Райан Хардинг – Генитальный измельчитель (страница 12)
Еще я играю в теннисной команде, чем я не рекомендовал бы заниматься, если вы надеетесь привлечь противоположный пол. Я был бы счастлив, если б мои родители, или даже моя сестра пришли на эти чертовы игры, не говоря уже о Кэти Хиндли.
Не знаю, с чего именно начать. Думаю, начну со своей работы. Я проявляю пленку в лавке, не скажу в какой, потому что не хочу терять клиентов в вашем лице. Если вы узнаете про "папки", то, наверное, уже не захотите нести ко мне свою пленку.
Я устроился на работу, чтобы накопить на машину. Однако платили мне по минимуму, и у меня с самого начала появилось твердое намерение свалить, как только подвернется что получше. Я ждал, что мне будут нести фотографий с дней рождения, свадеб, и из "Дисней Уорлдов", но вы не поверите, какие снимки подбрасывают люди. Наверное, все думают, что я завязываю глаза, когда проявляю их пленки. Я видел невероятно горячих "сосок" с оголенными задницами, либо на разных стадиях раздевания. Речь идет о нижнем белье, купальниках, пеньюарах, или половинке того или другого. Они позируют для своих дружков и мужей, у которых не хватает толка самим проявить пленку или научиться этому. Бьюсь об заклад, некоторые из этих снимков посылались на любительские фотоконкурсы в порно-журналы вроде
Я все равно сохранял их в "папки".
Еще я получал кое-какие фетишистские снимки. Существует удивительно много парней, которые ходят и тайно фотографируют женские ноги. Для меня уже превратилось в игру угадывать, исходя из индивидуальных потребностей, кто какие снимки делает. "Даррин Макдонел", например, падок на сандалии с открытым носком и накрашенные красным лаком ногти. "Гарольд Беннет" увлекается красными шпильками и бледной кожей. "Джэми Фиала" фотографирует только женщин в черных шпильках с тонкими плетеными ремешками.
"Джон Футчинс" был смелее. Он охотился за снимками с задранными вверх юбками - таких полно в интернете. Я и не думал, что так много женщин любят носить стринги.
Все эти снимки я сохранял в "папки". Независимо от того, платили клиенты за дубликаты или нет, некоторые их фото дублировались и отправлялись ко мне в "папки". Первая заполнилась очень быстро. Потом вторая. Сейчас в третьей уже кончается место. Клиенты должны писать на конверте с пленкой свой адрес, и где-то на середине второй папки я начал отслеживать, кому какой снимок принадлежит. Это был какой-то импульс, понимаете? Такие вещи делаются неосознанно. Вы подозреваете, что можете понять причину, но боитесь себе в этом признаться.
Иногда ночью я прихожу к их домам и заглядываю в окна. Где-то там могла жить женщина, позировавшая для некоторых фото. Не знаю, почему. На снимках я могу увидеть куда больше. Но все равно делаю это. Не часто, а лишь иногда. Меня никогда не ловили. Мне хотелось бы узнать адреса героинь некоторых снимков Футчинса. Тех, что с задранными юбками.
Я наблюдаю не всегда за женщинами с фотографий. Помните, я упоминал Кэти Хиндли? Я знаю ее с шестого класса. Уже семь лет как у меня встает при одном ее имени, что она могла почувствовать лишь косвенно через свои фото в выпускном альбоме. Она знает о моем существовании, но не думаю, что ей есть до меня дело. Ближе всего друг к другу мы были в лабораторной группе по биологии. Мы вместе препарировали дождевых червей, катрановых акул и свиные эмбрионы, но как ни странно, несмотря на нашу интимную связь, на бал выпускников она пошла с кем-то другим. Ну и пусть. Если позволяли ее жалюзи, я устраивал на Элвин Авеню свой личный "бал выпускников", три-четыре раза в неделю во время учебного года, а летом еще чаще. Это продолжалось гораздо дольше, чем другие ночные визиты.
Однако я говорил об отличных снимках, которые я вижу на работе. Именно они - причина того, что я должен пойти завтра на Ходсон Авеню, 1201. Потом объясню... если вернусь. Как я и сказал, это не просто запись в дневнике, а мера предосторожности.
Помните, что тот убийца из "
Другим вдохновителем был Гари Хейдник, который удерживал у себя в подвале нескольких проституток. Он стравливал их между собой, систематически пытал и убивал их. Я это к тому, что никогда не знаешь, что происходит в домах соседей.
Пока, конечно, не проявишь их пленку.
Дом на Ходсон определенно не походил на то место, где можно найти кучу пропавших женщин, прикованных цепями в подвале. Если вообще существуют жилища, своим видом указывающие на подобное. Это двухэтажное здание цвета земляной глины, с голубыми ставнями, полностью видимое с улицы, если не принимать в расчет несколько кленовых деревьев, растущих перед ним.
Почтальон, останавливающийся здесь шесть раз в неделю, даже не догадывался. Хотя жилец наверняка не выписывал журналы вроде
Я позвонил в дверь. Всю неделю я думал, что сказать, и этот момент, наконец, наступил. Послышались шаги, потом последовала долгая пауза. Я уже начал было думать, "Черт, он не ответит, а я понятия не имею, что делать дальше". Но дверь открылась, и я впервые увидел его. (После того, как мы проявляем пленку, она упаковывается и кладется на стеллаж, откуда клиенты могут ее забрать. Я редко их вижу, если только у них не возникают вопросы или требуется срочная печать.)
- Мистер Оуенс?
Он прищурился от света - тощий, похожий на скелет тип, чья улыбка могла бы показаться приятной, если не знать о его тайной жизни. Бьюсь об заклад, эта улыбка было последней, что видели в своей жизни те несколько женщин, о которых не знала полиция. И сомневаюсь, что они назвали бы ее "обаятельной".
- Да? - произнес он. Сама невинность. Я чувствовал, как в голове у него крутятся шестеренки. Он видел меня раньше, даже если я не видел его. Находясь на работе, я мало обращаю внимания на клиентов мужского пола, особенно когда вокруг расхаживают женщины в шортах и "топиках".
У меня была припасена тщательно продуманная история про потерявшегося бассет-хаунда по имени Глория, но неожиданно для себя я сказал:
- Это вы похитили Кассандру Биттэйкер.
Если б полиция сказала ему такое, не думаю, что он как-то среагировал бы, но эта реплика исходила от какого-то малознакомого паренька. Он не мог скрыть своего дискомфорта.
- Вы что, с ума сошли? - наконец спросил он. Его слова прозвучали вовсе не как отрицание.
- Кассандра Биттэйкер - в мае. - Дженни Макколл - в июне. Орора Фенек и Марианджела Буше - в июле.
Выражение лица Оуенса постепенно изменялось, пока я называл имена девушек, таинственно исчезнувших за последние четыре месяца. Поначалу у него было выражение лица клаустрофоба, застрявшего в лифте. Но когда я дошел до Ороры Фенек, он буквально сиял от радости. Словно я описывал его величайшие достижения.
- Вы читаете газеты, - сказал он. - И я тоже. Но я не хожу по людям, выдвигая нелепые обвинения. Может, вам лучше читать разделы комиксов?
- А может, мне позвонить в полицию? - парировал я. - Думаю, они очень заинтересуются вашим подвалом. Это ведь там вы их держите, верно?
Все это время улыбка не сходила с его лица. Его взгляд источал неуверенность, но улыбка ни разу не дрогнула. Это напоминало мне все те снимки, где от вспышки у людей бывают красные сатанинские глаза, но, тем не менее, они добродушно улыбаются.
Оуэнс украдкой осмотрел улицу справа налево. Я знал, что он ищет потенциальных свидетелей очередного исчезновения, осознавая, что не имел бы этого разговора со мной, если б я ранее позвонил в полицию. Спецназ уже ломился бы во все окна и двери.
- Я написал о том, что иду сюда, в своем дневнике, - солгал я. Он не должен знать, что на самом деле я не успел называть ни имен, ни причин. - Еще я ходил по домам в вашем квартале, расспрашивая о моей пропавшей собаке. "Бассет-хаунд, длинные уши, спит по двадцать часов в день, откликается на имя "Глория". Если я исчезну, кто-нибудь из ваших соседей вспомнит про меня. И вскоре выяснится, что мой последний визит был к вам.