Райан Кирк – Клинок ночи (страница 26)

— Ты красивая, когда улыбаешься. Ты редко это делаешь по-настоящему.

Такако широко улыбнулась.

— Я знаю, что ты считаешь меня красивой, и я ценю твои слова. Ты очень добр.

Рю тоже улыбнулся, и Такако верила, что впервые видела настоящую улыбку Рю, а не усмешку, которая была как маска. Это было от сердца. Она ощутила тепло в животе, какое не испытывала раньше, и момент затянулся.

Но закончился. Рю стал очень серьезным, опустил ладонь на меч. В тот миг Такако ощутила, как пропал еще слой защиты, который Рю поддерживал за их время вместе. Она представляла его как влиятельного юношу, который носил меч как символ статуса. Но теперь она поняла, что Рю умел использовать меч. Она приняла эту мысль без возражений, не смогла ее обдумать в тот миг.

— Что такое?

— Группа вооруженных людей приближается к дому.

Такако нахмурилась. Он не мог это знать. Они были в уединенной комнате, защищенной от мира снаружи. Когда к дому привыкали, можно было уловить, что кто-то вошел, но Рю сказал, что кто-то «приближался», а не «вошел».

Дверь дома открылась, и Такако уловила спор между стражами Мадам и группой мужчин. Она посмотрела на Рю со страхом. Он не мог знать! Кем он был? Такако снова поняла, что надеялась на мужчину, о ком ничего важного не знала. Его обман казался более зловещим.

Такако посмотрела на Рю, пыталась найти ответы на его лице. Но там ничего не было. Его лицо было спокойным, без эмоций. Он быстро соображал, пытался решить, что делать, хотя не шевелился ни один мускул. Вскоре миг прошел, и Рю ослабил хватку на мече, стал тем Рю, которого она знала по их коротким встречам. Он извинился и попросил еще чаю. Такако сомневалась в своем разуме. Казалось, перед ней было двое юношей, и они менялись местами. Пока она наливала чай, она услышала шаги группы у ее двери. Она стала паниковать. Это было невозможно. Было еще рано.

Дверь открылась, и ее страхи сбылись. Дверь открыл юноша на пару лет старше нее. Он был бы красивым, если бы не гневный оскал на лице. Такако видела многих мужчин в доме Мадам за годы, но она не видела мужчину, чье лицо так искажал гнев.

Он окинул комнату взглядом и указал на нее.

— Берите шлюху и убедитесь, что она будет там, где не сможет броситься на другого мужчину.

Четверо мужчин послушались его, и Такако схватили за руки и ноги. Она металась в ужасе, кричала Мадам сделать что-нибудь, пока кусок ее одеяния не сунули ей в рот. Она попыталась укусить за руку, которая пихала ткань ей в рот, но ткани было слишком много, и она не смогла даже сомкнуть челюсти.

Такако попыталась обернуться и посмотреть на Рю, смогла ухватиться за косяк, боролась, чтобы увидеть то, что происходило между двумя мужчинами. Она могла лишь догадываться, что злым мужчиной был сын Нори. Ее страхи подтвердились, когда Мадам пришла на место со всеми стражами дома.

— Акио! Что ты тут делаешь? Это место работы! Отпусти Такако и вытащи кляп из ее рта.

Акио огляделся и оценил ситуацию. Он махнул стражам, и они бросили ее на пол. Она вытащила кляп изо рта и стала беззвучно кричать, не желая вызвать недовольство Мадам, которое сейчас было сосредоточено на Акио.

— Девушка твоя, так зачем ты пришел сюда и пытаешься забрать ее силой?

Акио не беспокоился из-за Мадам.

— Я должен спросить о том же. Я пришел сюда, надеясь удивить свою супругу новыми подарками, которые я приобрел в городе. Я хотел представиться ей до того, как мы уедем через пару дней. Но когда я пришел, ваши стражи сказали, что у Такако другая встреча, и она не может сейчас меня увидеть. Мой отец договорился, что она останется нетронутой. Я пришел лишь раз и нашел ее с этим псом, — он указал на Рю.

— Девушка все еще нетронута, мальчик, так что не обвиняй меня. Ты можешь сам проверить, но я ручаюсь за нее. Она учится чайной церемонии на этом юноше, пока его отец развлекается в этом доме. Не нужно подозрений, когда нет повода.

Ответ Мадам только сильнее разозлил Акио.

— Чайная церемония! Только глупец поверит в такое. Я должен убить и шлюху, и пса, — Акио вытащил меч, и ножны покинули еще много мечей. В здании зазвенела сталь.

Мадам указала своим стражам опустить мечи.

— Не нужно жестокости, Акио. Девушка твоя, как и обещано. Убийства только опозорят тебя и твоего отца. Вред не был нанесен, и ты узнаешь со временем, что она — нетронута. Глупо заходить в этом дальше.

Такако смотрела на все внимательно. Мадам была высокой и спокойной перед лицом опасности, страж за ней был готов защитить ее в любой миг. Акио и Мадам были с примерно одинаковым количеством защитников, так что бой будет равным. Акио все еще злился, но Такако видела, что он понял слова Мадам. Он боялся своего отца. Осознание было как молния в ясный день, но Такако поняла правду. И в ее комнате сидел загадочный Рю. Он был воином или ребенком? Такако не могла решить, хоть знала его лучше всех тут. Он не переживал, но Такако сама выглядела почти нормально, застыла от страха.

Такако ощутила еще больше смятения, когда Акио принял решение. Он убрал меч в ножны и прошел к Рю.

— А ты, видимо, ребенок богача, который носит меч так, словно знает, как его использовать, — он поднял Рю одной рукой, и Такако увидела, каким сильным был сын Нори. Рю висел, ноги задевали пол. Но Рю не боролся. Акио продолжал оскорблять его. — Если можешь использовать меч, сейчас самое время. Иначе я принесу тебе больше боли, чем ты хоть когда-то испытывал. Я могу даже отрезать тебе ладонь. Это научит тебя не трогать чужих женщин.

Рю спокойно смотрел на Акио. Такако видела, что в его глазах не было страха, но он не спасал себя. Кем он был? Почему не боялся? Акио рассмеялся и ударил Рю головой. Такако точно увидела, как Рю подвинулся, чтобы отразить удар, но все произошло быстро, и она не была уверена. Акио стал избивать Рю, а Рю защищал лицо и пах. Акио бил его кулаками и ногами, и Такако видела кровь, брызгающую на пол. Такако закричала, чтобы Акио остановился, но от этого он стал только сильнее бить Рю.

Мадам удерживала стражей поднятой рукой, Такако молила ее остановить это, но она не действовала. Последний удар приподнял тело Рю над полом. Акио устал. Он развернулся и посмотрел на Такако.

— Это меньшее, что будет с любым мужчиной, с которым я тебя увижу, даже если ты просто училась с ним чайной церемонии. Это ясно?

Такако смогла только кивнуть. Акио махнул стражам забрать ее с ними, она успела взглянуть на Рю. Его лицо было целым, и он смотрел на нее с той же маской, что и всегда. Такако могла поклясться, что он был в порядке. А потом ее унесли. Ей показалось на миг, что она видела, как он улыбался. Ее бросили в телегу, а она все еще пыталась понять, кем был Рю.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Морико проснулась в смятении. Она была мертва. Но смерть должна была… ощущаться иначе. Она проснулась, но это было неправильно. Ее разум был пустым пару вдохов, а потом воспоминание взорвалось в ней. Она вспомнила бой с настоятелем, и как ее отстегали у стены монастыря. Но она не могла забыть меч в своем животе. Она все еще видела, как кровь капала с кончика клинка.

Боль пронзила ее следом за воспоминанием. Она лежала на животе, голову поддерживали умно сложенные подушки и одеяла. Не двигаясь, она ощущала, как болела спина. Она попыталась пошевелиться, и боль пронзила спину так, что зрение потемнело. Она подавила крик. Казалось, все синяки были связаны, и движение заставляло их всех загораться. Если настоятель сделал это намеренно, он хорошо постарался.

Морико переживала из-за раны от меча, но не могла заставить себя отыскать ее. Если она была жива сейчас, она будет жива, когда можно уже будет пошевелить рукой и найти. Не было спешки.

Она уловила тихое движение. Ее голова прояснялась, чувство вернулось к ней. Она была в монастыре, что не удивляло, и, похоже, в своей кровати. Она услышала голос Томоцу, и этот звук был самой сладкой музыкой. Он все-таки приглядывал за ней. Может, в мире было что-то хорошее.

— Как ты себя чувствуешь?

Морико осторожно подвигала челюстью и решила, что можно было говорить.

— Ужасно.

— Не удивительно, — в голосе Томоцу не было сочувствия, ее сердце сжалось. — Удивлен, что настоятель дал тебе жить. Я думал, он убьет тебя.

— И я. Я видела меч. Почему я не мертва.

— Настоятель — один из лучших воинов в регионе, стоило такое помнить, прежде чем устраивать бунт. Он смог направить клинок безопасно, не задел органы. Поразительный удар.

Надежда рухнула на землю. Ее надежда на сочувствие и поддержку разбилась об похвалу навыков настоятеля, бьющего скованную девушку. Томоцу было все равно. Ему приказали присмотреть за ней. Она была одна. Морико ругалась мысленно, желала смерти или хотя бы тишины леса. Она решила в тот миг, что ей надоели люди.

Если Томоцу не ощутил этого, он хотя бы понял, что она не хотела с ним говорить. Он отошел от ее кровати.

— Я дам тебе отдохнуть. Настоятель захочет увидеть тебя, когда ты станешь сильнее.

Морико заплакала, подушки вокруг ее лица впитывали слезы. В этой жизни ничего для нее не осталось.

* * *

Выздоровление Морико было мучительным и медленным. Хотя ее тело изо всех сил старалось сшить все порезы, каждое небольшое движение вскрывало новую корку. Было почти полнолуние, когда Морико смогла сесть в постели и попытаться ходить без боли. Это было небольшое достижение, но возможность снова двигаться стала для Морико невероятным облегчением. Она больше боялась паралича и потери способности двигаться, чем смерти.