Рацлава Зарецкая – Такая разная любовь (страница 64)
Подойдя вплотную ко мне, он тяжело вздохнул и хриплым голосом сказал:
— Мой отец умер.
Глава 21
И вспыхнет пламя
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я полностью взяла на себя организацию похорон, потому что Антон был вообще не способен что-либо делать. Смерть отца потрясла его настолько, что он практически ни с кем не разговаривал. Лишь однажды, когда я сидела рядом с ним в его гостиной, Антон поднял на меня пустой взгляд и сказал:
— Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал…
— Позвонил бы маме — она бы помогла с организацией.
Антон помотал головой.
— Ей всегда было на него плевать.
— Что между ними пробежало? — осторожно поинтересовалась я.
— Эгоизм, гордость и недопонимание.
Больше Антон не сказал ни слова. Откинулся на диван и включил телевизор. Я же ушла в кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов — за весь день я съела только батончик с орехами и стакан кофе.
Все эти несколько дней я жила у Антона. Вернее, просто приезжала к нему вечером и оставалась до утра. Оставить его одного в таком состоянии я не могла. Сначала я хотела отвезти его к себе, где за ним по очереди присматривали бы Машка, Кристя и Дракон, но Антон наотрез отказался, упрямо заявив, что останется в квартире отца.
Наскоро слепив два бутерброда с сыром и ветчиной, я направилась обратно в гостиную. В коридоре мой телефон настойчиво завибрировал в заднем кармане джинсов, и мне понадобилось изогнуться как гимнастке, чтобы не выронить тарелку с бутербродами и достать телефон.
— Как дела, малыш? — спросил Саша. Голос его был уставший и мне показалось, что в нем сквозили разочарование и грусть.
— Сносно, — тихо ответила я.
— Как Машина подруга? Держится? — Я сказала ему, что у близкой подруги Маши умер отец, и сейчас мы помогаем ей не сорваться и организовать похороны.
Взглянув на задремавшего Антона, я ответила:
— С трудом. Сейчас уснула. Завтра утром похороны. Скоро этот кошмар закончится.
— Если что-то нужно, говори — я сделаю.
— Хорошо. Спасибо.
Мы еще немного поговорили, а потом Саша пожелал мне спокойной ночи и отключился. Я убрала телефон в карман, тихо прошла в гостиную и, аккуратно присев рядом с Антоном, принялась жевать бутерброды и смотреть передачу про путешествия.
Антон во сне дергался и что-то тихо бубнил, а потом вдруг плавно завалился на меня и положил голову мне на плечо. Я так и застыла с бутербродом во рту, ни в силах пошевелиться. Аромат его одеколона, смешанный с его личным запахом, ударил мне в нос. Перед глазами запрыгали сцены из прошлого: как Антон клал голову мне на колени, как обнимал меня за талию и утыкался носом в мою макушку, как прижимался ко мне ночами и обдавал горячим дыханием мою кожу.
Сердце тут же бешено заколотилось, а дыхание начало прерываться.
Я отложила тарелку с недоеденным бутербродом в сторону и зажмурилась — надо успокоиться и прогнать эти чувства. Антон всего лишь привалился ко мне во сне, а моё тело уже сходит с ума от его близости. Кошмар!
Просидев так минут десять и более-менее успокоив себя, я аккуратно встала и, придерживая Антона, уложила его на подушку.
— Не ходи завра на похороны, — вдруг прошептал он, ухватившись за мою руку.
— Что? — удивилась я. — Почему?
— Я так хочу.
— Но ты…
— Не ходи, — тихо, но твердо сказал он.
И я согласилась. Раз он так хочет — пусть. Однако все же завела будильник, чтобы приготовить Антону завтрак и помочь собраться.
Каково же было мое разочарование, когда я проснулась, а Антона уже не было.
Прошлепав в кухню, я заметила, что на холодильнике, под магнитом, висит записка: «Я знал, что ты вскочишь рано, чтобы напроситься со мной, поэтому ушел раньше».
Я несколько раз перечитала записку, хмыкнула, быстро собралась и ушла из этой холодной и одинокой квартиры.
Вернувшись домой, я сразу же завалилась спать, потому что делать ничего не хотелось. Мои домочадцы не сказали мне ни слова — наверно, поняли, что я не хочу разговаривать.
Провалявшись в полудреме до полудня, я все же решила, что пора вылезти из своей комнаты. Проверив телефон на наличие сообщений и звонков от Антона, я разочарованно вздохнула и вышла в гостиную. Машка с Драконом сидели в разных концах дивана и сосредоточенно смотрели телевизор. С кухни доносился веселый смех Кристи и идиотское ржание кого-то из ее дружков — то ли Кактуса, то ли Мутного.
Я достала из наших общих запасов пачку чипсов и уселась между братом и подругой.
— Как Антон? — тут же спросила Машка.
Я пожала плечами и отправила в рот несколько чипсин.
— Как ушел на похороны, так еще и не звонил.
— Думаю, ему надо побыть одному, — подал голос Дракон. — Все обдумать и осознать.
Машка согласно закивала. В кои-то веки она была согласна с Огневым.
— Ну да, наверно, — пробубнила я, хрустя чипсами.
Антон объявился под вечер. Без звонка пришел прямо ко мне домой. Хмурый, уставший и потрепанный. Если бы не знала его, решила бы, что он пил весь день. Маша сочувственно глядела на него, пока он разувался в прихожей. Хоть ей и не нравились наши странные отношения, но сейчас, в трудный для Антона момент, она вела себя сдержанно и была даже немного радушной.
— По-моему, он совсем сломленный, — шепнула мне подруга. — Не приставай сегодня к нему с расспросами.
Я кивнула в знак согласия, взяла Антона за руку и отвела в свою комнату.
— Тебе сделать горячего шоколада? — тихо спросила я.
Он кивнул. Я ушла на кухню и, спустя пять минут, вернулась с дымящейся кружкой.
— Я добавила зефир, — сказала я, протягивая Антону напиток.
Он кивнул, взял кружку и нервно отпил содержимое. Руки у него слегка подрагивали.
— Может, тебе покурить? — предложила я. — У меня как раз осталась несколько сигарет.
Антон сделал ещё один глоток и сказал:
— Да, было бы славно.
Я полезла в сумку, нашарила на дне мятую пачку и вышла на балкон. Антон следом.
— Спасибо, — сказал он, выдыхая дым.
Я печально улыбнулась и погладила его по руке. Мы стояли на балконе и курили. Я молча ждала, когда он сам начнет говорить. Рассказывать, что у него сейчас на душе, какого ему. Ждала и дождалась.
— Я останусь на ночь? — спросил Антон, докуривая сигарету. — Не могу я в эту квартиру сейчас идти.
— Оставайся. Ребята не будут против. Наоборот, они за тебя переживают.
— Я завтра же уеду, меня
Он, конечно же, имел в виду Москву. Однако это
Я представила, кто его ждет: друзья, карьера, красивая девушка, своя квартира, властная мать. Представила их, но, почему-то совсем не похожими на людей. Такие высокие и статные существа с размытыми белыми лицами. И все ждут Антона, владеют им, тянут свои длинные белые пальцы к нему.
— Было так мало народу, — внезапно заговорил Антон, прервав мои мысли.
Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, как обычно. Крутил в руках мою зажигалку и тихо говорил:
— Несколько старых знакомых, я, сиделка и садовник. Я нанял его, чтобы он высадил рядом с могилой бархотки.
— Твой отец любил бархотки? — тихо спросила я.