Рати Ошун – НеОтец (страница 8)
Он резко развернулся и, пнув по пути несчастный букет, вышел из магазина, хлопнув стеклянной дверью так, что жалобно задребезжали стекла.
Обессиленно опустилась на высокий барный стул, чувствуя себя оплеванной. Вымазанной с ног до головы мерзкой слизью. Обхватила руками голову. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я смогла связно думать.
Повязала на место платок, выбросила в урну букет и набрала Мелани. Подруга ответила почти сразу, как будто ждала звонка:
– Хай! Мистер Секс-машина звонил? Да? Да? Да!
Я окинула взглядом пространство между стеллажей. Магазин пуст, значит, сейчас можно не сдерживаться. Набрала в грудь воздуха, чувствуя, что закипаю точно чайник от ее непринужденного тона.
– Как ты могла, Мел?! А еще лучшая подруга! Это самое настоящее предательство!
– Постой! Ты о чем? – опешила подруга.
– О чем я? Билли только что приперся в магазин и совал мне в нос фото, где я с тем мужчиной. Какого хрена, Мелани? Зачем?!
Я напирала как танк, и не могла остановиться. Столько унижения, которого могло бы и не быть, если бы не это фото. Как же больно, черт! Мелани, наверное, единственное, что столько лет было стабильным в моем мире.
– Мы неразлучны со старшей школы, ты всегда понимала меня лучше, чем я сама. Настоящие подруги без всяких, а теперь ты взяла и вбила гвоздь в остатки моей жизни!
– Лина, стоп. Ты сейчас на работе? Я в кафе рядом. Сейчас зайду, и мы поговорим. Я не хотела ничего плохого, поверь мне.
– Да пошла ты!
Я бросила трубку.
Слишком много всего и сразу навалилось, не могу справиться. Сделала выдох, а вдохнуть никак не получается – сковало грудь. Я осела, как мешок с песком, на пол у кассы. Устало закрыла глаза. Слезы. Они встали в горле комком. Душат, наконец, прорываются наружу. Нам нельзя плакать на рабочем месте, продавец должен быть улыбчивым и доброжелательным…
Увы, не могу сдержаться. Я плохая девушка, никчемная дочь, дерьмовая подруга и даже… отстойный продавец.
Пятнадцать минут спустя мы с Мелани сидим в кафе, и она подсовывает мне под нос любимый карамельный маккиато. Подруга слишком давно меня знает. Хороший кофе приведет меня в норму, и поднимает настроение достаточно, чтобы со мной можно было общаться как с человеком.
– Я отправила Билли фото только с одной целью: чтобы показать, какой он неудачник. Тот чувак, он ведь реально шикарен! Я хотела, чтобы Билли это увидел. Чтобы не задирал нос. Пусть знает, что ты привлекательна для тех, кому он и в подметки не годится. Хотела показать, что без него ты не станешь лить слезы в одиночестве.
– В итоге все же лью… Что толку? Меня славно поимели и забыли. Да еще и от Билли пришло ведро помоев на голову, – ворчу, но кофе все же отпиваю.
Приятное тепло, мягкое и насыщенно карамельное, проникает внутрь. Согревает.
– Прости, я хотела, как лучше.
– Не думаю, что мне будет лучше, если все узнают, что Каролину Найт снимают в клубах…
– Прекрати! Чего ты бесишься? Все и так знают, что Билл тот еще пустозвон. Собака лает – караван идет. Мы с тобой караван, детка. Отдавим ему все причиндалы… – добавляет она задумчиво и невпопад.
И так это у нее получилось искренне. Умеет Мел меня рассмешить. Я все-таки не выдержала и прыснула.
– Ну вот! Так и надо. К твоему Билли можно только с юмором относиться, иначе никак. Никогда не понимала, что у вас общего.
– Он пригласил меня на Хеллоуин и понравился маме, – буркнула я, снова хмурясь.
Но долго не выдержала и мы рассмеялись на этот раз вместе. Не умею долго сердиться на Мелани. Несмотря на прямолинейность, она, кажется, может найти путь к сердцу любого человека.
– Твоя мама еще и не такое учудить способна, – говорит, отсмеявшись, подруга.
– Да уж… Мел! – я смотрю на нее выпученными глазами – Ты не представляешь, насколько права.
Я вкратце пересказала историю с моим отцом.
– Через неделю мы едем с ним знакомиться, Мел. Я шлепнусь в обморок, точно тебе говорю!
– Охренеть! – Мелани просто в восторге, и я не понимаю, чему она так радуется. – И как тебя будем называть? Каролина Джонс? Беллингс? Смит?
– Без понятия.
– Как это?
В ответ на ее недоуменный взгляд, уточняю:
– Мама мне не сказала. Знаю одно – он, кажется, политик.
– Слушай, а твоя мать реально крута!
– Шутишь?
Не верю, что Мелани это серьезно.
– Клянусь девичьей честью, которую потеряла на заднем сидении машины Фрэнка Митчела!
Я делаю жест «рука-лицо»
– Нет, послушай, Лина. Если папик тебя примет, станешь золотой девочкой. Прикинь, как это здорово! Все клубы для тебя будут открыты. Станешь жить в большом доме с бассейном и полем для гольфа. Когда будешь закатывать крутейшие вечеринки в городе, не забудешь свою старую подружку, Мел? – она толкнула меня бедром о бедро, вызвав новую улыбку.
– Чокнутая! – помотала я головой.
Мел творит чудеса, я заряжаюсь от нее, как аккумулятор от розетки. Может, она права, и все не так плохо, как я себе надумала? Вдруг и правда отец меня признает, примется искупать вину и компенсировать свое отсутствие все эти годы? Я буду учиться в университете, стану уверенной в себе. Буду носить брендовые шмотки, и не придется больше перешивать лейблы, как порой делает мама. Потом займусь бизнесом или благотворительностью, и меня тоже станут показывать по телевизору в вечерних новостях.
– Может, он не настолько богат и известен? – сделала я последнюю попытку.
– Если Вив обратила на него внимание, детка, знай, он достаточно богат, или ты плохо знаешь свою маму?
Я усмехнулась. Да уж, мама с каждым разом старается поймать рыбку покрупней. Годы тикают, и шансов на успешное, по ее мнению, замужество остается все меньше.
– Ну вот. Соберись, Каролина, и всеми силами очаровывай папочку, – подняла большой палец вверх Мелани.
Глава 6
Утро вторника выдалось необычайно нервным. Меня едва ли не колотило, а Вивиан напротив, пребывала в радостном возбуждении и буквально порхала по дому. Она лично занялась моим внешним видом. Подобрала одежду. Расклешенная юбка по колено, белая в мелкий горошек, и персиковый джемпер. На ноги – белые мокасины, и никаких каблуков. Скромно и благообразно – наряд отличницы, как сказала бы Мел.
Волосы слегка накрутила и собрала в аккуратную гладкую прическу. Несколько раз ее переделала, пока не удовлетворилась результатом. Принялась за лицо, то нанося дополнительные штрихи, то стирая излишки макияжа, пока не добилась непривычного для нее стиля «нюд». Это совсем не тот ужас, что сотворила со мной Мелани. Та Каролина и эта – просто два разных человека. Я даже сравнила тайком с фото, которые сделали в клубе. Ни малейшего сходства.
А вот сама Вивиан посетила накануне свой любимый салон красоты, кстати не из дешевых, и косметолога.
– В моем возрасте приходится следить за собой особенно тщательно, к тому же нет больше нужды экономить и откладывать на твою учебу. Уверена, так или иначе, твой отец оплатит тебе образование.
В свои сорок четыре мама выглядела едва ли не на тридцать.
– С чего ты взяла, что он пойдет на это?
– У него достаточно денег. К тому же идет предвыборная кампания, и лишние скандалы ему ни к чему. Это может плохо отразиться на его репутации. Любой здравомыслящий человек его положения предпочтет откупиться. Нашей минимальной ставкой станет твоя учеба в колледже.
Я недоверчиво покачала головой и задала мучивший меня все время вопрос.
– Мам, а он и правда мой отец?
Вив взяла меня за плечи и с улыбкой заглянула в глаза.
– Уверена в этом на девяносто девять процентов. В свое время из-за этой уверенности я отказалась побороться за богатства Найтов. Чертов контракт! – она резко замолчала.
Я скептично поджала губы.
– Хорошо. На девяносто восемь. Мегера-сестра Гюнтера обвинила меня в нарушении пункта об измене и выставила за дверь. Беременную, я была уже на восьмом месяце, а у нее на руках съемка с камер, которые эта стерва установила в нашей спальне тайком.
– Мама, но зачем ты изменяла мужу?
– Он был стариком, Лина. Поднять его достоинство на третий год супружеской жизни было делом не из легких. При нем я была не более чем красивой куколкой для выхода в свет. Не думаю, что это он умудрился заделать мне ребенка, да и по срокам все сходится. Но надо отдать Гюнтеру должное, меня он любил. У нас были хорошие отношения. А интрижки… Муж сам позволял мне их, понимая, что уже не в силах удовлетворить потребности молодой здоровой женщины.
Мама замолчала и вдруг тепло улыбнулась.
– Знаешь, а ведь он был идеальным мужчиной и мужем. Я выходила за него из-за денег, но мы смогли подружиться. Гюнтер был единственный, кто меня действительно понимал и чувствовал. Я платила ему тем же и никогда не делал ничего такого, что могло бы его унизить или опозорить. Никто не подозревал о моих любовниках, мы не оставляли следов, и все были довольны и счастливы. Жаль, что Гюнтер так рано умер.