Райан Хардинг – Ночная смена (страница 38)

Деcмонд.

И он был один.

Кайл достал нож. Он поднялся тихо и медленно, двигаясь на цыпочках. Он встал в стойку каратэ, вспоминая мистера Мияги, сосредоточившись на дереве бонсай, медитируя. Это собрало его, преобразив этого простого пацана в собранного воина. В сознании играла песня Марка Сафана "Win in the End" из фильма "Волчонок".

Деcмонд прохаживался в медленной манере, руки на бедрах. Достигнув конца стойки, он остановился и осмотрелся по сторонам, ожидая кого-то, кто будет атаковать, но не прикрыл свой тыл. Кайл облизал губы, возможность была отличной. Он приблизился на дюйм. Еще ближе. От адреналина он трясся.

Когда он уже был практически за спиной огромного, лысого пиздюка, Кайл задрал нож обеими руками высоко над головой и уставился на жирную шею Деcмонда - идеальное место для первого удара. Задержав дыхание, он ударил, и в этот самый миг Деcмонд развернулся. Oн засмеялся и ударил Кайла прямо в грудь. Весь воздух покинул легкие Кайла, пока он падал на пол. Он задыхался с выпученными глазами, наблюдая, как на его руку наступил Деcмонд, зажав ее так, чтобы он мог схватить нож. Кайл попробовал его пырнуть, но ему удалось только задеть палец Деcмонда.

- Вавка, - с усмешкой сказал Деcмонд, садясь рядом с ним.

По Кайлу прокатилась ярость, в бешенстве от того, что Деcмонд сделал с Милой, и от того, что его попытка мести провалилась. Он залажал свой лучший и, возможно, единственный шанс. А сейчас, он, вероятно, залажал и остаток жизни.

- Ты всегда был неудачником, пацан, - как будто читая его мысли, проговорил Деcмонд.

Затем он начал наносить удары.

Деcмонд ударял тонким лезвием Кайла снова и снова. По его телу разливалась боль, которую он даже вообразить не мог. Он проткнул ему почки? Может быть желудок? Его внутренности дрожали и кололи внутри, вокруг колен его убийцы наливалась кровь. Силы покидали его с кровью, и вскоре, он был не способен сопротивляться.

Откинув нож, Деcмонд поднял Кайла за подмышки. Он потащил его через одел выпечки, оставляя за собой реку крови между столами с бургерами и круассанами. Взгляд Кайла плыл, но он понимал, что его тащат в производственный отдел. Затем он услышал, как что-то издает звуковой сигнал и был еще зеленый свет таймера в темноте.

Нет...

Деcмонд поднял его.

- Нет-нет-нет, - Кайл был слишком слаб, чтобы делать что-либо кроме мольбы. - Прошу.

Деcмонд зашвырнул его в огромную вертикальную духовку и захлопнул дверцу. Как только Кайл попробовал встать, его ноги не смогли удержать его долго. Вскоре его металлический гроб начал светиться оранжевым, подобно неоновой вывеске стрип-бара на другом конце улицы. Он мечтал сейчас оказаться там, заместо того места, где он был сейчас. Он безрезультатно царапал коричневое стекло, а когда он посмотрел через него, он увидел, как Деcмонд стоит по ту сторону, улыбаясь, как будто в ожидании, когда этот пирожок приготовиться.

Кайл начал запекаться. Его кожа стала розовой и заблестела, ткани отлетали. Он попробовал встать, но ударился головой о жаровню, оставив на ней скальп своих волос. Все, что он мог делать - это кричать. Раскалившись, его пряжка вонзилась в живот. Его кроссовки плавились. Тело его дрожало, руки становились черными; он в последний раз ударил по стеклу и у него отпал палец. Он закашлялся от поднимающегося дыма, а затем осознал, что исходит он от него.

Его кремировали заживо.

Без век и бровей он воззрел к Богу, которого не было. Единственное, что он мог увидеть, это Деcмонда, который широко скалился с членом в руках, кончая, наблюдая, как Кайл покрывается корочкой.

Гор истекал слюной, наблюдая как работают близняшки. Они размахивали своими лезвиями, подобно циркулярным пилам, нападая на Руби и Антонио, как будто они были прямиком из фильма "История Рики"[57], любимого кунг-фу фильма Гора.

- Можете забирать себе латиноса и cтарую клюшку, - сказал он им. - Но, шлюха - моя.

Когда дело дошло до Стефани, Гору нужно было выбрать сверло. Он последовал к ней, вращая своим самым длинным и толстым сверлом. Он собирался поместить сверло глубоко ей в "киску" и выпотрошить ее матку. Но главное, он наконец – НАКОНЕЦ! – доберётся до этой попки.

Стефани отошла от сестер, вращающих мечами, пока Антонио уворачивался и отбивался ножом. Мужик был реальным крутаном, Гору пришлось это признать, но шансов на то, что он выберется - не было. Он уже кровоточил сильнее, чем корзина с прокладками в женском туалете "Дьявольской Пищи". Иногда Гор прокрадывался туда, чтобы удовлетворить свою жажду крови. Он мог взять использованную прокладку, либо тампон, и жевать их как индейку. Ну, сегодня ему не придется этого делать. Он собирался впиться зубами в титьки Стефани и сосать кровь из ее кровоточащих сосков.

Она развернулась, чтобы оказаться лицом к лицу с ним, в руках у нее был томагавк Алекса. Это объясняло, что произошло с этим говнюком. По мнению Гора, влечение к ней у него от этого не пропало. Он блеснул Стефани своей крокодильей улыбкой и прокрутил дрель. Вибрации напомнили ему о дилдо, который он однажды нашел в ящике ванной тетушки. Он пах жопой, но дрель пахла сталью и маслом, заводя его, по мере приближения к девушке.

Их оружие скрестилось, подобно световым мечам из "Звездных войн", топорище томагавка высекало искры из дрели. Они крутились и парировали в танце смерти, две молодые жизни, одной из которых предначертано принять свой абсолютный конец. Она в отчаянии предприняла попытку ударить по его плечу, но ему удалось увернуться, из-за чего она оступилась. Ей пришлось отбросить томагавк, чтобы удержать равновесие и не упасть, томагавк скрылся под полками.

Член Гора тут же встал. Он двигался к ней медленными, зловещими шагами, представляя себя Майклом Майерсом из "Хэллоуина-4", его любимой части. Но, в отличии от фильмов, Стефани бежала не спотыкаясь, а Гор не обладал магической способностью каким-то образом появляться перед ней. Он ускорился, пробегая за ней через отдел выпечки. Он видел, как Деcмонд за стойкой дергает печную духовку. В любую другую ночь, Гор бы мог подумать, что кто-то подсыпал в его газировку "кислоты". Но это была обычная ночь. Это были величественные часы сатанинской резни. Он перевел внимание на жертву, которая скрылась в отделе деликатесов.

Стефани вздрогнула, выходя из-за прилавка с деликатесами.

Девушка ее возраста стояла у духового шкафа, на ней не было ничего, кроме запекшейся крови, тиары и длинных кишок, похожих на пояс для конкурса красоты. Сумасшедшая повернулась к ней, и Стефани увидела, что духовка включена: в золотом свете было видно трех цыплят, которые вращались на шампурах.

Эта безумная реально сейчас занимается готовкой?

Как только цыплята сделали полный поворот, Стефани поняла, насколько она ошибалась. Она увидела глаза, уши и зубы.

Это не цыплята...

Головы трех маленьких мальчиков вращались по кругу, истекая жирными соками, их жирная кожа была приправлена розмарином и перцем.

С учетом того, что у нее на хвосте висел Гордо, времени на то, чтобы кричать, у Стефани не было. Она схватила девушку за волосы прежде, чем та успела среагировать, и ударила ее головой о металлический стол. Нос девушки взорвался. Она рухнула на пол: как максимум - мертвая, как минимум - без сознания.

Зловещее жужжание дрели поднимало дыбом волоски Стефани. Гордо приближался.

Обегая стол, чтобы найти укрытие, она заметила стойку, на которой висели ножи и достала самый толстый и длинный. Она обернулась обратно к Гордо, но все, что она смогла увидеть - это сверло, которое крутилось перед ее глазами. Она увернулась от атаки, но сверло закрутило ее волосы, накручивая их, почти сдирая ее скальп. В ее уши потекла кровь. Гордо попробовал освободить дрель, но она там застряла. Рыча, Стефани ударила в сторону Гордо, но из-за слез ее зрение было застелено. Гордо вышиб ее ноги, и она упала. Нож отскочил также, как и томагавк.

Она зарычала, выгибаясь в попытках выбраться, пока Гордо снимал свои джинсы. Его мелкий писюн вывалился из штанов. Она ткнула в него пальцем и захихикала.

- Над чем смеешься, сука? – Гордо порозовел.

- Это у тебя там хер, или ты просто немного собачьего меха наклеил на палочку от леденца?

- Ах ты, сука ебаная!

Он залез на нее так, как будто планировал выиграть в матче по борьбе, но заместо того, чтобы заставить ее стучать по полу, он начал разрывать лифчик. Чашечки быстро отлетели, оставляя дергаться ее груди, на радость Гордо. Он дышал глубоко и быстро, как собака, которая трахает ногу. Он закрутил один ее сосок и начал слюнявить второй, все это время его стояк упирался в промежность ее джинсов. Гордо улыбнулся, его гнилые зубы заблестели зеленым, как Рождество, и начал расстегивать ремень Стефани. Она отвернулась в отвращении.

Тут-то она и увидела нож.

Он заскользнул под стол, где находилась промышленная открывалка консервов, едва ли вне досягаемости. Если бы Гордо ее подтолкнул, она бы протянулась и схватила его.

- Я тебе в жопу свой хер вставлю, - сказал Гордо. – Посмотрим, насколько он у меня маленький.

Стефани глубоко вздохнула, затем "налила" свои глазки и напухлила губки, обернувшись к нему, выдавая лучшее свое шоу из возможных.

- Ого, малыш. Трахни меня жестко.

Гордо замер, выражение его лица сейчас было, пиздец, тупым.