Рая Рок – Булочка-преподша. Запретный плод (страница 2)
– сумка с ноутбуком, как и стопка учебников, вываливается из моих рук с грохотом на пол…
– со всех сторон звучит протяжное «у-у-у-у…», а агрессор пропускает удар в скулу от прижатого к стене парня, потому что так же ошарашен узнаванием меня, теряет бдительность…
Парень валится на пол, и на него сверху тут же садится второй, они борются, первый пытается скинуть второго, останавливает его удары и знакомым низким голосом выплёвывает всякие крепкие ругательства. Я же стою пришибленная и мало что слышу из-за того, какой грохот в ушах из-за пульса. А ещё не вижу, потому что перед глазами разом всплывает всё то, что этот парень ещё недавно делал со мной, да и я с ним. В голове взрывается паника.
Я переспала с учеником?!
Я переспала с учеником! С тем, кому мне, судя по всему, в том числе, придётся преподавать!
Сколько ему лет?! Я надеюсь, он хотя бы не первокурсник?!
В коридоре внезапно раздаётся громкий свист, а затем и мягкий, но строгий мужской голос.
– Азаров и Фомин, прекратите драку! Иначе мне придётся доложить о ней Елизавете Аркадьевне.
Ученики расступаются перед молодым, высоким и стройным мужчиной в спортивном костюме. А вот и ещё одна звезда билборда с рекламой какого-нибудь Найка.
Парни не сразу, но поднимаются на ноги, ещё несколько раз порываются продолжить драку, хоть у самих и подбиты в некоторых местах лица. Но мужчина останавливает их, хотя не кажется, что они боятся его. Мне кажется, больше всех напугало упоминание директрисы. Их теми же угрозами отправляют в медпункт. Но только я смотрю на их удаляющиеся по коридору фигуры, парень из клуба оборачивается, наши взгляды встречаются. Его прищуренный, острый, заинтересованный моим нахождением здесь и мой немигающий.
Начинаю гореть сильнее. Всё ещё находясь в прострации, я приседаю и начинаю собирать вещи с пола.
И от неожиданности вздрагиваю, когда рядом присаживается тот мужчина, судя по всему, физрук, подрабатывающий моделью, и спрашивает с улыбкой:
– Новый учитель литературы? Вы в порядке? Я Константин, преподаю физкультуру здесь.
Киваю заторможенно, принимая от него книгу. И поднимаюсь на ноги.
– Агата Елизаровна, преподаю русский и литературу, если быть точнее.
А про себя добавляю: «И возможно, будущая безработная… если срочно не поговорю с этим парнем!»
Глава 3.
Первые две лекции проходят вполне сносно, если не считать затёртых до дыр шуточек о моём лишнем весе. Но такие вещи я уже научилась переживать более или менее спокойно. Когда ты работаешь с молодёжью, должен быть готов ко всему. Только вот я не была готова к тому, что среди них окажется тот, с кем у меня был секс. Офигенный секс, который я до этого дня мечтала повторить ещё и ещё, но…
Но теперь упавшие на меня факты, факты, грёбанные факты не дают мне думать о Достоевском и деепричастных оборотах, меня мучает тревога, из-за которой грудь сильно сдавливает, и я не могу дышать. В общем… хоть я и пыталась взять себя в руки, первые две лекции прошли ужасно, и дело не в студентах, которые стали моим боевым крещением. Знала, весь мой личный адский изюм ещё впереди.
Поэтому, когда все ученики отправляются на обед, я бегу на поиски кабинета тёти Инны. Она говорила, что ко второй паре уже будет здесь.
Застаю её на месте, как всегда красивую, ухоженную, любимую.
– О, Агаточка, и как тебе первый день? Всё хорошо?
– Если честно… тётя Инна, – возбуждённо выдыхаю, осторожно присев на одно из шикарных кресел напротив женщины, – ты можешь сказать мне, что за человек этот… Азаров или Фомин, светловолосый такой, высокий…
Глаза тёти округляются, и мои ягодицы автоматически сжимаются.
– А что произошло можешь сказать, Агат?
– Я немного накричала на него, а Елизавета Аркадьевна предупреждала, что…
Приходится рассказать о той драке, и наплести об опасении, что парень может преподнести мою попытку её остановить как-то невыгодно для меня, из-за чего меня могут уволить. Хотя уволить меня могут из-за кардинально другого. Это не просто академия. Это эпицентр отпрысков шишек, и, если кто-то узнает, если я не буду осторожна… мне точно не жить!
Тётя расслабленно выдыхает.
– Не переживай. Этот светленький – Родион Азаров, с первого курса. И хоть он парень непростой, жаловаться из-за такой ерунды точно не станет…
Всё, что звенит в моих ушах, – «с первого, с первого… парень, Родион…».
Тётя хочет спросить меня ещё о чём-то, но я просто сбегаю от расспросов, потому что мне кажется, она может догадаться, что дело тут не в драке.
В столовой, больше похожей на прилично недешёвое кафе, я выпиваю кофе, который, что приятно, для меня здесь бесплатный, общаюсь с тем приятным физруком Константином и немного расслабляюсь. Парня не вижу, что даёт спокойно обдумать ситуацию. Во-первых, я его не соблазняла. Это всё он. Прижался ко мне в танце, начал целовать шею, мацать, в какой-то момент обезумел совсем и потащил в коридор. Ну, ладно, я совсем не была против всего этого, хоть и была шокирована таким поворотом событий. Но я не знала, что он ещё… да я даже имени его не знала.
Чёрт. Весь этот анализ помогает плохо, потому что в ушах звенят слова папы – бывшего полицейского, которые он любил повторять при каждом удобном моём косяке.
«Незнание и дурость не освобождают от ответственности, Агата!»
В «свой» кабинет я захожу уверенной походкой и стараюсь не вглядываться в лица студентов, шумных студентов, которые плевать хотели, что звонок прозвенел, и в аудиторию вошёл преподаватель.
– О-о-о… – синхронно, после чего звучит смех и ожидаемые очень остроумные высказывания.
– Вот это курдюк!
– Кхм-кхм, можно вопрос? Вы новый континент?
– Ах-ахах!
– Пацаны, мне реально страшно. А вдруг она и нас сожрёт?!
– А где вы находите такую большую одежду? – спрашивает блондинка, накручивая на палец локон и невинно хлопая густыми ресницами. – Или на вас бывшие чехлы для диванов?
Очередная волна смеха.
Я снисходительно улыбаюсь, складываю книги и ноутбук на стол, вешаю сумку на стул и поворачиваюсь к группе первокурсников. Но только открываю рот, чтобы спокойно расчертить границы, как меня учила тётя Инна, застываю, натыкаясь на взгляд белокурого парня, сидящего рядом с той Куклой Барби. Он сверлит меня им исподлобья, и кажется, тоже вспоминает… всё.
Все мысли разом путаются, сердце начинает колотиться бешено, руки – подрагивать. Это сложнее, чем я предполагала.
Но как-то получается взять себя в руки, улыбнуться снова и произнести хоть что-то. Самое главное – не дать увидеть слабость, это всего лишь молодёжь. С парнем разберёмся потом…
– Меня зовут Лазарева Агата Елизаровна. Я ваш новый преподаватель литературы и русского языка. Впереди у нас насыщенная программа, сессия, и я советую вам не растрачивать свои ресурсы на мою фигуру. Ваши, несомненно, остроумные шутки, увы, не зачтутся в ваши итоговые результаты.
– А если мы с вами потрахаемся, это как-то повлияет на мои результаты? – насмешливо выкрикивает тот Фомин, с которым у Азарова была драка, и у которого из ноздри торчит окровавленная ватка, а на скуле цветёт синяк.
Я внутренне дёргаюсь от его слов, но только поднимается насмешливая волна реакции на его слова остальных, как в кабинете раздаётся презрительный и низкий голос Родиона.
– Заткнись, ушлёпок! И продолжай дрочить в правую, – осматривает остальных, пока Фомин тихо и с ненавистью что-то выплёвывает себе под нос, и на удивление большинство под его взглядом и правда замолкают. – Все заткнитесь, башка и так трещит.
Он смотрит на меня, я быстро киваю благодарно и отворачиваюсь. В этот момент появляется надежда на то, что всю эту ситуацию с сексом, возможно, получится замять…
Дальше лекция протекает почти спокойно. Не без маленьких эксцессов, естественно. Если в мою сторону и почти перестали прилетать шпильки, то между собой ученики продолжают говорить никого не стесняясь. Из-за чего мне приходится пару раз прикрикнуть. Это на удивление имеет эффект, не такой идеальный, но, по крайней мере, я на время перестаю быть незаметной.
Вся моя решительность поговорить с парнем обрушается, когда лекция подходит к концу. Ученики собирают вещи и быстро выходят, кто-то, проходя мимо меня, снова смеётся или что-то говорит, но я смотрю только на одного парня и ни на что не обращаю больше внимания. Он никуда не торопится. Как раз то, что мне нужно.
Но почему-то, когда Азаров проходит мимо моего стола, окликнуть его, задержать для разговора смелости у меня не хватает. Я просто немею всем телом, пока сердце разрывается грудную клетку, и беспомощно смотрю как парень идёт к двери.
Он хватается за косяк, выглядывает за пределы кабинета, как будто проверяя что-то, и… захлопывает дверь, запирает на замок с внутренней стороны, после чего оборачивается ко мне. Я вздрагиваю и быстро поднимаюсь с места в панике. В лопатки впивается стойкое ощущение, что не справлюсь.
– Ну привет. Булочка, – улыбается он хищно, медленно приближаясь ко мне.
Глава 4.
– Родион…
– Ты уже и имя моё узнала? Приятно.
Его расслабленность напрягает. Словно он владеет ситуацией, а я нет. Хотя, наверное, так оно и есть.
Глубоко вдыхаю и выдыхаю носом.
– Родион, то, что произошло неделю назад…
– Да, такое не забудешь, Булочка, – скашивает один уголок губ в усмешке и подходит совсем близко, что вся моя дыхательная гимнастика пошла на хрен. – А вот ты кое-что у меня забыла. Чтобы вернуться? Или чтобы одинокими вечерами я вспоминал о тебе?