Райан Гродин – Город-крепость (ЛП) (страница 8)

Нет, конечно, нет. Особенно, если я найду то, что ищу, и сделаю, что требуется.

В груди словно когти впиваются в сердце. Так много людей и разного рода чиновников старались, чтобы никто в окружении Лонгвея не знал, когда придет "день". Они с помощью детекторов лжи и двойных агентов выкорчевали всех кротов. Хранили всю информацию в строжайшей секретности, а их единственная лазейка — я.

И теперь Осаму, открыв свой рот, угрожает всему, что сделано.

Но ведь Осаму не в курсе… или в курсе? Он иностранный дипломат, у которого в городской политике Сенг Нгои интересов нет. Я, наверное, просто излишне вдумываюсь в его слова. Мой страх читает между строк.

Лонгвей смеется:

— Рад, что мы друг друга поняли. Ты пришел только поболтать или будешь платить?

— Я шел к ней, но, боюсь, что забыл букет. Женщина, которая обычно торгует ими на улице, сегодня не пришла. Мне нужно найти другого продавца.

Наркобарон продолжает хохотать, все громче и раскатистее.

— Тебе не нужны цветы, чтобы забраться к ней в постель, Осаму. Твоих денег вполне достаточно.

— Нет. Не думаю, что такой человек, как ты, способен оценить подобную тонкость, — бесстрашно говорит Осаму. — Мне нужны цветы. Скоро вернусь.

Задерживаю дыхание и прислушиваюсь, но слышу лишь удаляющиеся в другом направлении шаги. Осаму ушел. Хорошо.

Когда Фанг заводит меня обратно в комнату, мужчины по-прежнему лежат под кайфом на диванчиках, словно ничего и не произошло. Только Лонгвей в сознании, в его обычно ленивых глазах виднеется волнение.

— Ты можешь себе представить? — Он, кажется, не обращается ни к кому конкретно, но быстро находит меня взглядом. — Угрожать мне? Из-за какой-то обычной девки… Этот дурак одержим ею. Он приносит ей цветы и подарки, словно обычной возлюбленной. Он даже платит за целый месяц дополнительных услуг, так что мне пришлось переселить ее в единственную комнату, где есть окно.

Окно. Мой разум цепляется за это слово. Если есть окно, значит сюда можно пробраться другим путем.

Желание поразглагольствовать исчезает из темных глаз Логвея. Он изучающе смотрит на меня, и я понимаю, что капюшона у меня на голове нет.

— Сколько тебе лет, парень?

На краткий миг я думаю о том, чтобы соврать, но в этом нет необходимости. Если не сказать, что это было бы глупо.

— Восемнадцать.

— И ты до сих пор не присоединился ни к одной из группировок? Многие ребята твоего возраста уже давно бы так и поступили. Если только ты не ждешь особого приглашения…

Не трудно догадаться, что он намекает на приглашение вступить в Братство. Официально встать в один ряд с убийцами, ворами и наркоманами. Организованная преступность. Согласись я на приглашение, жизнь пойдет по-другому. Если бы я голодал, проживая день за днем как Джин или Куен, как многие другие бродяги, я бы не задумываясь крикнул "да". Умолял бы об этом.

Но Лонгвей ничего не предлагает. А если бы и предложил, я бы отказался. Это помогло бы мне втереться в доверие Братства, пройти через тщательно продуманный отбор и проверки… и провалиться. А потом меня разрежут на мелкие кусочки и прикончат. Мои тайны не удастся уберечь, если Лонгвей подберется слишком близко.

Рисковать не стоит. Не сейчас.

— Предпочитаю быть сам по себе. Так меньше проблем. — "Вот в чем правда", — едва не добавляю я.

— А что насчет второго парня? Джина?

Дерьмо. Старик ничего не упускает. Мне удается сохранить спокойствие на лице.

— Вы сказали, что для работы нужны двое. Нас двое. Он со мной на один раз.

— И все же именно ты познакомишься с моим ножом, если он не вернется… тот, который на один раз.

Его последнее предложение повисает в воздухе, словно приманка, вынуждающая меня кусаться, бороться, драться,

Упираюсь глазами в пальцы своих ног. Они напоминают мне об угрях в аквариумах рыбных ресторанов. Они живые, но их много, они лежат друг на друге, и для них совсем нет места, чтобы двигаться.

Не сопротивляйся ему. Ты здесь не за этим.

Разглядываю пальцы и думаю об окне. Мой следующий ход в игре с побегом.

— Парень вернулся, — кричит из коридора охранник.

— Вот как? — Лонгвей опускается обратно в кресло, принимая позу ленивого короля. — Что же, посмотрим, парень, правильно ли ты сделал, доверившись этому пацану.

Доверие. Это слово назойливо жужжит в голове, словно похмелье. Полагаю, это я и должен был сделать. Поверить, что он вернется. Довериться ему и остаться с ножом Лонгвея. Посмотрим, был ли я прав.

И хотя моя толстовка толстая и хорошо сохраняет тепло, я не могу не дрожать.

Джин Линь

В борделе Лонгвея гораздо теплее, чем под моим брезентом. Но я все равно трясусь. Кровь торговца смыло ливнем. Но его крик все еще стоит в ушах, с каждым моим шагом становясь все громче. Человек Лонгвея стоит позади меня. Он был там все время, пока я бежала обратно.

Пакет с наркотиками держу у груди. Так же, как обычно прижимаю Кма в те ночи, когда очень холодно. Дрожь, тряска, крик. Коридор все тянется и тянется. Дверь за дверью, дверь за дверью. Но наконец мы доходим до цели — кресла Лонгвея. Главарь Братства открывает свои налитые кровью глаза. Они направлены на пакет в моих руках. На мой провал.

Мне не стоило браться за эту работу.

Дей сидит на краешке дивана. Уверенная ухмылка исчезла с его лица. Кожа приобрела зеленоватый, словно мох, оттенок. Дей выглядит так, будто заболел.

Не стоит волноваться за него. Я не могу. Но вес ответственности за его жизнь продолжает давить. Давит на мои ребра и легкие. Напоминает, что у меня все еще есть сердце.

Я могу ранить ножом, но не могу позволить умереть. Не в мою смену.

— Проблемы? — рычит Лонгвей.

Во рту пересохло, как в засуху. Мне требуется несколько попыток, чтобы подобрать правильные слова.

— Я… я не смог завершить сделку, с-сэр. Я нашел человека, который торгует нефритовыми статуэтками. Отдал ему пакет, как вы мне и сказали.

— И? — Вопрос задан сурово. Леденит душу. Чтобы продолжить говорить, требуется все мое мужество.

— Он не захотел отдавать деньги. Сказал, что заплатит позже. Сказал, что вы поймете.

— Но ты ему не поверил?

Отрицательно качаю головой. А что, если дилер — один из хороших друзей Лонгвея? Половинка апельсина, что я съела прежде чем прийти сюда, крутанулась в животе.

Лонгвей показывает на пакет в моих влажных руках:

— И поэтому ты притащил это обратно? Просто так?

— Он хотел меня схватить, но я ударил его ножом. А потом сбежал.

Дей с резким звуком втягивает воздух. Его левая ступня постукивает по полу. Нервно. Точно так же, как бьется мое сердце.

— Это правда? — Лонгвей обращается не ко мне. Его темные глаза скользят мимо меня. Позади меня.

Мужчина в черном (моя неотступная тень) пожимает плечами:

— Он верещал как резаная свинья.

Главарь Братства смеется так сильно, что его трясет. Красный дракон на рукаве дрожит, словно вот-вот изрыгнет пламя. Он смеется, и я понимаю, что все слухи верны. Все.

Когда звук замирает, я осознаю, что наступила полнейшая тишина. Девушка в углу перестала теребить струны своего инструмента, а ступня Дея спокойно покоится на полу.

— Хотелось бы мне на это посмотреть. — Лонгвей вытирает уголок глаза. — Давай сюда пакет.

Я передаю ему брикет, держа его от себя как можно дальше. Он забирает наркотики и некоторое время их рассматривает.

— Все здесь, — говорит он. — Не удивлен, что это случилось. Он был новым клиентом. Другим он и раньше доставлял неприятности.

Из моих легких извергается несвежее дыхание. Смотрю на Дея, ожидая, что парень будет счастлив. По крайней мере, станет не таким зеленым.

— Значит это была проверка? — говорит Дей холодным голосом, но его ступня снова отбивает ритм. Быстрее, чем раньше.

— Более или менее, — равнодушно пожимает плечами Лонгвей. — Я искал хороших уличных мальчишек. Непросто найти таких курьеров, которым я мог бы доверять.

Но сегодня вы себя хорошо зарекомендовали. Как насчет того, чтобы работать только на меня и бегать для меня, выполняя… деликатные поручения? Я хорошо плачу. Каждый из вас получит свою долю. Во время этих забегов ему придется оставаться здесь. В качкстве подстраховки, вы же понимаете.