Рая Рок – Я чувствую тебя (страница 1)

Рая Рок

Я чувствую тебя

Глава 1.

Дождь застал меня врасплох, как и полагается в графстве Девон. Он не пошёл, не полил, а буквально обрушился на крышу моего старенького мини купера целыми водопадами, заставляя дворники безнадежно отставать в этой гонке. Пришлось сбавить скорость и по улочкам уже передвигаться со скоростью черепахи.

Сегодня вообще весь день сопровождал меня подобными «неожиданностями». С самого утра коробка с холстами при погрузке в машину разорвалась, и льняные полотна измазались в грязи. На середине пути на дорогу выскочила косуля. Благо я успела вовремя дать по тормозам. Только кофе из стаканчика залил соседнее сидение.

Сама Вселенная как будто была против того, чтобы я ехала в это место…

Но наконец я доехала. Поместье Торнфилд. Доставшееся мне от моей покойной тётушки. Так же неожиданно, как гром среди ясного неба.

Торнфилд возник из-за поворота внезапно. Массивный, из тёмного, почти чёрного камня, поросший плющом, с десятками слепых, тёмных окон. Совсем не похожий на уютный «коттедж тётушки Агаты», как она его в письмах называла. Это был особняк. Мрачный, величественный и бесконечно одинокий.

Я припарковалась прямо около входной группы и, решив оставить вещи в машине до окончания дождя, быстро добежала до укрытия.

Влага впиталась в одежду и волосы, и теперь я чувствовала себя мокрой кошкой.

Ключ скрипнул в замке с нежеланием, будто протестуя против вторжения. Тоже против моего приезда сюда. Дверь со скрипом отворилась, и меня встретил запах, не затхлости и плесени, как я думала и в какой-то степени боялась, а старого дерева, воска для полировки и лёгкого, едва уловимого аромата лаванды. Как будто дом только вчера покинули.

Я замерла на пороге, глотая тишину. Она была не пустой, а, наоборот, густой, насыщенной, словно воздух после грозы.

В этой тишине я впервые почувствовала. Не звук, не движение. Просто… присутствие. Ощущение, что на тебя смотрят из глубины коридора, хотя ты точно знаешь, что ты одна, а коридор пустой.

– Нервы, Эмбер, – сказала я себе вслух, и мой голос глухо отозвался в высоких потолках. – Просто нервы после долгой дороги и наследства, свалившегося на голову из ниоткуда!

Тётушка Агата вживую видела меня всего два раза в жизни, но почему-то завещала этот многовековой груз камней мне, простой учительнице рисования начальной школы из Лондона.

Может, чувствовала, что когда-то мне нужно будет сбежать. От города, от наскучивших отношений, от самой себя. Наконец я взяла отпуск, долгожданный, и здесь смогу вдоволь насладиться уединением…

Когда ливень закончился, я затащила вещи в дом. А после подняла свои немногочисленные сумки на второй этаж, выбрав для себя среднюю комнату, наобум. Меня как будто притянуло именно туда, и я поддалась. Оставила вещи и спустилась вниз.

Обживаться начала с кухни, самой необходимой мне пока что комнаты. Включила свет, поставила на варочную поверхность на массивном дубовом столе чайник. Разложила купленные по пути продукты, приготовила сэндвичи на скорую руку с сыром и ветчиной. Но чайник по-прежнему даже не собирался закипать. Поэтому я решила пройтись и осмотреться.

Длинный коридор. Медленно обошла гостиную. Казалось, мои шаги в ботинках по дубовому полу были единственным звуком, нарушающим застывшее время. Ни дождя по крыше, ни птиц, ни скребущихся мышей. Портреты незнакомых предков смотрели на меня со стен с вежливым безразличием.

Я остановилась перед одним из них.

Молодой человек, лет тридцати. Тёмные волосы, резкие, почти надменные черты лица, прямой нос и пронзительные даже на потускневшем от времени полотне серые глаза. Он был одет в строгий костюм викторианской эпохи. В его взгляде была какая-то безнадежная тоска, которая заставила меня замереть и уставиться на него не мигая.

– Кто ты? – прошептала я, протянув руку, чтобы коснуться старой краски.

В ту же секунду за моей спиной с оглушительным грохотом захлопнулась дверь. Кажется, там находилась библиотека. Я вздрогнула и резко обернулась, сердце бешено заколотилось где-то в горле.

– Должно быть, сквозняк, – попыталась я успокоить себя, подходя к этой двери. – Просто сквозняк в старом доме. Такое ведь часто бывает…

Но дверь была тяжелой, массивной, да и петли не мешало бы смазать, и чтобы ее захлопнуть, нужна была немалая сила – тут же пронеслись в голове противоположные мысли.

Я толкнула её, и она снова поддалась с тихим скрипом. В библиотеке было холоднее, чем в остальных комнатах. Я потёрла ладони, ощущая вспыхнувшие по всему телу мурашки. Невольно задержала дыхание, прислушиваясь.

В этот момент пронзительно засвистел чайник, и мне пришлось оставить эту холодную комнату почти бегом, и не скажу, что я из-за этого как-то огорчилась.

Вечер я провела, распаковывая коробки со своими безделушками и наводя подобие порядка. Но всё это время чувство чьего-то незримого наблюдения не покидало меня, хоть и стало постепенно даже… успокаивающим. Как будто мне просто составляют тихую компанию.

Ночь опустилась на Девон чёрным, бархатным покрывалом. Без уличных огней Лондона тьма за окнами была абсолютной. Я забралась в огромную кровать с балдахином в спальне, которая оказалась главной в этом доме, утонула в мягких подушках и почти мгновенно провалилась в темноту.

Мне снился странный сон…

Я стояла в той же холодной библиотеке, но она уже не была пустой и пыльной. В камине горел огонь, освещая комнату тёплым, живым светом.

И Он был там.

Тот самый мужчина с портрета. Высокий, статный, широкоплечий. Тёмно-каштановые волосы зачёсаны набок, кожа аристократично белая, и губы на этом фоне казались ярко-красными. Он стоял у камина, опершись о каменную полку, и смотрел прямо на меня. Не сквозь меня, а на моё лицо. Его серые глаза казались такими же пронзительными, живыми и полными той же глубокой грусти.

Мужчина не сказал ни слова. Как в принципе не могла и я сказать хоть что-то. Он просто медленно стал приближаться.

А я не могла пошевелиться, не чувствовала страха, только пьянящее, сдавливающее виски любопытство. Что же будет дальше? При том, что я не осознавала нереальность. Для меня всё было реально…

Когда приблизился, молодой мужчина поднял руку и… провёл холодными длинными пальцами по моей щеке. Я почувствовала это. Ясно, отчётливо. Точно как наяву. Ледяное прикосновение, от которого по коже побежали шипастые мурашки, а внутри всё сжалось в тугой, сладкий комок ожидания.

Мужские пальцы скользнули к моим губам, задержались на них. Подушечки пальцев ощущались мягкими, хоть и до невозможности холодили. А потом он наклонился. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть тень ресниц на его щеках. На глубине взгляда горел настоящий ледяной огонь. Меня касалось его дыхание. Его сущность. И против всего разумного я ждала поцелуя, ждала этого леденящего прикосновения. Мне не терпелось узнать, какое оно на вкус…

А потом я проснулась.

Судорожно вдохнув воздуха, резко села в кровати, сердце стучало, как ошалевшее.

– Чёрт, это было так реально… – прошептала недоумённо.

И только сейчас поняла, как в комнате было холодно, а моя щека горела. Как от сильного удара. Или…

Я подняла дрожащие пальцы и прикоснулась к коже. Там, где он провел рукой, оставалось отчётливое, ледяное пятно.

Ещё раз судорожно вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться. Просто сон. Очень яркий, очень реальный сон. А щёку просто отлежала. Это было похоже на объяснение.

Я откинула одеяло, чтобы пройти на кухню за водой, и замерла…

– Что за чёрт?..

На прикроватном столике, где перед сном изначально лежала лишь одна единственная вещь – старый серебряный медальон тёти Агаты, рядом покоилась роза.

Одна идеальная алая роза, ещё не до конца распустившаяся, с каплями ночной влаги на бархатных лепестках.

И ни вазы, ни воды рядом с ней не было. Она точно появилась здесь недавно.

Я медленно протянула руку и дотронулась до цветка. Он был настоящим. И ледяным на ощупь.

Тело онемело от жути и одновременно от странного застывшего интереса. В доме воцарилась абсолютная тишина. Даже дождь перестал стучать по крыше. И в этой тишине я почувствовала это снова. Чьё-то внимание, пристальное и проникающее под кожу, уставившееся на меня из темноты .

И на этот раз я знала, что это не нервы.

–– Кто ты? – прошептала я в темноту, сжимая в пальцах ледяной стебель розы. На этот раз я ждала ответа.

Глава 2.

Ответа не последовало. Комната резко стала более тёплой. Пустой. Я обняла себя за плечи и опустилась на кровать. Взгляд то и дело метался из угла в угол, и я вздрагивала от каждого шороха. Всё это было дико непривычным для меня, просто диким. Тем более как для скептика, для меня подобные истории являлись жуткими сказками для рассказов у костра, не более. А тут я лично столкнулась с чем-то потусторонним.

Уснуть этой ночью у меня уже не получилось.

На следующий день, как только солнце осветило дом, я стала искать в нём хоть какую-нибудь информацию о прежних хозяевах этого особняка.

И нашла…

В пыльном кабинете тёти Агаты, в одном из запылённых стеллажей, я нашла пачку старых писем и генеалогическое древо, с любовью выведенное чьей-то старательной рукой на пожелтевшем пергаменте. Мой взгляд сразу выхватил имя на одной из последних ветвей. Александр Торнфилд. 1845-1874. Он умер в двадцать девять лет. Причина указана не была.