Райан Гродин – Покорительница дворца (страница 3)

– Теплого приема от него не жди! Чаепитие со мной намного приятнее! Ну как, согласна?

Фэй изумленно посмотрела на Пака.

– О господи… – пробормотал кот.

Фэй повернула голову как раз вовремя: в окно влетел бумажный листок, который тотчас же превратился в цветок. Приглашение от волшебника Юга, не иначе. Однако на этом приглашения не закончились. Прилетел самолетик с напечатанной на нем просьбой Брайса Борзопёра об интервью, а за ним – бумажный журавлик от принцессы Иллиан. Даже леди Бортрам прислала письмо – она узнала, что Фэй приедет в столицу, и теперь приглашала ее на «дружеский вечер» у себя в особняке.

– Как она умудрилась узнать о моей поездке раньше меня самой? – удивилась Фэй.

– Значит, остальные трое уже в Ретнеке.

Готовят для нее испытания… Сердце у Фэй забилось чаще. Она перевела взгляд на послания, которые ожидали ее ответа. Во рту у нее пересохло, как в пустынях Востока. А язык заледенел, точно сугробы Севера. Может, это просто своего рода боязнь выйти на публику, как у актеров? Или это означает, что она не готова стать следующим стражем Запада и его магии?

– По-моему, я не готова, – прошептала она.

– А по-моему, уже без разницы, – ответил кот.

Фэй кивнула. Он прав – девочка это знала.

Готова или нет, через пять дней ей надо быть в Ретнеке.

Глава вторая. Как освободить могущественного говорящего друга-кота от вечного рабства

– Только не говори мне, что ты это с собой возьмешь…

Фэй вздрогнула: откуда-то из-под потолка вдруг появился волшебник Запад и завис над ее открытым сундуком. На самом деле волшебник умер несколько месяцев назад, но упокоиться с миром в ближайшее время явно не собирался.

– Вам что, постучать сложно? – Фэй указала на дверь спальни. Эту комнату Селурдур создал специально для Фэй после того, как девочку назначили преемницей Запада. Порой Фэй скучала по домику на дереве, где прежде жили они с папой, но просторная спальня ей нравилась.

Чаще всего.

– Можно и так сказать. В последнее время контакт с физическими объектами дается мне все труднее… – Голос призрака затих. По цвету Запад почти не отличался от вороха накидок, которые Фэй засунула на дно чемодана. – Это почти так же отвратительно, как та одежда, которую ты с собой берешь. Если ты появишься в ней при дворе короля Максимиллиана, все решат, будто это ты призрак. А украсть вот так мой образ – большая ошибка. Добавь цвета! Текстуры! Блеска!

Фэй не сомневалась, что про блеск волшебник Запад говорит в буквальном смысле, об этом она судила по одежде, которая хранилась в его собственном гардеробе. Там обитали медоносные плащи, шлемы, от которых у их владельцев отрастали рога, корона-вампирша, высасывающая кровь у бедняг, отважившихся ее надеть. Все это Фэй категорически не подходило.

– Не хотелось бы поджигать себя лишь ради того, чтобы произвести на кого-то впечатление, – сказала Фэй.

– Для живых мода – пустая трата времени! Фэй, я знаю, ты любишь эти свои накидки, но выбери что-то еще! Я настаиваю! Все что угодно! – Запад огляделся, и его взгляд остановился на тяжелых бархатных портьерах. – Да вот хотя бы эти занавески подойдут…

– Я думала, вы осознали, что чрезмерная забота о внешнем виде на пользу не пойдет, – съязвила Фэй.

Призрак вздохнул:

– Понимаю, ты считаешь меня тщеславным. И это верно. Я такой и есть. Но остальные трое ничем не лучше. Появись перед ними в лохмотьях, и относиться к тебе будут соответственно. Одеться надо так, чтобы произвести впечатление.

Фэй оглядела свои платья. Последние три дня она просматривала свой гардероб и выбирала одежду, которую сама считала лучшей. Теперь, присматриваясь внимательнее, она видела прорехи, которые прожгли василиски и на которые Жужа с Зузой поставили заплатки. Здесь же виднелись так и не отстиравшиеся пятна от зелий. Следы прежней жизни Фэй.

Жизни, которую в Ретнек с собой не возьмешь.

– Вы, наверное, правы, – она с трудом сдерживала слезы, – но твоя одежда – она твоя. А мне… мне просто хочется быть собой.

– Одежда не меняет человека. – Призрак посмотрел на пижаму, в которой умер и которая теперь навсегда осталась частью его самого. – Если я остаюсь собой в этой ужасной пижаме, то и ты даже в бархатном платье останешься собой.

Фэй кивнула и, вытащив накидки из чемодана, убрала их обратно в шкаф. Ее шкаф был намного меньше, чем у волшебника Запада – его гардероб смахивал на отдельный дворец. Фэй нравилось, что эта комната сделана по ее вкусу: Селурдур неплохо изучил Фэй, и вместо шкафчиков для обуви вдоль стен протянулись книжные полки. По ночам на потолке сияли ее любимые созвездия. Даже занавески были ее любимого цвета: когда сквозь них просвечивало солнце, их черная ткань переливалась глубокими оттенками фиолетового и синего.

– Вы это серьезно, про занавески? – спросила Фэй. Может, это и не худший вариант. Жужа с Зузой вмиг сошьют из них мантию.

Волшебник Запад скривился:

– А сама-то как думаешь?

– Можно взять ваши старые ночные рубашки… – Их, вышитых, шелковых и просторных, вполне хватило бы на мантию для Фэй. Необычно, зато функционально.

– У меня в гардеробе хранится одежда, которую создавали несколько столетий! Наряды, благодаря которым «Проклятое очарование» десять лет подряд называло меня самым стильным волшебником! А ты говоришь о каких-то ночных рубашках… – Голос призрака почти превратился в вопль. Его «призрачный» тон явно совершенствовался. – Ты хоть представляешь себе, сколько я отдал бы, чтобы надеть что-то другое вместо этой пижамы? А? А-А-А-А-А?

– Просто… С виду они удобные. А огненное пальто не особо…

– Быть волшебником вообще не очень удобно! – заявил волшебник Запад.

Доля правды в этом есть, тут Фэй возражать не стала. Она задумалась: действительно ли роль волшебницы Запад ей подходит? Ожиданиям конклава она не соответствует. Во-первых, она не мальчик. А во-вторых, хотя много лет под папиным руководством изучала магию, все равно это обучение неофициальное. Настоящей ученицей Фэй никогда не считалась. Только младшей садовницей.

– Хотя… – волшебник Запад посмотрел на ее грязную одежду с дырками от шипов, – тебе, видимо, известно, что такое неудобства. Ради конклава несколько лишних пуговиц стерпишь.

Фэй взглянула на свое отражение в большом, в полный рост, зеркале. Для Селурдура это было в новинку: давным-давно волшебник Запад, зацикленный на собственной внешности, запретил в замке зеркала. Теперь же внешность волшебника ничего особенного не представляла: призрак, маячивший за спиной Фэй, прямо над ее кошачьими ушами, смахивал на прозрачную тень. Фэй вспомнила про прическу радостной ученицы у Пака в классе, подумала про два пучка у нее на голове и то благоговение, с которым девочка, явно мечтавшая освоить магию, произносила слово «ведьма».

Фэй решила, что ради такого стоит нарядиться.

– Ладно, – согласилась она, – поеду не в пижаме.

Прозрачное лицо Запада озарилось радостью. Сквозь стены он доплыл до своего старого гардероба и вскоре вернулся с охапкой сверкающей одежды. Одно пальто было усеяно живыми жуками-скарабеями – когда волшебник бросил его в чемодан, жуки возмущенно замахали крылышками. Вместе с этим пальто волшебник принес переливающуюся радужную мантию и плащ из цветущей лозы.

Фэй вздохнула: дай волшебнику Западу палец – он всю руку откусит.

– А как вообще проходит конклав? – спросила она, старательно складывая волшебную одежду.

– Страшная скучища, – ответил Запад. – Юг без умолку болтает о правилах, Восток везде разбрасывает песок, а Север медленный, прям как льдина… Кто-то должен наконец их встряхнуть! Нужна, так сказать, свежая кровь.

– Пак говорит, эти трое не любят перемен.

– Волшебник Юг почти ничего не любит. Но не волнуйся, дорогая моя преемница. Я буду рядом и всегда дам дельный совет.

Фэй это не особо успокоило.

– Теперь, когда с твоим гардеробом мы разобрались, пора заняться следующим важным вопросом. Твоим торжественным кортежем. На чем мы прибудем в Ретнек?

Компостный Корнелиус захватил руины старого стадиона. Волшебник Запад намеревался разобрать их после окончания турнира, но и три месяца спустя на задворках сада по-прежнему высились груды камней. Впрочем, садом это не назовешь: лианы с крыльев дракона потихоньку затянули нефритовые трибуны, а арена успела зарасти деревьями.

Фэй, едва затащившая в арку битком набитый чемодан, еле узнала эти места – все вокруг больше смахивало на лес, а не на арену, где она победила слугу Сумеречной королевы.

Впрочем, победила она его не в одиночку.

Проводить ее пришли почти все жители Селурдура – папа, Аргон и Рена, Жужа с Зузой и несколько учеников стояли вдоль тропинки, из-за них выглядывали кустолени. Над их зелеными головами, на крыше Селурдура, Фэй заметила горгулий.

Пак же находился совсем рядом, намного ближе горгулий. Кот шагал следом за Фэй, а кристалл у него на ошейнике тихо позвякивал.

– Корнелиус несколько столетий в небо не поднимался… Ты уверена, что идея хорошая?

– Нет, я… – начала было Фэй.

– Идея потрясающая!

Волшебник Запад замер над тем местом, где огненное дыхание Нела окончательно превратило его тело в пепел.

– Тот, кто явится в столицу верхом на драконе, всем нос утрет! По сравнению с драконом ковер-самолет волшебника Востока ничем не лучше старого носового платка!