Равиль Валиев – Воровской излом (страница 23)

– Мы сделали это, Сайгон! Ура!

Сайгон сбросил его руки, тревожно оглянулся и пробормотал:

– Хорош истерить, Рама! Двигаем на хату, нас Мамонт на дороге ждет.

Резкое опустошение охватило душу Бориса, не оставив и следа от былого возбуждения. Сайгон был прав – пора двигаться дальше, к неизбежному финалу этой истории.

Глава 2

– Схема простая и в то же время изящная. – Меркульев в возбуждении не заметил, как встал и начал ходить вдоль стола. – Организатор преступной группы Барсуков, главный инженер Казанской сортировочной станции, прекрасно осведомлен о характере грузов, проходящих через его хозяйство. Активная группа под руководством Мамонтова организовывала непосредственное изъятие наиболее ценных из них. Группа работала так – двое-трое непосредственных налетчиков взламывали нужный вагон. На полном ходу в условленном месте они выбрасывали заранее определенное количество груза и покидали состав. Другая группа подбирала товар и увозила в заранее приготовленное место. Работники станции, естественно, такие же соучастники, на ближайшей стоянке восстанавливали пломбы, и – все – не подкопаешься. Брали ровно столько, чтобы адресат мог списать потери на ошибку при погрузке.

Он наткнулся на внимательный взгляд Цепкова и резко остановился.

– Ну? – угрюмо подстегнул его генерал.

– А может, – неуверенно пробормотал Меркульев, – адресат знал и…

– Знал. – Цепков поиграл желваками и после томительной паузы продолжил: – Я попросил товарищей из Комитета проверить твоего Барсукова.

Он забарабанил пальцами по столу. Меркульев завороженно следил за генералом. Тот покряхтел и продолжил:

– Дело становится все сложнее, Александр Александрович. Оказывается, КГБ давно отслеживает его предпринимательскую деятельность. И есть весьма серьезные подозрения, что совсем не медикаментами балуются ребятки…

Он достал из ящика стола лист бумаги и подал его Меркульеву.

– При этом ниточки потянулись выше. В деле замешаны руководящие лица Главного управления Московской железной дороги, а может, кто и посерьезней.

Меркульев со всего маха сел на весьма удачно подвернувшийся стул.

На белом листе бумаги простым и сухим машинописным текстом определялся состав полученного в экспертизу порошка. Синтетический наркотик.

– Да, – невесело продолжил Цепков, – и работа организована масштабная. Представляешь объем преступного сообщества? На базе Казанского химико-фармацевтического завода наркотик готовят, а затем отправляют в Москву… В общем, вляпались мы с тобой, подполковник, в весьма грязную историю…

Он тяжело встал и прошелся по кабинету. Взял в руки графин с водой, пододвинул стакан, но наливать не стал. Посмотрел через плечо на Меркульева:

– Неладное что-то творится в нашей стране, Саша…

Генерал оставил в покое графин и вернулся на свое место. Тишина в кабинете давила, мешая сосредоточиться, но Меркульев не рискнул нарушить тяжелое раздумье начальника. Когда стало совсем невыносимо, прокашлялся:

– Кх-м… что будем делать, Василий Константинович?

Цепков поднял на него глаза и невесело усмехнулся:

– Хороший ты мужик, Меркульев, – неожиданно похвалил он подчиненного, – работящий. Работать будем, что еще делать? Министр уже в курсе. Пока нет отмашки на запрет, производим следственные и оперативные действия. На нашем уровне. Лентищев в курсе, но доложишь по форме, только без особых эмоций. Действуй!

Меркульев было вскочил, но тут же замер на месте.

– Чего еще, подполковник?

– Прошу разрешения на захват группы Мамонтова.

Генерал снова побарабанил пальцами.

– Рано еще. – Цепков подумал немного и откинулся на спинку стула. – Пока не будет четкого приказа, ворошить это осиное гнездо не стоит. Но хорошо, что напомнил. В справке о Барсукове мелькнула фамилия Эйхман – зам по общим вопросам Главного управления МЖД. Что-то там скользкое просматривается. Вроде родственники они… дальние. Прощупать бы, минуя Комитет, может, зацепка какая найдется.

Меркульев кивнул:

– Понял, Василий Константинович!

– Вот и давай, действуй! – Генерал вновь погрузился в чтение какого-то документа.

Меркульев мягко прикрыл дверь кабинета, кивнул майору и в задумчивости направился к двери. Странная получилась аудиенция. Весьма странная… Столько двусмысленностей в разговоре с начальством он давно не наблюдал. Только намеки и недосказанности.

– Товарищ подполковник! – догнал его окрик ординарца. – Вам срочный звонок, оператор перевел его сюда.

Пожав плечами, Меркульев взял трубку. Выслушал и медленно вернул ее майору.

«Молодец, Борис. Подтвердил рассказ генерала».

Каменная громада Управления Московской железной дороги прекрасно вписывалась в тяжеловесную улицу Краснопрудную, разделенную надвое рельсами трамвая. Идущая от Каланчевской, мимо трех вокзалов, Казанского, Ленинградского и Ярославского, она в это время оказалась основательно забита транспортом.

Едва объехав заглохшую на повороте с Красносельской улицы «Колхиду», служебная «Волга» Меркульева нырнула в переулок и остановилась. Водитель, молоденький лейтенант с залихватскими усами, молча выключил двигатель и вопросительно посмотрел на Меркульева.

– Подождем, – меланхолично распорядился тот.

– Я покурю? – впервые за долгую поездку открыл рот водитель.

Меркульев пожал плечами. Парень счел этот жест за разрешение и вылез из машины, слегка зацепившись кобурой за дверцу.

«Дисциплинированный сотрудник», – отметил подполковник. Он сразу обратил внимание на более ответственное отношение к службе у сотрудников ГУВД. В родном РОВД было чуть проще – он знал всех, его знали все.

И не всегда отношения были формальными – за десять лет службы в оперчасти Чертановского РОВД Меркульев навидался всякого и поэтому очень дорожил отношениями. Он знал: иногда простое доброе слово, произнесенное, казалось бы, без особого умысла, могло принести такие результаты, которых не удавалось добиться долгими трудами. При этом он твердо знал – слово опасней оружия. Оружие убивает один раз, словом же можно причинять вред бесконечно.

В управлении все было и проще и сложнее одновременно. Проще, потому что отношения редко когда выходили за рамки уложений устава, а сложнее – потому что под глянцевой пленкой кажущейся безмятежности таились водоворот взаимных перекрестных интересов, дележка влияния и внимания начальства в своих интересах.

Сегодняшняя встреча с генералом – не первая, и он был уверен – не последняя. Минуя непосредственного начальника, она оставляла странное послевкусие. Заставляла напрягать мозг, выискивая скрытые сигналы и намеки.

Он еще не привык к этой двусмыслице, но прекрасно понимал – это свойство присуще любой организации подобного масштаба.

С точки зрения качества работы уровень ее повысился многократно. Ему предоставили просторный кабинет, аккурат между кабинетами Цепкова и Лентищева, выделили адъютанта и помощников, служебный автомобиль и массу уголовных дел, стекающихся со всей Московской области. К счастью, должность зама по особо важным делам помогала отсекать откровенную текучку, оставляя действительно важные дела.

Но даже при этом, загруженный административной работой до предела, он вел дело Мамонтова с маниакальным упорством. И причина была не только в служебных обязанностях, он это нехотя признавал, она была связана с внутренним удовольствием – все же это его зона ответственности, его проверенная и отшлифованная годами работа.

Вот и сейчас, с радостью оставив на помощников текучку, он выехал на оперативные мероприятия, по-простому – на встречу с Эйхманом, выполняя то ли приказ, то ли просьбу генерала.

В лоб, понятное дело, тут действовать не следовало, поэтому Меркульев побеспокоился заранее. Давний его приятель и сослуживец, Мартынов Серега, с год как служил в Главном управлении пожарной охраны. Уговорить его не составило труда – Меркульева уважали и понимали: если он просил – значит, дело действительно важное. Впрочем, и он отвечал своим многочисленным приятелям тем же.

– Ого, Саныч! Впечатляет! – прервал его размышление Мартынов, внезапно появившийся в приоткрытом окне машины.

– Серега! – Меркульев выпростался из мягкого салона машины.

Они обнялись.

– Смотри-ка – все в форме! Красавец! – не выпуская приятеля из объятий, покачал головой Меркульев.

А смотреть было на что – зеленый китель как влитой сидел на ладной фигуре капитана.

– Да и ты, Сан Саныч, не бедствуешь! Вон на каком служебном транспорте передвигаешься. Да и звездочки, я слышал, другие на погонах имеются?

Меркульев оправил лацканы своего цивильного пиджака и нехотя признался:

– Есть такое… в управе сижу. Подполковника дали.

– Поздравляю! Заслужил, Саныч! – искренне порадовался Серега. – А я в надзор ушел, надоело по пожарам мотаться. Да и Светка всю плешь проела…

– Знаю, – нехотя прервал его Меркульев, – ты молодец, нужно использовать свой потенциал. Твоя епархия? – Он кивнул на здание.

Мартынов улыбнулся:

– Наши поднадзорные.

– Я позвонил в секретариат, предупредил их о приходе. Они ждут двух пожарных инспекторов с проверкой средств первичного пожаротушения. И что-то мне подсказывает, встречать нас будет нужный мне человек. Давай так – отработаем как надо, но когда останемся в кабинете, выйди на пару минут, хорошо?

– Будет сделано! – подобрался Мартынов. – Тем более у меня и предписание есть…