Рацлава Зарецкая – Такая разная любовь (страница 47)

— Все, сдаюсь! Твоя взяла.

Довольно потирая ладошки, Макс отодвинулся и объявил:

— Рассказывай!

— Да ничего интересного, — сказала я, почесывая шею. — Просто вспомнила, как в детстве прочитала стихотворение Ахматовой «Сероглазый король» и сразу подумала о тебе. После этого стала тебя так называть.

— "Слава тебе, безысходная боль!

Умер вчера сероглазый король"?

Я кивнула.

— Мило. Ты думала обо мне как о мертвом короле?

— Дурак ты! — в сердцах бросила я и толкнула сероглазого идиота ногой.

Макс повалился на спину и тут же сел обратно, как неваляшка.

— Охренеть, я — мертвый король! — не унимался он.

— Ну переста-а-ань! — воскликнула я сквозь смех. — Это все романтическое сознание маленькой и тупенькой меня. И вообще, ничего ты не понимаешь в поэзии, не то, что Антон.

Черт, а вот это я зря сказала. Слова сами собой сорвались с языка. Не знаю, почему я вдруг произнесла его имя, если даже не думала о нем последние несколько часов, проведенных с Максом.

Смех тут же прекратился.

Макс вмиг посерьезнел. В глазах больше не плясал веселый огонек. Они опять сделались холодными и напоминали серовато-прозрачные ледяные кристаллы.

— Надо будет взять у него пару уроков, — холодно сказал Макс. — По скайпу.

Яд в последних словах смог бы почувствовать даже идиот. Зачем он так? Знает же, что мне тяжело после расставания.

— Ты чего? — тихо спросила я. Как это не похоже на того Воронова, которого я знаю всю жизнь.

Макс хотел что-то сказать, но его перебил мой зазвонивший телефон. Я встала, нашарила его в сумке и посмотрела на экран. Машка. Наверно, волнуется. Я написала ей, когда мы с Максом выехали, но забыла позвонить и сказать, что приехала.

— Привет, — как можно милее поздоровалась я. В ожидании упреков и криков, я прикрыла глаза. Однако ничего такого не последовало. Вместо злости в голосе подруги звучала паника. Она говорила быстро и сбивчиво, из-за чего половины слов я не могла разобрать. Зато последнее предложение она произнесла четко и ясно.

Мои глаза расширились. В горле встал неприятный ком.

— Я скоро буду, жди, — сказала я и отключилась.

Макс, с которого от вида моего испуганного лица сошло все, что налетело на него несколько минут назад, вопросительно уставился на меня.

— Что случилось? — спросил он.

Нервно теребя цепочку на шее, я ответила:

— Дракон прилетел.

Глава 11

Возвращение блудной рептилии

Еще с детства Данил уяснил для себя три вещи.

Во-первых, жить свободно и быть независимым от всех и вся — это круто.

Во-вторых, надо как можно реже контачить с родственниками. Они его никогда не понимали и не поймут. Особенно мать, которая хотела вырастить из него экономиста. Надо было видеть ее лицо, когда Данил пришел домой с первой татуировкой — восточным драконом за всю спину с переливающейся чешуей и изгибающимся телом. С тех пор все друзья звали его Драконом…

И в-третьих, он не любил, когда его будят. Даже такие великолепные девушки, как Клэр.

Данил пришел домой под утро. Немного пьяный, сильно уставший, но дико довольный. Клэр уже спала, поэтому, чтобы не будить девушку, он лег на диване в другой комнате. Засыпая, Данил был уверен, что никто не потревожит его раньше двух часов дня.

Однако он ошибался.

— Get up, wretch! Where were you last night?[1] — послышался над ухом истеричный крик его любимой.

— Малы-ыш, — простонал Данил в подушку. — Говори потише…

— I don’t know your fucking Russian![2] — было ему ответом.

Не желая слушать девушку, Данил повернулся к ней спиной и накрыл голову подушкой. Но это не остановило разгневанную американку. Она схватила подушку и, отшвырнув ее в сторону, со всей дури стукнула Данилу по спине.

— Черт! — выругался парень, мгновенно проснувшись. Он вскочил с дивана, злобно посмотрел на свою воинственную даму сердца и примирительно сказал:

— Ok, let’s talk[3]…

Разговор оказался коротким и импульсивным. Клэр надоело, что Данил вот уже второй месяц живет в ее квартире в качестве нахлебника, не помогает финансово, да еще и шляется не понятно где всю ночь. Парень молчал. Он прекрасно понимал, что накосячил. И накосячил прилично. Квартира в Нью-Йорке и девушка-модель просто так не даются в жизни. За все надо платить, а Данил этого не делал. Он вообще ничего не делал, только развлекался и сидел у Клэр на шее. Сам виноват, надо было думать головой, а не другим местом.

Примерно через два часа после их разговора, парень уже стоял в аэропорту имени Джона Кеннеди с билетом до Москвы. На родине Даниил Огнев не был уже много лет. Лететь обратно страшно не хотелось, но выбора не было. Для Европы нужен Шенген, Азию он не любил, а в Бразилии он был совсем недавно, и злоупотреблять гостеприимством своего знакомого Даниле не хотелось. Так что оставалась ему прямая дорога в Россию.

Усаживаясь на свое место в самолете, Огнёв думал о том, как бы ему избежать встречи с родственниками. Почти все свои деньги он потратил на билет. Может, остаться в Москве? Занять денег у знакомых, найти работу. А где жить? Неужели все же придется ехать к родным?..

Огнев тяжело вздохнул.

Родители не видели его лет десять. Они, конечно, не отреклись от него, и, скорее всего, дадут денег. Даже разрешат у них пожить. Однако Данил не мог смириться с тем, что его гордость после этого разобьется на тысячи мелких осколочков, которые парень уже не сможет собрать.

— Неужели у меня нет нормальных родственников, которые меня поймут, и не будут упрекать? — пробубнил он себе под нос.

И тут его осенило!

С Василисой Лазуриной, его двоюродной сестрой, у Данилы были всегда хорошие отношения. Пока он не закрутил роман с ее лучшей подругой Машей, которую вскоре бросил. Данил не понимал, почему Васька так на него обиделась, ведь он встречался с Машкой меньше месяца. Обе девушки знали, что он приехал погостить у них перед отъездом в Индию. Разве можно в такой ситуации рассчитывать на продолжительные отношения? Да и если бы даже он никуда не уезжал, с таким зацикленным на каждой мелочи человеком, как Машка, вообще невозможно строить какие-либо отношения. В любом случае, как бы Данил себя не оправдывал, для этих двух девушек он все еще оставался тем самым рогатым существом, с которым обычно женщины сравнивают мужчин со свинским поведением.

Однако выбора у Огнева не было. Конечно, он немного побаивался сунуться в это «осиное гнездо» и даже еще раз подумал о том, чтобы вернуться к родителям, но быстро отмел эту мысль и, собравшись с силами, отправился к Ваське и Машке бить челом и кланяться в ножки. Все же это не так унизительно, как заявиться к родителям и просить у них денег, тем самым признавая свое поражение. Как бы девушки не злились на него, Данил включит на полную свое обаяние, и они растают перед ним как пачка масла на солнце.

Однако, вероятность того, что ему дадут пинка под зад, все же оставалась. Поэтому, постепенно подъезжая к городу, Данил все больше волновался. Конечно, на худой конец можно продать себя в рабство, т.е. делать за них всю работу по дому, готовить и ходить за покупками. Но это только на крайний случай. Иначе у него совершенно не останется времени на себя любимого, а ему еще надо побывать во всех злачных местах этого города, познакомиться с красивыми девушками (желательно, с моделями), купить байк и, возможно, устроиться на работу.

После долгой и утомительной дороги Данил, наконец, оказался на месте. Все его существо протестовало звонить в домофон, но он, собравшись с духом, решительно нажал на нужные цифры. После недолгого ожидания ему ответил женский голос. Данил, хоть убей, не мог понять, кому из двух девушек он принадлежит. Парень хотел было сказать что-то радостное, типа «открывайте шире двери, мы голодные как звери», но быстро передумал и буркнул: «сантехник».

Молчание.

Данил нервно переминался с ноги на ногу. Откроют или пошлют?

Внезапно домофон пискнул, означая, что дверь открыта. Выдохнув, Данил быстро шмыгнул в подъезд.

Звонить в квартиру оказалось еще страшнее, чем в домофон. Парень надеялся, что Машки нет дома, потому что с Васей договориться было намного проще. Тем более, она не сможет сразу его выкинуть, ведь они родня, как-никак.

Один короткий звонок в дверь. Потом еще два отрывистых, чтобы не думали, что он чужой. Послышались шаги, лязганье замка, скрип открывающейся двери.

— Твою мать! — выругалась Машка, когда полностью открыла дверь и увидела Данилу.

— Привет! — как можно обаятельнее улыбнулся Огнев.

— Не-е-ет! — прокричала Машка, быстро закрывая дверь.

Данил, борясь за свое будущее, которое сейчас зависело от его странной бывшей девушки, стремительно сунул ногу между проемом двери. Борьба продолжалась почти минуту. Победила мужественность.

Осознав свое бессилие, Машка вздохнула и в сердцах сказала:

— Говорила же мне мама, что нужно всегда смотреть в глазок.

— Правильно говорила, — согласился Огнев, протискиваясь в квартиру. Самое страшное позади. Осталось только получить разрешение на проживание.

Данил по-хозяйски кинул рюкзак в прихожей, разулся и пошел на кухню, налить себе стакан воды. За столом сидела неизвестная ему до этого момента девчонка с диким цветом волос и что-то оживленно строчила в тетради.

— Ты кто? — спросил у девчонки Огнев.

Она подняла голову и удивленно посмотрела на него: