Равиль Валиев – Крест (страница 36)
Он повернулся к Матвею, долго смотрел на него и неожиданно грустно усмехнулся.
— Вот, Бог внука послал. Наверно пришло мое время. Тебе вот передал эту историю и на покой пора… Ибо для чего я столько лет живу, а, внучек?
Матвей не шевелясь сидел за столом, спрятав лицо в руки. Он поднял глаза и молча обвел взглядом комнату. Рассказ слишком потряс его — в душе звенела пустота, мысли путались.
Он одновременно и сочувствовал деду, и не мог простить его за то, что тот сделал. Матвей ни на секунду не сомневался в том, что поступи дед иначе, все сложилось бы другим путем. И жива была бы бабушка, и отцу не пришлось бы скрывать эту страшную тайну. Может, и его жизнь сложилась бы иначе, кто знает.
В ту же секунду его мучительно пронзила простая мысль — господи, а как его поступки воспринимает его сын? Маленький Антошка, как ему казалось всегда, еще глупый и несмышленый — он ведь тоже зависел от его решений и слов… И его жизнь в любой момент может пойти по любому руслу. Это понимание, очень больно и внезапно пробило брешь в его всегдашнем легкомысленном отношении к разваливающемуся браку. Он вдруг и сразу понял и начал принимать в своем сердце такое важное понятие как ответственность. И не только за себя, это-то было самое легкое, но и за окружающих его людей, людей, которые тебе доверяют.
Он остановил свой взгляд на нескольких фотографиях на стене — на них члены большой семьи. Поодиночке, парами и группами. И почти на каждой — его отец, молодой и веселый, дед Алексей Потапыч, гораздо моложе теперешнего возраста, какие-то женщины, дети и мужчины. На одной фотографии была изображена статная молодая женщина с перекинутой через плечо русой косой.
Он встал, подошел к стене и пристально присмотрелся к изображению. Сразу же и без подсказки понял — это его бабушка. К горлу подкатил комок. Он нежно провел пальцем по фотографии. Проговорил глухо, не поворачиваясь к деду.
— Знаешь, дед… я не хочу и не буду судить тебя… ты и сам себя уже осудил. Только все это неспроста… и моя жизнь — через пень колоду, и у отца то же самое — не все в порядке… и Бог не просто так меня сюда привел…
Он замолчал, глубоко задумавшись. Перед ним мелькнула вся его незатейливая жизнь — от момента, когда он начал себя помнить и до сегодняшнего дня. Матвей повернулся — притихшая Анастасия и дед зачарованно смотрели на него не произнеся ни слова. Посмотрел в глаза деда.
— Знаешь, мне кажется — та вина, которая на тебе, она и на весь наш род пала… Нужно сделать что-то такое, что избавит тебя от этого… а заодно и нас с отцом освободит от проклятия…
Он нахмурился, глядя на ожидающих продолжения его слов деда и Анастасию. В голове блеснула и начала расцветать какая-то заманчивая и многообещающая идея. Пожевав губу, задумчиво спросил:
— А та церковь… что с ней сейчас?
Дед пожал плечами, посмотрел на задумчивую Анастасию.
— А ничего там нет… сначала, после того пожара — пустырь был, потом пробовали какие-то постройки поставить, фундамент-то целый остался, только без толку… то пожар, то еще что… так и стоит участок, травой заросший…
Боясь спугнуть пришедшую мысль, Матвей почти не слушал деда. Пока еще призрачный, но уже начинающий формироваться план захватил его. Он поднял палец и значительно проговорил:
— Вот — все срослось! И деньги эти, и встречи все и мой путь сюда! Я знаю, что нужно делать! — он обвел всех торжествующим взглядом, — мы должны построить новую церковь на месте старой! Отдать долг всем погибшим! Вот!
Дед, открыв рот, смотрел на Матвея. Анастасия нахмурилась, явно просчитывая варианты. После паузы дед с сомнением в голосе произнес:
— Так как же это? Это же такой труд… деньги, материалы…
Анастасия вдруг встала и, сделав несколько шагов, подошла к Матвею. Посмотрела в его глаза и неожиданно трижды поцеловала его в обе щеки. Затем развернулась к удивленному деду и твердо произнесла:
— Его послал нам Бог! Это самое лучшее дело, которое мы можем сделать для людей… и еще при церкви приют нужен — для страждущих, веру в себя потерявших! А за деньги не беспокойся, Ляксей Потапыч! Преподобный Сергий Радонежский, тоже вон со скита начал… Бог дает замысел, даст сил и на его реализацию!
Матвей захлопал в ладоши, привлекая внимание, затем заговорщически подмигнул им и отошел к двери. Взял сумку и поставил ее на край стола. Грязная, покрытая пылью и надорванная в некоторых местах, она сейчас представляла жалкое зрелище. Тем не менее Матвей гордым и широким жестом указал на нее.
— Вот! — от того, что решение было принято, Матвея просто-таки распирало от удовольствия, — здесь деньги! Много денег!
Он медленно потянул за молнию, засунул обе руки внутрь и вытащил полную горсть денежных пачек. Дед и Анастасия оглушенно замерли. Матвей меж тем потряс деньгами и ссыпал их обратно в сумку. Пояснил:
— Хватит на все! Думаю, человек, из-за которого я здесь, и который пострадал из-за них, был бы не против такого применения! И знаете, еще что…
Он с видимым удовольствием широко развел руки, словно разом охватывая все вокруг.
— Я подумал, и понял — никуда я отсюда не поеду! Вся моя жизнь — череда суетливых кривляний, а здесь мой дом… — он подшел к деду и Анастасии, обнял их, и с нежностью проговорил: — Здесь мои родичи, дальние и близкие — я теперь не одинок! А церковь мы построим… Обязательно!
Глава 7
Они шли по темной улице и изо рта у них вырывался пар. К вечеру резко похолодало и по-осеннему хлесткий ветер выдувал остатки тепла из потрепанной одежды Матвея. Он сгорбился и, запахнув полы пиджака, тихо чертыхаясь под нос, спешил за быстро идущей Анастасией. В ее руках теплился фонарик, освещающий небольшой кусочек дороги под ногами. Мерцающее звездное покрывало радовало глаз, но совершенно не помогало в ориентировании на этой пересеченной местности. Насколько помнил Матвей, идя днем по этой же дороге, здесь не было стольких препятствий и помех. Сейчас же он постоянно налетал на какие-то весьма колючие кусты, спотыкался о невесть откуда взявшиеся кочки и рытвины. Анастасия нетерпеливо вырвалась вперед, нимало не смущенная темнотой — очевидно, эта дорога ей была знакома как свои пять пальцев.
Матвей уже не раз пожалел о том, что не остался ночевать у деда. Они еще долго сидели, планируя и по-разному раскладывая возникшие возможности. Матвеевская идея о церкви пришлась весьма кстати — небывалый энтузиазм охватил деда и Анастасию, они, горя глазами и перебивая друг друга, предлагали разные варианты ее реализации. На Матвея же снизошло давно им неведомое спокойствие. Он с улыбкой наблюдал за ними и лениво проводил ревизию своих мыслей.
В отличие от своих, простых и незатейливых, партнеров он понимал всю сложность предстоящих дел, но его это нисколько не пугало, а только придавало остроту его существованию. Матвей решил пока отложить окончательное решение по сумке. Он справедливо размышлял — лучше отсидеться в глубинке, переждать основную фазу поисков, а затем уже с новыми мыслями и силами включиться в эту опасную игру.
Вот только маме нужно было как-то сообщить о себе, успокоить. С удивлением он выяснил, что в век всеобщего отелефонивания народных масс, в деревне почти ни у кого не было мобильного аппарата. А те, которые были, работали только в одной точке деревни — с высокого холма на окраине. Беспокойные и хлопотливые хозяева мобильных сетей пропустили это малозначимое селение и не установили здесь своих ретрансляционных антенн. Телефон был у Анастасии, и она сбегала за ним, пока Матвей с дедом упоенно разговаривали.
Дед жадно слушал рассказ Матвея о жизни своего отца, неразрывно связанной с его собственной судьбой. Матвей все время сбивался с датами, местами — память не всегда точно выдавала свои сведения. Но деда это нисколько не смущало — полностью погрузившись во фрагментированную историю, он шаг за шагом проживал все события и перипетии в жизни своей неслучившейся семьи. Он охал и участливо кряхтел, слушая рассказ о нелегких временах в жизни отца — учебе, первых шагах в рабочей профессии. Искренне радовался его успехам и повышениям по службе. Вытирал выступившую слезу, когда Матвей рассказывал о том, как папа и мама познакомились, об их первых и неловких годах совместной жизни. С любовью и сочувствием смотрел на Матвея, когда тот перешел на рассказ о своей, не всегда ровной и счастливой жизни.
И вот ведь интересно, рассказывая об отце и глядя на деда он понимал — да ни хрена она была не сложная, так, мелкие и несущественные события. На фоне этой трагедии все остальное было мелкой рябью на поверхности бушующего моря.
В ответ дед рассказал обо всех оставшихся родичах, которых набежало немалое количество, живущих в деревне и уехавших на просторы огромной страны. Объяснил все сложные связи, существующие между ними. К своей тайной радости Матвей выяснил, что Анастасия ни по какой линии не являлась ему родственницей и вообще жила одна, на другом конце деревни. Она была пришлой, что открывало для него пока еще смутные и неоформившиеся возможности.
К ее приходу они договорились до хрипоты и опились черного чая, который дед не ленился заваривать раз за разом. Матвей догадывался, что Анастасия намеренно задержалась с приходом, и был очень благодарен ей за это.