Рая Рок – Муж подруги. Я давно тебя... (страница 3)
Хотя я понимаю, что думать об этом – какая-то дурость. Столько лет прошло с окончания универа. Целых восемь. Да и неизвестно, думал ли он когда-то обо мне в том ключе, в каком думала о нём я в те времена.
Нет, думал, судя по тому, что было перед самим выпуском, но…
Нет, нет, даже не вспоминай. Всё это глупости юности, ошибки, а сейчас мы оба взрослые, и оба связаны с другими людьми. И мне не стоит показывать, что я что-то там вспомнила. Ни в коем случае. Всё давно забыто, для него и для меня. Мы просто хорошие старые знакомые, он просто муж моей подруги. И это всё, что имеет значение, когда мы вдвоём здесь.
Арслан ничего мне не сказал за всё это время. Он успел занести поленьев с улицы и теперь колет дрова прямо у камина в гостиной, чтобы мы не умерли от холода, потому что неизвестно, сколько продлится эта чёртова метель и вьюга, насколько мы здесь заперты?! Дом отапливают тёплые полы и камины в комнатах. Каждый глухой удар топора, доносящийся из глубины дома, отдаётся в моих рёбрах.
Чтобы отвлечься, я включаю музыку на телефоне. Старые новогодние песни, которые всегда поднимают праздничное настроение. Даже если праздник грозит превратиться в чей-то разрыв сердца. Я попытаюсь успокоиться.
Арс появляется в проёме кухни неожиданно. Когда я режу на половинки помидоры-черри. И смотрит на меня нечитаемым взглядом, от которого мандраж усиливается, как он всегда умел это делать. И я натягиваю на лицо широкую улыбку, как защиту. Всё хорошо, всё хорошо…
– И пусть мы здесь только вдвоём, всё равно накроем стол! – говорю я бодро, пытаясь заглушить собственные мысли. Обвожу руками рабочий стол, который завален продуктами. – Не пропадать же всему этому добру. Праздник никуда не денется, мы встретим Новый год, как положено! Вот увидишь.
А ещё я знаю, что раньше в Новый год Арслан был всегда мрачнее тучи. Ещё больше, чем обычно. У него он не ассоциировался с весельем и ожиданием чуда, и на всё наше новогоднее настроение он смотрел с исключительным скептицизмом. Не знаю, как дела обстоят сейчас. Но глубоко внутри я чувствую рвение спасти этот праздник в какой-то степени ради него. И пусть мы не лучшие на свете друзья, всё-таки он не чужой мне человек, и я также хочу видеть улыбку на его лице.
Арс кивает, не отрывая от меня мрачного взгляда.
– Ты совсем не изменилась. Всё веришь в чудо. Варя, – вдруг говорит он, и по моей спине бегут мурашки от того, как он произносит моё имя. Как раньше. Но я не хочу разбираться, что в его голосе на этих четырёх буквах.
Сглатываю, сжимая нож в руке, и мотаю головой. Шея скрипит от напряжения. Улыбаюсь.
– Верю, но не жду. Мы в силах создать его сами. Я могу сделать праздник, и я сделаю. Даже если сама природа против. Ведь для этого мы сюда приехали.
– Как хочешь, – кидает он ровно, а после идёт в мою сторону.
Пытаясь двигаться непринуждённо, возвращаюсь к готовке.
– Ты тоже совсем не изменился. Всё так же любишь поговорить, – смеюсь я и слышу смешок Арслана. Боже, он всего лишь усмехнулся. Но это сравнимо со снегом где-нибудь на Мальдивах.
Мой рот чуть приоткрывается, когда Арс стягивает с себя свитер и остаётся в чёрной футболке, местами очерчивающей грани его мощного тела. Он откидывает вещь на соседний высокий стул и идёт к мойке, чтобы помыть руки. К моему носу ползёт струйка его запаха, прежде закрытая плотной вещью. Запах его тела. Острый, мужской, древесный.
Поднимаю руку и занюхиваю его кусочком ветчины. Потому что в голове от парфюма Арслана появляется какой-то туман. Как тогда, когда я пробовала курить кальян в университете. Да, и такой момент имеется в жизни отличницы-разумницы.
Начинает играть новогодняя песенка Волка и Зайца из мультфильма «Ну, погоди!», и в этот момент около меня раздаётся низкий голос Арслана.
– Что нужно делать?
Удивлённо и испуганно оборачиваюсь к нему. Он стоит за моей спиной, наискосок. И смотрит прямо на меня, сверху-вниз. Этот хмурый, слепленный целиком из серьёзности и мрака гризли спрашивает меня, что ему сделать? На кухне?
– Ты правда хочешь помочь с готовкой? – спрашиваю настороженно.
Арс усмехается. Второй раз за десять минут. Хоть и похожа его улыбка больше на оскал маньяка.
– Говори.
Понимаю, что сильно много слов от него ждать не стоит, вообще, поэтому быстро думаю, как привлечь лишние руки. Отказываться не хочется, работы много.
– Хорошо! Если так хочешь поучаствовать в операции по спасению праздника – порежь картошку кубиками, натри сыр для горячего. Если честно, это моё самое нелюбимое. Но может, тебе понравится!
Только лишь кивнув, Арслан берёт нож и доску. Он не выглядит как тот, кто не знает, что делать и боится работы на кухне. Ну да, он жил один в студенческие годы и наверняка имел дело с готовкой.
Дальше мы работаем в тишине, если не считать завывания метели, от которой на крыше что-то постукивает, и музыки с телефона. Кухня достаточно большая, и мы почти не соприкасаемся, но…
Каждый его вздох, каждый шорох его движений я воспринимаю с болезненной остротой. Пахнет мужским одеколоном, дровами и… колючей опасностью. Всегда он пах для меня опасностью. Дышащей в спину, от которой не скрыться, остаётся только смириться с её присутствием. По крайней мере, на сегодня.
– Вау! Спасибо, – восхищённо и тихо выдыхаю, когда он ставит передо мной миску с идеально нарезанным кубиками отварного картофеля. Он правда сделал это, да ещё и так аккуратно.
Никак не отреагировав на мои слова, Арс берётся за сыр. И я решаюсь на отчаянную попытку разрядить обстановку. Потому что уже даже песни не спасают.
– Арслан, как у тебя дела? Юля говорила, ты открыл новый автосалон? Как там, всё хорошо?
Он кивает, взглянув на меня. Его глаза снова темнее, чем обычно.
– Твою машину уже давно следует сдать в утиль. Андрей тебе ещё позволяет садиться в неё?
В шоке от такого поворота в лоб я заторможенно нервно посмеиваюсь.
– Это такая рекламная кампания?
– Нет. Такой факт. Машину тебе следует поменять. Это ведро ненадёжное.
С приклеенной улыбкой я замолкаю. Обидно даже как-то. Это «ведро» служит мне верой и правдой вот уже пять лет. И пока я не собираюсь менять свою малышку.
– Да с чего ты это вообще взял?! – не выдержав, спрашиваю, резко повернувшись к нему. – Она полностью исправна. Я каждые полгода её обслуживаю.
Арслан же не обращает внимания на мои эмоции. Спокойно продолжает тереть сыр, лишь на мгновение скосив на меня взгляд из-под полуопущенных век. Как будто муха мимо пролетела.
– Я успел загнать твою машину под навес. Иначе завтра ты бы её не нашла. С пяти метров до навеса я это и взял.
Округляю удивлённо глаза.
– Ты загнал мою машину? Но… когда? Ключ от неё…
– Лежал на комоде при входе.
–А…
Мне больше нечего сказать. Даже не помню, что я его там оставляла. И больше всего меня сейчас поражает даже не то, что Арслан сделал это для меня, не спрашивая. А то, что я приехала сюда и вмиг стала такой рассеянной. Потому что мозг работает на другое.
Заканчиваем готовку мы в молчании, но уже не таком гнетущем. На это уходит несколько часов, и Арслан всё это время находится рядом. Дальше он уже не особенно что-то готовит, так как остаются такие детали, которые способна выполнить только я. А если честно, дальше я не подпускала его сама. Но он не уходил. Стоял чуть поодаль или сидел на барном стуле, наблюдая за мной. Как охрана. Цербер. Почти незаметная, но ты ощущаешь эту защиту со всех сторон.
Дальше мы накрываем стол в гостиной, напротив камина и рядом с огромным окном, за которым бушует стихия. Два прибора, два бокала, две тарелки. Зрелище из раздела сюрреализма. Я и Арслан, вдвоём за столом, вдвоём в этом доме, далеко-далеко ото всех.
– Я… я схожу в душ и переоденусь, – говорю Арслану, когда всё готово, чувствуя липкую усталость во всём теле и нервозность ещё больше, чем до этого.
Время близится к полуночи. От ребят до сих пор никаких вестей. Связи до сих пор нет. А волшебная ночь всё ближе.
Арслан кивает, стоя у камина и глядя на играющее пламя. Его профиль в оранжевых бликах кажется высеченным из камня. И весь целиком он – жёсткий и недоступный.
Я нахожу ванную. В одной из спален, куда затаскиваю свои вещи.
Вода горячая, мощные струи на время смывают напряжение дня. Я закрываю глаза, пытаясь не думать ни о чём. Ни об Андрее, который куда-то пропал. Ни о том, насколько мы здесь с Арсланом.
Но я забываюсь и выходит то, что выходит.
В голове начинают крутиться картинки.
Зелёная листва деревьев. В этом плотном костюме слишком жарко. Не понимаю, как меня всё ещё не подстрелили. На мне всё ещё ни одной яркой кляксы от краски противников. Я замечаю его. Мы с ним в одной команде. Сердце пускается вскачь, когда он быстро машет мне рукой, чтобы я бежала к нему в укрытие.
Андрея и Юлю уже подстрелили, и они в лагере. Из нашей команды «выжившие» только мы с Арсланом.
Я сажусь на траву рядом с ним у дерева. На нас маски экипировки, закрывающие нижнюю половину лица. Свою я опускаю, потому что дышать в ней слишком тяжело. Арс проверяет обстановку. А потом поворачивается ко мне. Его взгляд застывает на моих приоткрытых губах, и я каменею.
С того случае в парке и его квартире прошёл год. Теперь я встречаюсь с Андреем, его другом. Я дала ему шанс, хотя всё ещё при взгляде на Арслана моё сердце бьётся неровно и как-то больно. Дыхание напрочь сбивается. А в животе становится тяжело. Всегда.