Райан Хэйвок – Коллекция Райан, том 1 (страница 35)
Ощущаю ее девственность, лижу ее растрепанный кустик. И снова вхожу, теперь уже пока не кончу. Затем широко развожу ее ноги и понимаю, что их можно загнуть как угодно, гибкое, маленькое, гимнастическое тело примет меня как захочу. Я поднимаю ноги за голову, сложив ее пополам, и "киска" открылась мне полностью.
Я хватаю ленту с утками с тумбочки, плотно обвязываю ее лодыжки вместе и без усилий закидываю ей за голову. Потом поднимаю ее задницу, подтащив к краю кровати, у которой стою сам, и придвигаю к себе. Если она захочет, то сможет увидеть все, что я сейчас с ней сделаю.
Я проталкиваю палец внутрь и шевелю им, растягивая разорванное отверстие. Cлезы, текущие по ее лицу, волнуют меня; я люблю, когда сучки плачут.
Слизываю сладкий и острый вкус с пальца, а затем широко раскрываю "киску" и сильно бью по ней другой рукой. Звук разливается по всей комнате, я бью много раз – все сильнее и сильнее каждый раз, пока ее губки не распухли вдвое.
Теперь мясистая "киска" выглядит голодной, когда я втыкаю пальцы в отверстие. Но подавляющая потребность зарыться внутрь берет верх, я отступаю, опускаю ее немного - теперь правильный угол - чтобы сделать именно это. Я снова вхожу, и на этот раз трахаю ее, пока не кончаю. Безжалостное насыщение ею в этой позе причиняет боль и, надо сказать, сильную. Я тяжело стучу о шейку матки, и вижу свежую кровь, смешанную со спермой, когда выхожу из нее.
– Бедная маленькая девочка, здесь так много крови, но я хочу еще больше. Просто скажи одно слово - и я остановлюсь, – я замолкаю. – Нечего сказать, да? Хорошо, тогда мы продолжим.
То, что она не могла говорить, сработало в мою пользу, я дал ей возможность остановить это, но лента помешала. Поэтому думаю, что буду играть с ней во все, что захочу.
Ее задница упала на кровать, и она так и оставалась в форме кренделя, когда я вернулся к ней. Kоктейль жидкостей вылился из нее и стек по "киске". Я втираю его в эту дыру и вставляю палец внутрь, чтобы заполнить ее.
Снова выхожу из нее, подхожу к столу, беру предмет, который взял с полки. Я показываю его ей – последний трофей, который она выиграла. У кубка золотая фигурка наверху, которая делает стойку на руках, она большая – выглядит как будто это кубок первого места.
Я тяну ее обратно к своим бедрам, в той же позиции, в которой наслаждался минуту назад, и подталкиваю ноги гимнастки к "киске". Она пытается говорить, отчаянно извиваясь, чтобы убежать, но в ней менее чем сто фунтов, она никуда не денется. Я вталкиваю фигурку в нее, пока та не исчезает, к концу совать было все труднее, но я достигаю глубины и жестко трахаю ее, сжимая внутри кулак, плотно опирающийся на основание трофея, пронзающими движениями.
Кровь льется из нее, уверен, что поранил ей внутренности. Когда чувствую, что мне было достаточно весело с ней, и боль в руке говорит остановиться, я вытаскиваю из нее маленькую трофейную девочку и показываю ей окровавленную фигурку. Она плачет, задыхаясь и пытаясь дышать через нос.
Ошметки ее внутренностей остались на трофее. Я действительно разорвал ее на части, чувствую гордость, зная, что провел такую тщательную работу над ней.
Эй, не судите меня, все мы должны чем-то гордиться в жизни. Я... Для меня - это кровоточащая и раздираемая глубина женской "киски".
Я вырезаю свой "X" на ней, чтобы она могла видеть, что носит мой знак, как ее сестра. Это немного сложнее, так как волосы на лобке мешают. Прошло очень много времени с тех пор, как мне приходилось иметь дело с такой проблемой; даже восемь лет назад, редко приходилось иметь такое волосатое препятствие.
В конце концов метка выглядит хорошо, и я уверен, что она здорово заживет... для меня. Не для нее, это будет ужасно для нее, постоянное напоминание о том, что я у нее забрал. И, честно говоря, я люблю, когда эти женщины думают обо мне, люблю знать, что я в их голове каждый раз, когда они трахаются, что даже когда их секс добровольный, они вспоминают меня. Я чертовски завожусь на это.
Оставляю ее на кровати и закрываю дверь. Нужно найти маму девочек. Я не знаю, осталось ли у меня что-то в яйцах для нее, но мужчина должен стараться.
Я прошел в другую сторону дома, проходя по гигантской лестнице в поисках комнаты дорогой мамочки. Проверил еще несколько дверей, прежде чем попал к ней, она оставила дверь приоткрытой, наверное, чтобы услышать, не заберется ли ночью нарушитель. Не совсем эффективно, если она это действительно для этого.
Я вошел в комнату. Она спит в своей постели, лицом к двери. Я взял клейкую ленту из маленькой комнаты Элизы, на случай, если мама больше и сильнее дочек.
Вижу, что она хрупкая женщина, светлые волосы, как у детей. Осматриваю комнату. Безусловно женская атмосфера, свежие срезанные цветы на каждом столе. Цветочное одеяло на ее кровати, она спит в розовой помятой ночнушке с длинными рукавами.
Боже милостивый, надеюсь, что она не одна из тех "старых" мамаш, мне бы не хотелось закончить ночь так.
Я набрасываюсь на нее, прежде, чем она понимает, что в комнате кто-то есть. Она извивается и борется. Я переворачиваю ее на спину и –
Когда она успокоилась, я смог взглянуть на ее лицо: женщина прекрасна, и молодость ее дочерей видна и в ней.
Она тяжело дышит, и говорит мне:
– Не причиняй боль моим дочерям, пожалуйста. Делай все, что хочешь, я не буду сопротивляться, но, пожалуйста, не причиняй им вреда.
– О, дорогая, позволь мне сказать, что маленькая гимнастка чуть не высосала мне душу через член, – склонился и прошептал я ей на ухо. – Tакая чертовски узкая.
Я оторвал кусок ленты и обклеил ее запястья.
– Ну... то есть,
Ужас слов дошел до нее, она заплакала от боли, которую мои слова вызвали в ее сердце.
Я связываю ее запястья, потянув их вверх, за голову, и обматывая ленту вокруг изголовья.
– Мой муж скоро будет здесь, – делает она попытку.
– Я не куплюсь на это. Здесь нет мужчины, здесь все кричит "одинокая женщина".
Я достаю нож, и она визжит.
– Пожалуйста, не причиняй мне вреда, делай все, за чем ты сюда пришeл, а затем уходи. Пожалуйста, не нужно это использовать.
Она не сводит глаз с моего оружия.
Я толкаю лезвие сквозь ткань ее ночнушки и веду его вниз, пока не обнажается тело мамочки, сиськи выглядят еще лучше голыми, она без трусиков, и ничто не скрывает чисто выбритую "киску". Эта точенная талия и крутые бедра меня возбуждают. Мой член набухает, и встает на нее.
Я глажу ее.
– Черт, женщина, ты на ощупь действительно хороша.
Сажусь ей на ноги и поглаживаю себя, кровь дочки плюхается на ее живот. Я беру обе большие сиськи в руке и массирую их, сжимаю и дергаю, они одновременно мягкие и упругие.
Вставляю член между ними и сжимаю сиськи вместе, чтоб они обхватили его.
– Пожалуйста, будь нежен со мной.
Невинный взгляд ее глаз сводит меня с ума. Я впиваюсь ногтями в ее плоть и еще сильнее сжимаю, подталкивая член между мягкими "подушками", трахаю сиськи, тараня шею членом.
Она плачет, и полукруглые ранки от ногтей на сиськах кровоточат, кровь медленно стекает по коже. Я пользуюсь случаем и трахаю ее, как будто знаю, что она хочет меня, затем хватаю ее за волосы, чтобы удержать на месте, кончаю на лицо, провожу по нему пальцами, разрисовывая ее спермой.
– Высунь язык.
Она делает, как ей говорят, после того, как я тяну ее за волосы. Сую покрытый спермой палец ей в рот и заставляю пробовать меня на вкус.
– Закрой рот.
Она втягивает язык в рот, снова выступают слезы на глазах. Я не обижаюсь на них, на самом деле, я наслаждаюсь ими. Это означает, что я хорошо сделал свою работу.
Провожу ладонью по ее телу и раздвигаю ноги.
– Я действительно хочу посмотреть, не стала ли ты мокрой от этого. Я занимаюсь этим долго. Если что, ты не первая.
– У тебя нет времени на это, пожалуйста, просто уходи, мой муж скоро будет здесь. Пожалуйста.
Она хватается за малейший шанс, чтобы заставить меня уйти, и это только распаляет меня.
– Заткнись.
Я давлю на ее задранные ноги, прижимая их к груди, так мне лучше видно "киску". Я проверяю ее, как щупом, и выхожу.
– Не так мокро, как хотелось бы, но точно влажнее, чем твои девочки, прежде чем я заставил их истекать кровью. Полагаю, что из-за того, что вы застряли тут, посреди ничего, легче сохранить девушек девственницами.
Она не такая гибкая, как ее вторая дочь, Элиза, и приходится изо всех сил пытаться держать ей ноги, когда я вхожу. Я добавляю палец за пальцем, ввожу кулак, тяжело и быстро. Она плачет, слезы текут по щекам, застревают в волосах, мучимых моей рукой.
– Пожалуйста... пожалуйста... пожалуйста... – oна всхлипывает и плачет, ее лицо все мокрое.
"Kиска" разнообразно хлюпает, что заводит меня, и я продолжаю.
– Теперь ты становишься мокрой, ты это сама слышишь. Ты хочешь кончить? Я мог бы дать тебе кончить.
Я замедляю темп и позволяю ей почувствовать руку дюймом за дюймом.
– Пожалуйста, просто остановитесь, я не хочу этого, пожалуйста. Он придет, ты пожалеешь об этом, обо всем этом, – говорит она между моими движениями.
Сначала я слегка тру ее маленький клитор, пока не чувствую, что он напрягается. Двигаясь в ритме вместе с моей сжатой в кулак рукой, я играю с "киской", чтобы заставить ее кончить. Но чем дольше я продолжаю, и каждый раз, когда я думаю, что вот-вот, она умудряется прекратить это. Она не дает себе кончить. Она изо всех сил старается не удовлетворить меня.