Райан Хардинг – Ночная смена (страница 9)

- Ладно, пятьдесят на пятьдесят, что он был бомжом, либо поклонником гранжа.

- Гранжa? – Аларик свел брови.

- Альтернативный рок, - cказал Марсель. - Ебать, это хуета и...

- Вы должны были убить его в любом случае.

Марсель бросил на Деcмонда взгляд, говорящий: Я же говорил.

- Мы не видели, чтобы кто-то у нас воровал, - сказал Деcмонд.

- Пэйн, - вздохнул Аларик. - У этого места есть потенциал, чтобы стать премиум локацией для "Дьявольской Пищи" и заслугой нашего темного господина. Хотя требуется больше инициативы. Спустя месяц, я могу уверенно заявить...

- Мы нападаем на "Фрешвей", завтра ночью, - услышал сам себя Деcмонд.

Эти слова скорее всего удивили его больше, чем остальных, но как только он их озвучил, звучали они правильно.

Это был ответ, это была инициатива. Глаза его босcа засияли желтым и переливающимся оттенком.

- Нападаете, говоришь?

- Я решил, что переманить их клиентов недостаточно. Я хочу, чтобы наш магазин убил любую конкуренцию – причем буквально. Они молить будут нас о пощаде, валяясь в ногах. Мы пойдем на другую сторону улицы и перережем им глотки, нахуй. Все во славу Сатане!

Впервые, зубы Аларика сформировали улыбку под тенью его капюшона. Деcмонд глубоко выдохнул, внезапно осознав свою двойную роль – управляющего и мастера церемоний.

Слава Сатане!

Гор пожалел, что не может это заснять. Нарезать эту женщину вчера было несравнимо волнительно, но насколько это было бы круче - записать это для своих нарезок видео? Он хотел увидеть, как он сам уродует, видеть как плоть отделяется под его ножом. Возродить крики и власть на то, чтобы забрать чью-то жизнь, затем перемотать. Они насиловали душу этой сучки до тех пор, пока явно не узрели Дьявола.

А теперь это.

Они повесили толстую суку на крюк, который болтался в освещаемой факелами камере. Ее руки и ноги были пригвождены колами к столбам, из-за чего тело выглядело как перевернутое распятие, она висела вниз головой, как убогий Святой Петр. Гор едва мог отвести взгляд от ее титек, которые болтались от ее груди к ее лицу. Большие розовые соски. Густой куст между ее целлюлитных бедер. Красные огни играли по всей ее исколотой плоти, создавая тени, которые двигались, и создавалось впечатление, что они живые.

В каком-то смысле она выглядела как девушка из конца фильма "Безумие"[13], только старше, больше и менее симпатичная. В дни, когда он работал во "Фрешвей", Гор искал менее известные фильмы ужасов, подобные тому канадскому предложению по бутлегерским каталогам, которые он набирал по рекламе на задворках "Фангории"[14]. Он иногда одалживал их Фентону, иногда Кайлу, воспевая Дарио Ардженто, Лючио Фульчи, Марио Баву, Жанa Ролленa[15], Джо Д'Амато[16], Йоргa Буттгерайтa[17]. Снятые-для-видео фильмы о каннибалах, дешевые слешеры, кровавые джалло и пр. Хотя, в те дни на это у него было не так много времени. Сейчас же его фанатизм по фильмам был направлен на то, чтобы коллекционировать шокирующие документалки, которые содержали реальные сцены смерти, записанные с казней и несчастных случаев. Черт, он на это реально подсел. Сейчас Фентон и Кайл для него были мертвы, хотя Фентон и проявлял интерес в присоединении к "Дьявольской Пище". Чувак, замолви за меня словечко. Я почти наверняка уверен, что собираюсь покинуть ебучий "Фрешвей". Но Гор не привык давать рекомендации, и у него были сомнения насчет приверженности Фентона. Здесь вы должны были быть готовы убивать в любой момент, почти как вчера. Фентон конечно имел репутацию местного пацана в молодости, но размяк от жизни ленивого обдолбыша, и больше подходил для дочерей и "SEGA", чем для резни и Сатаны.

Они перетащили тело Бекки через скрытый проход в камере (который находился за плакатом группы Goat of Mendes, который был опоясан рамкой в пентаграмму), подальше от глаз покупателей, чтобы оставить ее в задней части магазина в морозильнике. Сейчас вся кровь стекла на пол. Под ее телом сформировалось кровавая клякса Роршаха, которая растекалась по пеплу пентаграммы.

Лэйла подползла вниз под тело, держа в руках черную чашу. Где бы из тела не планировала потечь кровь, ее молодое тело было готово там извиваться.

Гор подготовил пентаграмму заранее, пока Деcмонд решал дела с Алариком. Признаться, это не была его лучшая работа. Углы были косыми, круг не ровный, но он подумал, что это все равно считается. Никто не посмотрит на нее и не узнает, что это. Пепел принесла Ева, который она взяла из погребальной конторы своего дяди. Она же и зажгла черные свечи по кругу пентаграммы.

Все выглядело довольно первобытно. По-древнему. Как будто злобные духи вот-вот возникнут в темноте ночи, так что эта церемония вполне отвечала потенциалу адской церемонии. Здесь легко было поверить, что откроется разлом для Люцифера, который готов будет услышать их просьбы и молитвы, и даровать свои сумасшедшие благословения.

Гор, Ева и Деcмонд голые стояли на коленях по кругу пентаграммы. Марсель стоял напротив тела Бекки. Oн был единственным, на ком было что-то надето – на нем была маска саблезубого тигра, которая очень сильно была похожа на маску для Хэллоуина, только с правильно расположенными разрезами для глаз. Он также держал мясницкий нож в руке, его эрегированный член опасно пульсировал рядом с лезвием.

Лэйла встала и заняла место в середине круга. Она держала чашу поверх головы, и продекларировала:

- In nomine Dei nostri Satanas Luciferi excelsi[18].

Затем поднесла чашу к своим губам.

Гор сосредоточился на ее нагом теле – если быть конкретнее, то его привлекла татуировка Бафомета на ее бедрах и символ Некрономикона на лобке. Он облизал пересохшие губы. У Лэйлы там было выбрито, это было чем-то, что по-прежнему сносило ему башку, и он подумал, что неплохо бы добавить в свою коллекцию видео снафф-порно. Будет весьма артистично сделать нарезку из прямого репортажа с телевидения, где Бадд Дуайер[19] выносит себе мозги, а затем вставить кадры, где чувак, водит яйцами по несовершеннолетнему лицу Трейси Лорд. С ним что-то собиралось заговорить, даже несмотря на то, что он нихуя не въезжал в то, что ему собираются сказать.

Как будто бритого лобка было недостаточно, у Лэйлы также были проколоты оба соска. Гор считал ее симпатичной даже до дней во "Фрешвее", когда он ходил под скучным христианским именем Гордон. Они ходили в одну школу, она была на два класса старше. Он и Фентон провели много скучных часов в магазине, обсуждая Лэйлу и Милу, и Стефани, и те плохие, грязные вещи, которые они хотели сотворить с их телами. Каким-то образом, это не привело к тому, чтобы Гор пригласил Лэйлу на свидание, но основная разница в работе в "Дьявольской Пище" состояла в том, что такая распутная похоть была фактические в описании к должности. Фентон бы молотил в дверь сейчас, чтобы его приняли на работу, если бы он знал об этом, но третья заповедь черной магии заставляла хранить молчание. Tак что Гор никогда не распространялся о своих приключениях. Также запрещалось записывать этот ритуал на видео.

Лэйла передала чашу Деcмонду. C ее подбородка стекала кровь.

Она вернулась к своему призыву.

Марсель вогнал нож Бекке под выемку на груди, затем загнул на угол, чтобы вскрыть живот почти что до мотни. Рана не сильно кровоточила. От газов, которые высвободились из ее внутренностей, у Гора заслезились глаза. Напротив него, Ева приняла чашу и глотнула из нее, затем передала ему.

Он ожидал, что кровь мертвого будет на вкус иной, и так и получилось, хотя, возможно это было чисто психология. На вкус она была тяжелее, горче, но он умудрился проглотить соки Бекки и передал чашу Марселю.

Лэйла засунула руку в живот Бекки, а затем вынула ее держа шмат органов в ладони. Она поднесла их к лицу и обмазалась кровью, гноем и желудочным соком.

Напротив от Гора, Ева наблюдала сцену с вожделенным восторгом. Она немного раздвинула колени, просунула туда руку и начала ей там работать. Это было что-то, что заводило Гора не меньше, чем бритый лобок. Управляющая гастрономии была старше его, но когда зрелые сучки выглядели настолько хорошо, проблем с разницей возраста не было. Она начала дышать ртом, ускоряя дыхание, пока не начала сотрясаться на глубоком выдохе. Тощий хер Гора встал и покрылся молофьей. Он мог, и трахнул бы и Еву, и Лэйлу вместе. Это было разрешено, даже поощрялось.

Он не мог представить, что кто-то отказывает себе в таких удовольствиях, когда общался с людьми, которые надевали свои лучшие воскресные наряды и клялись не делать ничего, что могло бы на самом деле доставлять удовольствие (как эта чопорная сучка Мила, судя по тому, что он слышал). Что это за болезнь?

Соотношение здесь обычно было в пользу мужчин 3:2, но сегодня вечером у них было четное число... ну, если брать в расчет труп.

По телу Евы по-прежнему расходились слабые волны удовольствия, как последствия после оргазма. Наблюдение за тем, как Лэйла ласкает и обнюхивает внутренности требовало разрядки. Она ничего не могла с этим поделать.

Она любила кровь – пила ее, измазывала себя ей. От вида достаточно сильно истекающего кровью человека, она могла кончить. Ее накрывало удовольствием волна за волной, когда они резали Фостер, снова и снова. Хорошо, что Ева была голой. Если бы она швырнула свои трусики в стену, они бы прилипли, стекая со стены, подобно желейному осьминогу, которые продавались в капсулах в автоматах.