сосредоточиться на эмоциях или чем-то еще. Ее мутило от страха, ноги онемели, и она едва шагала. В крепости была только смерть, и от этого каждый шаг был сложнее.

Когда стало видно заставу, она потеряла решимость и гордость. Она рухнула на землю, и хоть часть нее хотела пройти в крепость на своих двоих, она не могла этого сделать. Она не могла заставить ноги двигаться, и она заплакала, горячие слезы лились по ее лицу, ей было все равно, кто видел это.

Она не видела боль на лицах солдат, но ощутила, как сильные ладони подняли ее и опустили на плечо солдата. Ее понесли как мешок риса. Она не могла найти силы и волю сопротивляться, но оставляла за собой след из слез и гнева.

В заставе солдаты отнесли ее в невысокое здание с прочными стенами. Она решила, что это была тюрьма, построенная для дезертиров и преступников, где их держали до суда. Ее поместили в комнатку, оставили связанной. Плотная дверь за ней закрылась, и Такако слышала, как за ней задвинули засов. Это почти вызвало ее смех. Они боялись ее так, что убедились, что она не сбежит. Или они боялись того, кто мог прийти за ней.