Рацлава Зарецкая – Бабочка во времени. Новое прошлое (страница 17)
Двадцать первого февраля Диму разбудили пушечный залп из Петропавловской крепости. Двадцать один выстрел возвестил о начале празднования трёхсотлетия династии Романовых.
По приказу Николая II Теневой отряд должен был незаметно сопровождать его семью из Зимнего дворца к Казанскому собору.
— Что-то произойдет, я чувствую, — сказал Столыпин Диме на вчерашнем совещании. — Не своди взгляда с императора и наследника. Они в приоритете.
Кое-что действительно должно было произойти. То, что снова в корне изменит историю, и о чем Дима не сказал никому, даже Вике. Потому что его причастность к тому, что произойдет сегодня, должна остаться в тайне.
В девять утра Дима давал указания лучшим из лучших в Теневом отряде. Его численность насчитывала уже сорок шесть человек, и это был не предел. С царскими деньгами и его знаниями Димка сделает этих ребят выдающимися воинами, несмотря на их низкое положение в обществе. А пока что они тени, на которых никто не обращает внимания, и от которых ни что не может укрыться.
Царская семья прибыла к Казанскому собору в двенадцатом часу. За императорским конвоем в открытом экипаже, который Дима не одобрял, но на котором настоял сам император, чтобы таким образом быть ближе к народу, находились Николай II и цесаревич Алексей. Пару дней назад мальчику нездоровилось, а Распутина никак не могли найти — видимо, «чудотворец» начал праздновать заранее. Однако сейчас наследник выглядел здоровым и, кажется, даже искренне улыбался.
Дима не верил в чудеса, поэтому не считал, что Распутин умеет исцелять больного Алексея. Скорее всего «старец» умело воздействовал на разум мальчика и лечил его посредством психосоматики. Такой подход может быть эффективным при устранении боли, но сама болезнь никуда не денется. Шансы на то, что цесаревич доживет до возраста своего отца и обзаведется потомством, ничтожно малы. Дима был одинаково предан каждому из царской семьи, но никогда не рассматривал Алексея как наследника престола. Если кто и достоин занять место Николая, так это его старшая дочь Ольга.
За экипажем с императором и наследником ехала запряжённая четвёркой лошадей парадная карета вдовствующей императрицы Марии Фёдоровны и императрицы Александры Фёдоровны, а за ней — четырёхместная карета, в которой находились четыре великие княжны.
Замыкал эту процессию все тот же императорский конвой.
Через толпу зевак протиснулся парнишка в сером капюшоне, скрывающем половину его лица.
— Нашли? — спросил Дима у подошедшего к нему парнишки.
— Да. Он в «Малиннике» на Сенной.
— Действуйте, — уверенно произнес Дима.
Парнишка кивнул и скрылся в толпе.
Дима приложил ладонь к груди. Через несколько слоев одежды не было слышно биения сердца, но он знал, что оно нисколько не частило. Дима только что отдал роковой приказ, а его сердце даже не дрогнуло.
Что это: бесчувственность или закалка? В прочем, без разницы. Это все ради государства, ради царской семьи. Цель оправдана, можно не переживать.
У входа в собор императора и его семью уже ждали в богато украшенном церемониальном одеянии патриарх и митрополит. Дима не сводил глаз с Николая и цесаревича, однако, когда из кареты вышли княжны, он невольно скользнул взглядом по девушкам и остановился на одной из них.
При виде улыбающейся Татьяны сердце Димы забилось так быстро, что вот-вот готово было выскочить из груди. Он мгновенно забыл, где находится и что должен делать. Он перестал замечать огромную толпу, царскую семью и ее сопровождение. Осталась только юная Татьяна с ее робкой улыбкой, нежным румянцем на щеках и большими серо-голубыми глазами.
Придерживая подол платья, она вместе с сестрами следовала за бабушкой и матерью и не переставала улыбаться. Дима стоял метрах в пятидесяти от нее, во втором ряду зевак. Она бы никогда не разглядела его, да что уж там, никогда бы не обернулась, но…
Словно почувствовав на себе его взгляд, Татьяна обернулась. Их взгляды встретились, и румянец на щеках княжны стал еще ярче. Сердце Димы пропустило удар.
Они смотрели друг на друга короткий миг, но Диме этого хватило для того, чтобы понять: теперь на первом месте у него не император и не наследник. Самым важным человеком в семье Романовых для Димы стала вторая дочь императора — Татьяна.
Наваждение спало с Димы, когда царская семья скрылась в стенах Казанского собора. Он судорожно вдохнул колючий морозный воздух и посмотрел на наручные часы. В течение часа он узнает об успехе или провале своей тайной операции. Всего час, и судьба страны вновь изменится.
К лучшему ли? К худшему?
Не попробуешь, не узнаешь — этот урок деда Дима зазубрил с самого детства. Нельзя бояться. Нужно действовать.
— Ваши люди здесь? — К Диме подошел Петр Аркадьевич.
После ранения он заметно сдал, причем больше морально, чем физически. Император уже не скрывал, что хочет избавиться от него. Столыпин доживал свои последние дни на посту министра внутренних дел, отчаянно пытаясь воплотить в жизнь свои планы, которые уже никого не интересовали.
— Здесь, конечно. Они всегда рядом с императором и его семьей, — ответил Дима, переминаясь с ноги на ногу от холода.
Встретив царскую семью, многие зеваки разошлись по своим делам. Однако Дима никуда уходить не собирался, пока не дождется вестей от Левы — парнишки в сером капюшоне.
— Пусть не расслабляются. Царской семье предстоит еще обратный путь и мероприятие в Зимнем дворце.
— Не волнуйтесь. Мы готовы к этому.
Столыпин кивнул. Он заметно нервничал, предчувствуя недоброе, и не преминул поделиться этим с Димой.
— Сегодня что-то обязательно случится.
— Вы это уже несколько раз сказали. Не боитесь накаркать? — довольно дерзко заметил Дима.
Ему было стыдно, что он так положился на Столыпина. Если бы он попал в прошлое чуть позже и смог пробиться к верхушкам власти до того, как Столыпин стал таким… никчемным, все было бы иначе.
Оправдание? Возможно. Однако все уже сделано, и выше совей головы не прыгнуть. Действовать надо здесь и сейчас, вернуться еще дальше в прошлое вряд ли получится. В появлении порталов, кажется, нет никакой закономерности.
Столыпин не обратил внимания на дерзкий тон Димы. Он был обеспокоен своим предчувствием. Дима смотрел на него и думал, как Петр Аркадьевич отреагирует на то, что случится. Он и сам хотел избавиться от этого человека, но не мог. Боялся гнева неодобрения императора и гнева императрицы. Но Дима сможет. У него получится сделать это раньше, и выиграть время. Выиграть три года. И, если все получится…
Кто-то коснулся плеча Димы.
Обернувшись, он увидел Леву. Парнишка вернулся слишком быстро, и это настораживало.
Нервно сглотнув, Дима тихо спросил:
— Ну что?
— Он мертв.
— Действовали по плану?
— Да.
Дима облегченно выдохнул.
Получилось. Распутин мертв. Зарезан бандитами в подворотне у кабака. Никто даже разбираться не будет — из-за его образа жизни такая смерть была всего лишь вопросом времени.
— Вы молодцы, — шепнул Дима Леве. — Присоединяйтесь к остальным и охраняйте царскую семью.
Лева кивнул и затерялся в толпе.
Столыпин уже был далеко, у собора, и разговаривал с командующим императорского конвоя.
Из-за серых туч показалось солнце. Его лучи попали на лицо Димы, но он не закрыл глаз. Гордо вздернув подбородок и сощурившись, он смотрел на небесное светило и думал о своей новой, безоговорочной победе.
Не Столыпин подарит России спокойное время, а он — мальчишка из будущего. Убив Распутина, он выиграл для России три года, за которые многое должно измениться. И Дима постарается, чтобы эти изменения были в лучшую сторону.
Глава 8
Неожиданная смерть Распутина потрясла общественность, а в большей степени — царскую семью. Гостившая у Волконских спустя неделю после его смерти княгиня Ксения Николаевна высказала свои опасения по поводу здоровья императрицы. Она так переживала за цесаревича Алексея, который остался без своего «целителя», что слегла с жаром.
Сам Алексей пока находился в добром здравии и участвовал в мероприятиях в честь празднования 300-летия Романовых, которые будут проходить в течение всего 1913 года.
Император двояко отреагировал на смерть Распутина. С одной стороны, он давно хотел избавиться от него, но не мог этого сделать из-за жены и сына. С дрогой стороны, «старец» был единственным, кто мог успокоить цесаревича и унять его боль.
По совету своей матери — вдовствующей императрицы Марии Федоровны — Николай выписал из Европы несколько сведущих медиков и с нетерпением ждал их прибытия.
Александра Федоровна пришла в себя спустя несколько месяцев и посвятила все свое время сыну, который, по ее мнению, остался без защиты. К новым докторам она относилась скептически, но делать свое дело им не запрещала. Боли все так же сопровождали юного наследника, и он постепенно учился жить с ними.
Столыпин после смерти Распутина расправил крылья. Императорской чете в этот период было не до политики, и Петр Аркадьевич почти полностью заменил императора, воплощая в жизнь свои замыслы касательно благосостояния Российской Империи.
В течение всего 1913 года Дима успешно подавлял оппозиционные движения и по одному отлавливал сподвижников Ульянова — будущего Ленина. Так, к Новому году за решеткой уже находились Лев Давыдович Бронштейн — он же Троцкий, и Евсей Ааронович Радомысльский — он же Зиновьев. За свой труд Дима получил восьмой чин и теперь назывался коллежским асессором.