Райан Гродин – Город-крепость (ЛП) (страница 16)

— Фзять его! — задыхается Куен, его лицо разбито и все в крови. — Кто-нибубь, фзять его, че'гт побе'ги!

Железо вокруг меня вздрагивает, когда первый мальчишка начинает карабкаться ко мне. Он меньше, чем все остальные, даже тоньше меня. Сплошная кожа да кости. Один из парней покрупнее подсаживает его, чтобы он мог дотянуться до крыши.

Встаю близко к краю, откуда могу их сталкивать. Держу их как можно дальше, размахивая своим ножом. Смотрю на мальчишку, сверкая лезвием. Он медлит, его ступни все еще упираются в плечи товарища.

— Бон, тащи свою задницу наверх! — каркает один из парней.

Бон. Мне знакомо это имя. Приглядываюсь пристальнее и понимаю, что знаю мальчишку. В последний раз, когда я его видела, он был совсем ребенком. Малышом. Не старше шести-семи лет. Тощий. Едва осиротевший. Молил о горстке риса на углу улицы. Он выглядел таким жалким, что я отдала ему один из мангустинов, которые сперла с какого-то жертвенного алтаря.

Почти ничего не изменилось. Он все такой же тощий. Огромное расстояние от еды до ярких глаз, острых ребер. И лицо его все такое же: вымазанное в грязи, испуганное.

Но сейчас он — часть банды Куена. Сейчас он опасен.

Вместо того чтобы угощать его помятыми фруктами, я должна буду заколоть его, если он продолжит лезть на крышу. Я этого не хочу. Я хочу, чтобы он отошел от края крыши. Я хочу, чтобы он спрыгнул на землю и ушел.

Твердо на него смотрю и качаю головой. Не делай этого. Не делай.

На краткий миг мне кажется, что мои мольбы услышаны. Бон повисает на своих костлявых ручках с гипертрофированными суставами. Выглядит так, словно хочет упасть. Но остальные внизу продолжают его подначивать. Их вопли сливаются в ужасающую песню. Это угроза и отвага всей стаи. Бон прислушивается, впитывает в себя, облизывая губы. И начинает подтягиваться.

Я должна ударить его ножом. Убить парнишку, которого однажды пыталась спасти. Мне так жаль, я так напугана. Но та, что во мне, не ждет. Она крепче сжимает оружие и выбрасывает руку вперед. Готова к удару.

Раздается такой громкий звук, что я едва не выпускаю из рук свой нож.

Стая одним сплошным порывом отшатывается от меня. Бон сжимает жестяной край, от страха его лицо белое как снег. Единственный, кто не двигается, это Куен. Его руки все еще прижаты к кровавому месиву в районе носа.

Смотрю в сторону источника зубодробильного звука. В переулке стоит Дей, его рука поднята так, чтобы всем был виден револьвер. Он направлен прямо в переулок. Банда Куена вжимается в стену. Их ноги топчут то, что осталось от моего лагеря.

— У меня есть пуля для каждого из вас, несмотря на то, что одну я уже истратил. — Он смотрит прямо на Куена. — Думается, будет лучше, если вы уйдете. Немедленно.

— Эдо не двоего ума дедо! — яростно сквозь слезы кричит вожак своей стаи. — Эдо он ук'гад у медя….

— Это как раз мое дело, Куен, — холодно и резко говорит Дей, перебивая его. Его голос похож на лезвие бритвы. — Поверь мне. Я буду стрелять, если ты не уберешься оттуда.

Куен ускользает прочь. Его локоть, словно сломанное птичье крыло, рассекает воздух, он все пытается остановить кровь. Его дружки обходят Дея по широкой дуге и исчезают вниз по улице. Бон последним покидает переулок. Он мчится, словно стрекоза.

Рука с ножом дрожит от возможных последствий того, что случилось бы, не появись Дей. Я рада, очень рада, что мне не пришлось бить Бона. Но эта радость короткая. Куен еще не закончил со мной. Границы города слишком невелики, чтобы говорить о том, что я с ним больше никогда не встречусь. Очень скоро встречусь.

Дей стоит, оглядывая улицу. Он крепко вцепился в свое оружие, даже костяшки побелели. Его руки тоже трясутся.

— Ты как, нормально? — Когда он поднимает взгляд, я понимаю, что все еще стою на самом краю тонкого жестяного листа. Медленно отступаю. Проверяю каждую конечность на предмет, не болит ли что. В складках ладони таится яркая красная линия. Должно быть, я порезалась, пока висела на краю.

— Я в порядке.

Вытираю кровь о куртку. Еще один мазок. Еще один шрам.

Дей перешел в самый центр переулка. Тычет носком распотрошённую тушу палатки. Мое горло сжимается, когда я вижу, что пистолет все еще у него в руке.

— Что ты здесь делаешь? Следил за мной?

— Просто проверяю, как ты.

Дей выглядывает из-под завалов. Его глаза такие темные, словно деготь. Позади них вихрями закручивается адреналин. Что-то вроде ужаса и… печали?

— Поглядите-ка, и кто же у нас теперь весь такой из себя защитник. — Засовываю нож за перевязь. Скрещиваю руки на груди. — Я бы и сам отлично справился!

— Да неужели? — Он смотрит на одиночную крышу. Что-то болезненное проступает на его лице. Потрясение. — План был хорош. Но я не уверен, как долго ты бы там продержался.

Сглатываю, когда он засовывает револьвер в карман джинсов. Тот исчезает. Остов опасности и могущества похоронен под джинсовой тканью. Никогда бы не догадалась, что Дей там прячет. По этим улицам плавает много оружия, но никогда оно не принадлежало бродягам. Оружие дорого. Его невозможно украсть. Обычно только пальцы членов Братства нажимают на курок.

Не может быть, чтобы Дей был из Братства. Или может?

Нет… Никто бы из Братства не чувствовал себя так после выстрела. Их руки бы не тряслись, как сейчас у Дея.

— Где ты его достал?

Сейчас, когда я знаю, что у него есть пистолет, Дей в моих глазах выглядит несколько иначе. На пару дюймов выше.

— В магазине мистера Лама.

— И как ты прошел мимо него и тех решеток?

— Купил. Оплатил деньгами.

Прищуриваюсь. Даже со всеми деньгами, что лежат у меня в конверте, я не могу позволить себе пистолет. Откуда у Дея такие деньжищи?

Он знает, что я ему не верю.

— Джин, я некоторое время бегал сам. За несколько лет я кое-что подкопил.

Что-то не сходится, не складывается в одно целое. Пистолет, хорошая еда. Одежда без дыр. У Дея не должно быть столько денег. Не в том случае, если он обычный наркокурьер. Не в том случае, если он говорит правду.

Вопросы хрустят на моих кривых зубах. Они готовы прорваться сквозь мякоть лжи Дея. Разорвать ее на части. Выгнать правду из уголков этих лисьих глаз. Открываю рот, чтобы начать атаку.

Но вопрос не звучит. Думаю об оружии в кармане его джинсов. О том, с помощью которого он только что спас мне жизнь. В животе удобно устроилась все еще теплая тыквенная каша. Напоминание о том, что я уже много дней не голодаю.

Возможно, Дей и не говорит всей правды. Но он дал мне кучу причин доверять ему.

Делаю глубокий вдох. В выпирающую грудь врезается бандаж. Девичество, которое я скрываю, чтобы выжить.

У всех в Городе-Крепости есть свои тайны. Мне нужна правда, но сестра мне нужна еще больше. Не могу рисковать тем, чтобы потерять свой единственный путь в бордель Лонгвея. Не из-за этого.

Выдыхаю. Мое дыхание превращается в облачка пара, повисающие между нами.

— Этот пистолет был у тебя все это время?

— Не хочу, чтобы люди об этом знали. Но, полагаю, сейчас все мое желание пошло коту под хвост. — Он вздыхает и хватается за волосы. В этой пригоршне они такие черные, что отдают синевой. Его руки все еще дрожат. — Никогда раньше из него не стрелял.

— Полагаю, я должен чувствовать себя особенным, — бормочу я и пинаю одинокий кусок брезента. Он плюхается на землю, словно умирающая рыба.

Парень одаривает меня странным взглядом. Голубой пластик лижет кончик его туфли. Он отпинывает его обратно в мою сторону.

— Не так уж и много они оставили, да? Тебе стоит остановиться у меня.

— Не могу, — автоматически отвечаю я. С тех самых пор, как я соскользнула с бамбуковой циновки, которую делила с Мей Юи, я спала одна. Слишком многое может случиться, когда ты спишь. Можно умереть.

Дей качает головой.

— Джин, не будь дураком. Ты же видел взгляд Куена… он будет тебя искать.

Дей прав. Именно такие, такие как Куен, так и поступят. Он не забрал мой брезент, чтобы самому им воспользоваться. Он просто его уничтожил. Забрал кусочек моей безопасности. А после того как я сбежала и подпортила его милое личико…

Кма усаживается у меня между ног. Его пушистый хвост дергается вперед-назад, как руки торговцев поддельными часами, что бродят по улицам.

— У нас отлично идут дела с Лонгвеем, — продолжает Дей. — Я не хочу, чтобы тебя порезали на мелкие кусочки.

— Я сам могу о себе позаботиться.

Наклоняюсь и поднимаю кота. Рука отзывается болью. У меня даже нет простыни, чтобы ее перевязать.

— Значит вот такой упрямый, да? — В его словах не слышится и капли улыбки. — И что, по-твоему, я должен буду сказать Лонгвею в следующий раз? Что ты был слишком горд, чтобы спать в безопасном месте и поэтому получил нож в спину?

Он прав. Я слишком загордилась, слишком устала, слишком замерзла. Я не смогу себя обезопасить. Не сейчас. Мне нужно пойти в укрытие Дея. Если я хочу пережить ночь, я должна ему доверять. Позволить ему меня защитить.

Выпускаю еще одно облачко пара.

— Хорошо. Идем к тебе.

Крепче прижимаю к себе кота. Это позволяет мне меньше дрожать. Похоже, Кма это понимает, потому что не пытается вырваться из моих рук. Он, словно мертвый, лежит у меня на плече, пока я иду следом за Деем в какой-то таинственный уголок этого города.