Равиль Валиев – Крест (страница 13)
Матвей собрал всю свою волю в кулак, разжал пальцы и прыгнул в двигающийся под ним вагон.
Часть третья
Глава 1
«Какой же русский не любит быстрой езды?» — вопрошал классик, не испугавшийся предать огню собственную рукопись. Безоговорочно согласимся с ним — как ее не любить, коли скорость ох как нужна в этой стране, «что ровнем гладнем разметнулась на полсвета, да и ступай считать версты, пока не зарябит тебе в очи».
Дороги в России связывают не города, они связывают географические точки, расположенные друг от друга на таком расстоянии, что непривычному европейцу кажется будто земля растягивается в этой стране, убегая от путешественников.
К тому же внешне похожие как две капли воды, эти бескрайние края создают впечатление, что время останавливается, и здесь совсем не действуют законы, открытые господином Эйнштейном. Только тонкий взгляд россиянина отмечает едва заметные изменения, показывающие, что пройден огромный путь.
Состав отмотал уже порядочное расстояние, давно выйдя за пределы и старого завода, и родного города, а Матвей все не мог успокоиться. Прошел кураж его отчаянного поступка, уже по десятку раз прокрутил он в голове последние события, но покой все не приходил. Разгоряченные мышцы звали к продолжению бега — адреналин в крови все не хотел возвращаться к обычному уровню.
Вспоминания бесконечным кругом крутились в его голове, заставляя вновь и вновь проживать все то, что он сделал.
Его прыжок, как ему показалось сначала, был удачен — он приземлился прямо в центр кучи щебня. Впрочем, оказавшегося совсем не гостеприимным и мягким, как виделось ему сверху. Разогнавшийся вагонв ышиб почву из-под его ног, и он кубарем покатился к его торцу, безуспешно ища опору. Пребольно шарахнувшись боком о металлический край вагона, он в последнюю минуту успел схватиться за торчащий в борту, бог знает для каких надобностей, крюк. Он-то резко остановился, но сумка, подчиняясь силе инерции, перекатилась через него и вывалилась в пространство между вагонами, рывком потянув его за собой. Матвей застыл в неудобной и опасной позе — ноги остались в вагоне, а корпус повис аккурат над грохочущей автосцепкой. Все его тело сейчас держалось только на одной руке, и Матвей, отчетливо видя убегающие под следующий вагон шпалы, понимал — если он не удержится, конец будет страшным. Осторожно, балансируя на краю вагона, он подтянул непослушную сумку к себе и с облегчением перевалился внутрь, в безопасную зону между бортом вагона и конусом щебневой кучи.
Выдохнув воздух, осмотрелся. Состав двигался между высокими стенами, пробиваясь на оперативный простор — открытые металлические ворота указывали на границы завода. Матвей оглянулся и успел увидеть всю троицу, стоящую на краю разрушенной стены — грозящий кулаком главарь поддерживал Петруху, а Николай занимался своим делом — стрелял. Эта картинка мелькнула и пропала за поворотом. Матвей вскочил, с трудом удерживая равновесие, поднял сумку над головой и закричал в сторону удаляющегося завода. Надсаживая горло, пытаясь перекричать перестук колес, грохот и свист ветра:
— Ну и что? Твари! Съели?
Затем рухнул на щебень и от избытка распирающих эмоций несколько раз ударил по сумке. Он спасен! Пришел конец этому нелепому и опасному приключению! Сейчас он слезет, позвонит шефу, расскажет ему все — и про бандитов, и про деньги, и про, Матвей печально вздохнул, Серого… отдаст ему эту треклятую сумку и пускай шеф сам придумывает как разрулить ситуацию. А потом — домой, к маме, к ее вкусным пирожкам!
Краем сознания Матвей понимал, что вряд ли это все закончится так просто, но в это хотелось верить, истово, не задумываясь. Потому что, как только он начинал думать — становилось страшно.
Поезд тем временем и не думал тормозить, даже начал набирать скорость, радостно грохоча на стрелках. Вокруг мелькали заросшие дачные участки — город закончился. Матвей перегнулся через край и с сомнением посмотрел на опасно мелькающий откос — прыгнуть на такой скорости было равносильно самоубийству, а он, после всего случившегося сегодня с ним, был к этому абсолютно не готов. Он тоскливо осмотрелся и покорно прижался спиной к металлической стенке. Что же, рано или поздно состав остановится, ну не может же он двигаться вечно?
В голову незвано вкралось воспоминание об одном, корейском, кажется, фильме — в постапокалиптическом мире, покрытом снегом и льдом, без остановки, по замкнутому транспланетному кругу мчит гигантский поезд, населенный остатками людей. В первых вагонах состава живет правящая элита, во множестве последних — простые люди. Как водится, царящее неравенство вызывает справедливое восстание. И все там заканчивается как-то по-голливудски, хотя Матвей и не помнил как. Он усмехнулся, представив двигающийся бесконечно состав со щебнем.
Однако становилось не до смеха. Свинцовое небо грозило вот-вот разродится дождем, а встречный ветер продувал одежду насквозь. Матвей спустился пониже, закрываясь от ветра бортом вагона. Затем и вовсе лег, попытавшись завернуться в совсем уже превратившийся в черт знает что пиджак. Он бросил сумку под голову и, попытаясь уложить ее поудобней, нащупал снизу несколько маленьких отверстий. Заинтересованный Матвей снова сел и перевернул сумку вверх дном. С удивлением он увидел, что в нескольких местах ткань сумки была пробита пулями. Протолкнув в одно из отверстий палец, он пошевелил им внутри. Затем перевернул сумку и потряс. На подставленную ладонь упала почти не деформированная пуля.
Матвей долго смотрел на нее, вспоминая, где и в какой момент преследования этот маленький комок металла мог прервать его жизнь. Господи, спаси и сохрани…Ему до слез стало жалко себя, и он в очередной раз поразился — неужели это все происходит с ним?
Чувство нереальности овладело им, все окружающее показалось каким-то дрянным бредом. Все это не имело никакого смысла, и вся давешняя его жизнь, и последние события — все было мороком. Остался только этот бешено несущийся поезд и бесконечность, расстилающаяся ему под колеса. А он несется, как тот корейский поезд сквозь снег и метель, в будущее, которого тоже нет.
Матвей меланхолично выставил руку за борт и разжал ладонь. Пуля канула в грохочущую пустоту.
Он безразлично посмотрел на сумку, затем решил открыть ее. Посмотрел на плотно уложенные пачки пятитысячных купюр в банковской оболочке, зачем-то расправил края упаковки и равнодушно закрыл молнию. Все тлен…
Бросил сумку на щебень, лег на нее головой. Поплотнее укутавшись в пиджак, долго смотрел в серое небо и неожиданно для себя уснул.
Глава 2
Ему снилась какая-то безумная фабрика — вокруг утопали в дыму и диком грохоте нелепые станки, на которых работали странно одетые работники. Все вокруг резало глаз яркими, кричащими красками. Под, почти невидимом из-за высоты, потолком мультяшные лучи солнечного света пробивали серые тучи, внутри которых изредка мелькали лиловые молнии.
Матвей, одетый, как и большинство находящихся здесь, в красный клетчатый костюм с жабо на шее, катил синюю детскую коляску, наполненную черными, лоснящимися кубами. Его цель — далекая дверь с яркой, далеко видимой вывеской, написанная почему-то с дореволюционным ер е м «Выходъ», постоянно перемещалась по обширному пространству, и Матвею приходилось отчаянно лавировать, объезжая работающие механизмы и злобных работников, норовящих дать ему затрещин.
Сумма полученных тычков уже превысила все мыслимые пределы, но Матвей, тихо подвывая от боли, катил проклятую коляску к ускользающему выходу. Увидев его совсем близко, Матвей прибавил ходу, но со всего маха нарвался на удар особенно отвратительного работника. Матвей упал, а его обидчик наклонился и громко заорал, брызгая слюной в его лицо.
— Ты чё здесь развалился, бомжара? Нашел место, где спать, придурок!
Матвей в панике открыл глаза, и тут же закрыл их рукой — в лицо бил луч ручного фонаря. Прищурившись и отводя глаза, он сумел рассмотреть его владельца — краснолицего мужичка с седыми бровями, одетого в оранжевый жилет поверх фирменного железнодорожного кителя. Основательно стемнело, и Матвей понял, что состав все-таки куда-то пришел. Вокруг светили фонари и слышались гудки работающего железнодорожного транспорта. Станция… — мельком подумал он. Додумать мысль не дал назойливый железнодорожник — он стоял снаружи вагона, держась одной рукой за его край, а другой тыкая фонарем в лицо Матвея. Матвей в очередной раз отвел фонарь и хрипло попросил:
— Уберите фонарь, пожалуйста. Что вы его мне в лицо тыкаете?
Мужичок вначале растерялся, а затем возмущенно заверещал, брызгая слюной, почти так же, как тот отвратительный гном из сна.
— Офигеть! Ты посмотри на него — развалился здесь! Ты хоть понимаешь, что вагон сейчас под разгрузку пойдет? А, ханурик? Это хорошо, мы все вагоны проверяем! А если бы просмотрели??? А ну — давай отсюда, придурок!
Матвей приподнялся, взял сумку и с сомнением огляделся. Вопросительно посмотрел на мужичка.