Райан Буш – Программирование разума. Полное руководство по управлению своей реальностью (страница 26)

Мы вполне можем испытывать позитивные эмоции и удовлетворение от жизни и при этом видеть, как еще можно улучшить мир. Напротив, как показывает практика, самые счастливые, хотя и не самые беззаботные люди более всех продуктивны и мотивированы[264]. Это значит, что они гораздо вероятнее собратьев-меланхоликов изменят мир к лучшему[265].

Как и в примере с оптимизмом, сводя воедино два совершенно разных значения слова «счастливый», критики удовлетворенности настаивают, что счастливый (эмоционально) человек должно быть «доволен» тем, как все обстоит в жизни (поведенческий уровень), и поэтому ему незачем что-то менять. Желание изменить настоящее порождает боль, а желание изменить будущее порождает действие[266].

Хотя Ницше часто восхвалял оптимистический взгляд на мир, он также заявлял, что великие гораздо более эмоционально неустойчивы и должны страдать больше «среднего человека». В философии Ницше утверждается, что определенные этические системы, как, например та, которую он назвал «моралью рабов», рождаются потому, что угнетенные группы людей идеализируют слабость, чтобы получить больше власти[267]. Но, может быть, Ницше сам создал рабскую мораль страданий, потому что для него это был единственно возможный вариант?[268] А вдруг Ницше сам не мог смириться, что его непроизвольные страдания – это, по существу, форма слабости, которую он в качестве защитного механизма стал восхвалять?

На протяжении веков многие мыслители подобным образом отстаивали страдания, но мне в ответ всегда хочется сказать: «Говорит как настоящий страдалец». По мере того как вы будете учиться контролировать свои эмоции, доводы в пользу несчастья, пессимизма и эмоциональной беспомощности будут становиться для вас все менее понятными.

Лишь сильные люди знают, как организовать свои страдания таким образом, чтобы испытывать только самую необходимую боль.

Без сомнения, наши эмоции во многом определяют, насколько хорошо мы проживем жизнь. Они сильно влияют на наше стремление соответствовать ценностям. Положительные эмоции сами по себе часто являются целью, хотя редко кто включает страдания в свой список дел. Но и негативные, и позитивные эмоции часто стоят на пути к нашим целям, иногда даже саботируя их.

Аристотель много говорил об эмоциях, но его подход отличается от подхода более поздних греческих мыслителей. По его мнению, состояние благополучия заключается в опыте переживания правильных эмоций – как позитивных, так и негативных, а не исключительно положительных и мирных[269]. Эмоции могут сильно мотивировать, и, кроме того, они играют важную роль в том, как мы сами себя видим.

Аристотель предложил идею, что мы должны стремиться не искоренять все негативные эмоции, а переживать подходящие эмоции в необходимом соотношении. Добродетельным людям важно научиться владеть своими эмоциями и правильно проявлять их в нужном балансе. Этот баланс он определил как нечто среднее между двумя крайностями, меняющееся в зависимости от обстоятельств. Храбрость – золотая середина между трусостью и безрассудством, а гордость – между стыдливостью и тщеславием. В этом смысле этику можно сравнить с эстетикой, стремящейся к красоте, балансу и гармонии[270].

В отличие от Аристотеля я считаю мерилом подходящих эмоций не универсальную золотую середину, а субъективные интуитивные представления о ценностях каждого отдельного человека. Так что вместо вопроса «Какие эмоции нам следует испытывать?» предлагаю задавать себе вопрос: «Что бы почувствовало мое идеальное “я”?»

Рассердился бы идеальный я из-за неуважительного отношения или отшутился бы и сделал, что нужно? Был бы идеальный я абсолютно спокоен на похоронах родителей или погоревал бы определенное время? Какая реакция скорее приведет меня к моим определенным целям? На каждый из этих вопросов человек отвечает себе сам.

На самом деле есть доказательства, подтверждающие, что аристотелевский подход к эмоциям тесно связан с общим ощущением благополучия. В одном межкультурном исследовании измеряли уровень испытанных и желаемых эмоций, показатели благополучия и симптомы депрессии[271].

Во всех культурах более счастливые люди чаще испытывали именно те эмоции, которые хотели. И совершенно не важно, были это приятные (любовь) или неприятные (ненависть) эмоции. Это было применимо даже для тех, кто хотел испытывать меньше приятных и больше неприятных эмоций, чем у них в реальности было. Контроль различий между переживаемыми и желаемыми эмоциями картины не изменил. Эти открытия предполагают, что счастье подразумевает правильные в данных обстоятельствах эмоции, вне зависимости от того, приятные они или нет.

Эти открытия не поддерживают достижение умиротворения как высшей идеи, которую мы связываем со стоицизмом, эпикурейством и буддизмом. Однако они убедительно доказывают необходимость эмоционального самоконтроля. Чем лучше мы будем владеть своими эмоциями, тем чаще сможем испытывать эмоции, соответствующие нашим целям и идеалам.

Не буду утверждать, что негативные эмоции несовместимы с нашими идеалами. Однако в этой главе собираюсь доказать, что подобные ситуации случаются гораздо реже, чем вы можете представить. Идеализация страдания как философами, так и популярной культурой сослужила людям плохую службу, нормализовав и закрепив переживания, от которых лучше бы избавиться[272]. Любой решительно настроенный человек, обладающий всем необходимым набором инструментов, может избавиться от этих проблемных эмоций.

Алгоритмы возникновения эмоций

Человеческое бессилие в укрощении и ограничении аффектов я называю рабством. Ибо человек, подверженный аффектам, уже не владеет собой, но находится в руках фортуны, и притом в такой степени, что он, хотя и видит перед собой лучшее, однако принужден следовать худшему.[273]

Эмоции существуют, чтобы вызывать адаптивное поведение. Они помогали нашим предкам выживать в конфликтах, находить потенциальных партнеров и сотрудничать с союзниками. Они и сегодня заставляют нас бежать от потенциальных жизненных угроз, привязываться к своим детям и заботиться о них, воздерживаться от действий, которые могут вызвать отторжение у общества. Все эмоции, будь то прямая адаптация, случайный побочный продукт других адаптаций или случайные защитные реакции, оказавшиеся полезными, существуют неспроста. Однако здесь налицо такой же разительный контраст между генетическими потребностями и потребностями человека, как и описываемый в предыдущих главах[274].

Человеческие эмоции призваны вести людей к распространению генов в давно ушедшем мире. Они могут пересекаться с современными личными целями, но это ни в коей мере не гарантировано. Нам стоит считать свои эмоции полезными, только если они служат достижению наших личных целей. Они по природе своей для нас неполезны и даже не всегда информативны. Они могут направить в нужное русло или научить полезному. Однако считать, что именно так всегда и будет, значит неправильно понимать причину их существования. Они могут противоречить нашим целям и ценностям, что должно натолкнуть нас на мысль, что здесь кроется ошибка, как и в случае с рассмотренными когнитивными искажениями[275].

Наши эмоции не всегда «правильные», ведь они основаны на вероятностных системах, развившихся, чтобы обеспечить наше выживание в как можно более широком диапазоне обстоятельств.

Некоторые философии призывают своих последователей заглушать или полностью отказываться от своих страстей. Однако психоархитектура рассматривает каждую отдельную эмоциональную реакцию индивидуально. В каждом конкретном случае мы должны решать, какие эмоции и в каких ситуациях помогают нам. Вряд ли много людей страдает от неконтролируемой радости. Хотя радость тоже может быть вредной, например, в случаях с маниями[276]. Много людей сходятся во мнении, что некоторые эмоциональные реакции причиняют только вред.

Для каждого алгоритма возникновения негативных эмоций можно рассмотреть стратегии их депрограммирования. Определенные представления служат контралгоритмами для тревоги, ревности и гнева. Мы можем систематизировать мудрые исцеляющие слова великих мыслителей психоархитектуры. Если вы сможете внедрить эти предписания в свое программное обеспечение, они автоматически будут срабатывать в ответ на мысли, вызывающие гнев, зависть и горе, нейтрализуя при контакте с ними болезненные реакции.

Мы вкратце рассмотрим некоторые алгоритмы работы с отдельными эмоциями. Этот список эмоций далеко не исчерпывающий. Алгоритмы для работы с ними – всего лишь незначительная часть из сотен возможных. Все это исключительно рекомендации, и вы сами будете решать, какие эмоции и когда вам полезны.

ЖЕЛАНИЯ, СВЯЗАННЫЕ С НАШИМ ЧУВСТВОМ ИДЕНТИЧНОСТИ, ИЗМЕНИТЬ СЛОЖНЕЕ ВСЕГО

Гнев и ненависть

Гнев возникает, когда человек считает, что по вине другого он не достиг своих стратегических целей. Это социальная эмоция, которая, вероятно, возникла как механизм, препятствующий людям нарушать различные границы, например причинять вред, срамить других или воровать у них[277]. Поначалу кажется, что такое препятствие даже сегодня полезно для нас. Однако в большинстве случаев гнев направлен на ситуации или неодушевленные предметы. Мы осознаем, что наши ярость и ненависть не навредили никому, кроме нас, лишь после того, как напомним себе, что нет никакого объекта вины, и гнев утихнет.