Равиль Бикбаев – Боец десантной бригады (страница 8)

-Кто ещё пойдет? – кисло осведомляется Витёк.

-Иди Филона буди, а я тут радиста подожду.

Уходит, успевший в свои двадцать лет дважды женится Витёк, а я жду связиста, покуриваю в кулачок и слышу как:

-Ну почему я? – возмущается Филон.

А потому ребята, что не охота мне своих друзей Лёху и Муху под пули подставлять, они ж не виноваты, что с таким раздолбаем как я дружат. Простите ребята, но кому-то же надо идти, а то и в самом деле, посекут нашу роту с пулеметов, а нас и так всего да ничего осталось. Подходит связист, тоже весь недовольный, я его давно знаю.

-Герка? – чуть улыбаюсь я, - Привет!

-Век бы тебя не видеть, - зло бурчит расстроенный и не выспавшийся Герка, - таскайся тут с тобой.

У связистов, тех кто на своем «горбу» таскал полевые радиостанции, служба тяжкая была. «Морда в мыле, жопа в грязи! Вы откуда? Мы из связи!» - так про них говорили. То, что рация тяжелая это ещё полбеды, а вот то что их первыми убить старались вот это да, вот эта уже беда. Снайпера обучают не только хорошо стрелять, его ещё учат кого надо убить первым. Офицер он на операции в полевой форме ходит, от солдатской ее не отличишь. А вот связиста сразу по антенне рации видно. Убей связиста, парализуй управление боем, вот чему учат снайпера. Редко ходили связисты в разведку, не шли передовым дозором, а вот потери несли. Били по ним снайпера, и часто очень часто приходило пополнение во взвод управления, на замену раненым и убитым.

Вот и собрались вся группа. Четыре человека, две связки бойцов. Все лишнее снаряжение оставили. Идем налегке. Только у плотного, сильного и выносливого Герки за плечами рация. Подходят взводный, ротный и начштаба батальона.

-Удачи! – только и говорит Сашка и каждого легонько хлопает по плечу.

-Держи, - Акосов протягивает мне флягу в матерчатом чехле, - выпьешь с ребятами.

-А это на завтрак, - передает Филону две банки тушенки обмазанной солидолом капитан Эн. Они с одного города земляки.

-Счастливо! – шепотом желает замерзший Баллон, когда мы проходим мимо его поста и довольно улыбается, когда я кидаю ему сверток с трофейным халатом.

Пора. До рассвета еще четыре часа, а все равно пора. Рассветные часы они самые сладкие, самые сонные. Спите спокойно духи гор, мы постараемся вас не потревожить, мы тихонечко пойдем, стрелять первыми не будем, по крайней мере до рассвета.

Это только кажется, что ночью тьма непроглядна «ни видно ни зги». Не раз я ночами по горкам в разведке и дозоре ползал и часовым на посту по ночам бдил. Во всех военных ипостасях срочной службы побывать довелось, и точно вам скажу: «жить захочешь и ночью где надо пройдешь, что захочешь то и увидишь». И ближе, солдат, ближе к горкам да к камешкам жмись, они даже ночью тень отбрасывают, прячься в этой тени солдат вот тебя и не увидят. Сам стань духом солдат. Горы они духов любят.

Идем попарно в тени прячемся. Первая группа я и Витёк, вторая Филон и Герка. Уже и наших постов не видать. Вниз по тропке мы спустились, идем по расщелине, камешек под плавным скользящим шагом не брякнет, амуниция на теле не звякнет, только «фибры души» вибрируют, но их слышишь только ты один.

А ведь должны они за нами наблюдение вести, обязательно должны. Может уже и засекли нас?! Вот подпустят поближе и вот как от той, такой удобной для засады, кучки камней как даст по нам очередь душман и амбец. Останавливаюсь и чуть пригнувшись напряженно слушаю. Не горы слушаю и не ночь, а свои «фибры души» слушаю. «Иди, нет там никого» - шепчут мне «фибры» и я делаю плавный скользящий шаг вперед, за мной Витёк, увидав что мы пошли поднялись с камней и Филон с Геркой.

Я в силу воспитания и образования был умеренным материалистом и атеистом. Мистикой и паро-аномальными явлениями никогда не увлекался. А тут в Афгане проникся, почти всегда знал откуда по мне стрельнут и куда надо упасть. Даже чужие взгляды чувствовал, не каждый, а тот взгляд когда на тебя уже сквозь прорезь прицела смотрят. Не знаю, что это было. Третьего глаза у меня нет, а астральное тело за меня в разведку не ходило и вообще экстрасенсорными способностями я не обладаю. А вот «фибры души» есть и вибрируют они все сильнее.

Обходим подозрительную кучку камней, точно некого нет. Прошли всю расщелину, за ней межгорную долину и вверх на следующую гору поднимаемся. Гора хоть и высокая, но пологая, можно минуя тропу идти. На тропе могут быть мины, ночью их заметить трудно, лучше без дороги вверх по склону карабкаться. Да куда они эти душманы хреновы провалились? Может ушли? И зря мы медленно передвигаемся мягким скользящими движениями по черным камням афганских гор. Нет не зря! Так завибрировали «фибры души», аж каждой порой кожи их почуял. Засекаем пост и тут же ложимся. Ждем стрельбы, шума гама, нет ничего. Поползли.Вот они. Четверо с винтовками и один пулемет РПД[11] на сошках. Спят милые, небось тоже утомились за день, вот и улеглись в ложбинке, завернулись в халаты и спят. Спите «родные», спите, мы вас ничуточки не побеспокоим, мы вас сонных резать и стрелять не будем, мы вас тихонечко обойдем, мы только аккуратненько отметим вашу позицию, а потом тишком координаты и ориентиры передадим, вот вас утречком из минометов и накроют. Счастливых вам снов духи. Баю баюшки-баю, спите крепко на посту, а десантник то волчок, утром цапнет за бочок. Еще две позиции с пулеметами обнаружили. И только на одной не спали, зато разговаривали, негромко, да мы услышали. А еще несло от их укрытия острым пряным запахом джарса. Обдолбались духи и ничего не слышат. Обошли их осторожненько. А вот у этой группы оружие серьезное было, засекли мы торчащий из камней ствол ДШК. А грамотно их позиции расположены. Спустятся утром две батальонные роты вниз в межгорную долинку, вот тут-то их перекрестным пулеметным огнем и накроют. Третья рота, что будет с нашей высоты прикрывать движение первых двух, конечно откроет заградительный огонь и вертолеты на подмогу подойдут. Да только пока это начнется, у нас от личного состава хорошо если же половина останется.

Условным жестом показываю Витьку: «Сваливаем». Поползли, за нами Филон с Геркой.

Нам теперь тоже надо позицию подобрать, так чтобы под огонь своих не попасть, и из пулемета и автоматов наши роты поддержать.

На другую горку параллельную той на которой духи расположились, забираемся и осматриваемся, нет никого. Высотка удобная, постов нашего батальона с нее почти не видно, зато позиции духов хорошо заметны. Герка по рации передает ориентиры. Всё дело сделано.Окопы копать нет ни сил ни времени, скоро рассвет. Из камней укрытия понаделали, есть где голову укрыть и ладно. Хоть и устали, а сна ни в одном глазу нет. Выпить и пожрать надо. Филон штык – ножом вскрывает военный деликатес банки с тушенкой, Витёк руками ломает черный хлеб, Герка облизывается. Я снимаю с ремня фляжку в матерчатом чехле, отвинчиваю колпачок, выдохнув воздух и от предвкушения алкогольного блаженства закрыв глаза делаю глоток.

-Ну ротный, ну и сука! – проглотив холодную жидкость и с трудом подавив негодующий вопль, змеюкой шиплю я.

-Ты чего? – вскинулся Витёк.

Молча передаю ему флягу. Витёк делает глоток, сморщившись сплевывает и негромко матерится.

-Вы это чего ребята? – растерянно смотрит на нас Герка.

-А ты сам попробуй, - предлагаю я, а Витёк передает ему флягу.

-Чай как чай, - выпив, недоумевает Герка

-Это не чай, а верблюжья моча, - все еще негодую я, вспоминая как торжественно передавал мне флягу командир второй роты гвардии капитан Акосов.

Верблюжьей мочой у нас звали напиток, приготовленный из «верблюжьей колючки», жажду то он хорошо утоляет, но не водка, далеко не водка.

-А ты думал, – ехидно ухмыляется Филон, - тебя спиртом наградят? – Предлагает, - Губы скатай и садись тушенку жрать.

Тушенка свиная с армейских складов. В обмазанной солидолом банке один свиной жир и немного мяса.Намазали на куски черного хлеба жира, чавкая съели, запили «верблюжьей мочой». Покурили. Вот и все, светает уже. Запищала рация. Герка одевает наушники и микрофон.

-Комбат, - вполголоса говорит он, - требует уточнить ориентиры для ведения огня.

-Вот ты и уточняй, - предлагаю ему я и уже Филону с Витьком:

-Расползаемся ребята, наши сейчас огонь откроют.

Каждый в своё укрытие залег, оружие к бою, и одна радость, что так и будем лежать, пока наши роты подавив огневые точки не пройдут мимо нас по извивающейся горной тропе. Хоть часика три отдохнем.

С нашей высоты хорошо заметны такие далекие и совсем не страшные разрывы мин. Открыли минометчики огонь, все три расчета, по одному с каждой роты. Только мимо, не там ложатся мины, совсем не там где мы ориентиры указали. Духи молчат, себя не обнаруживают. Им то что, смеются небось над нами, разрывы в ста, ста пятидесяти метрах от их укреплений ложатся.

-Куда ты бьешь урод? Ты куда целишь под такую твою мать, – весь вспотев корректирует огонь Герка, - я тебе который раз повторяю, ориентир номер один это куча камней, бери влево сто метров там их пулемет …

-Я тебе где другие ориентиры возьму? – после короткой паузы кричит он, - тут кроме камней нет ничего … Сам пошел на х..й! Какие градусы? … откуда я знаю … Нет! Нет! Нет накрытия …

Корректировка огня, это наука. Тут требуется точная привязка топографической карты к местности, тут нужны заметные ориентиры, тут необходим армейский дальномер со специальной сеткой делений. Нет у нас ничего. Как слепой объясняет глухому как ему в незнакомом городе попасть в другой район, так и мы корректируем огонь. Нет! Нет накрытия. А как мы могли ночью лучше ориентиры выбрать? Тут нет зацепок для прицела, горы они есть горы. Надрывается в микрофон Герка: