Расселл Эндрюс – Гедеон (страница 77)
С открытыми глазами он пробежал метров тридцать в глубь леса и нырнул за дерево, лишь чудом не угодив под два выстрела, прогремевших один за другим. Хорошо. Пока ему удается отвлекать внимание преследователя, Аманда сможет дальше уйти.
Шаги приближались. Карл попытался увидеть что-нибудь сквозь густые ветви, заметил расплывчатый силуэт, однако не рискнул двинуться с места, чтобы разглядеть лучше. Шаги остановились. К счастью, Карл больше не слышал, как убегают Аманда и Мамочка. Но, пожалуй, на этом хорошие новости заканчивались. Тот, кто шел за ним, был близко. Очень близко.
— Ну давай, засранец, выходи. Тебе же лучше будет, — услышал Карл.
Он ничего не ответил. Замер, стараясь не шевелиться.
— Ненавижу гребаный лес, — сказал голос. — Если придется долго тебя искать, я рассержусь. А если, твою мать, замечу змею, то рассержусь по-настоящему. Ну а если я рассержусь по-настоящему, то тебе будет очень больно перед тем, как умрешь. Так что лучше выходи, и я прикончу тебя аккуратно и быстро.
Карл бросил взгляд на часы. Аманда получила десять минут форы. Лишь бы этого хватило, потому что вряд ли он сможет добыть для нее больше, подумал он.
Он решил бежать дальше в лес, но его планам помешал корень дерева. Едва Карл сделал два, может, три шага, как споткнулся и упал ничком на землю. Он поднялся на колени и на четвереньках пополз за дерево, чтобы укрыться. Дело плохо, понял он, наверняка растянул лодыжку. Карл попытался перенести на нее тяжесть тела и чуть не закричал от боли.
— А вот теперь, засранец, я тебя точно достану, — сообщил голос. — Хотел с тобой по-хорошему, да ты, ублюдок, все испортил.
Карл услышал шаги справа. Затем тишина. Потом какой-то шум слева — хруст ветки, шорох листьев. И снова тишина.
Карл подумал, что нужно двигаться дальше, и стиснул зубы в ожидании боли, глубоко дыша. Он и раньше получал травмы, на баскетбольной площадке, но продолжал играть, превозмогая боль. И в этот раз он сможет ее превозмочь. Он сможет…
Что-то твердое уткнулось в шею Карла сзади, у самого основания черепа.
— Вот и ладно, придурок, — произнес голос за его спиной. Человек, которому он принадлежал, приставил ружье к голове Карла. — Медленно встань. Не поворачивайся и не дергайся. Лишнее движение — и я вышибу тебе мозги прямо здесь. Просто встань и иди, куда укажу.
Карл попытался встать, но у него подвернулась лодыжка. Он снова рухнул на землю, упав на руки. Задержавшись на миг в таком положении, он медленно, с усилием, поднялся. Приставленное к голове ружье дернулось, и Карл захромал вперед. Через несколько шагов оружие переместилось вправо и снова толкнуло Карла, так что тому пришлось шагнуть влево. Прошло примерно пять минут, когда Карл понял, что они вернулись туда, откуда он начал бежать. К могиле Гедеона. К телу Лютера Геллера.
— Хорошо, теперь обернись.
Карл повернулся на здоровой ноге. И ничуть не удивился увиденному. Он узнал голос. Пэйтон. Коп, который приходил к нему и пытался его убить. Теперь он явно собирается завершить начатое.
Пэйтон направил ружье на распростертое тело Лютера.
— Мне жаль твоего друга, — сказал он. И почти ласково улыбнулся Карлу. Затем неожиданно, без лишних движений, выстрелил еще два раза. Первая пуля разворотила спину Геллера, вторая — разнесла олдермену голову.
— Нет, — заметил Пэйтон, по-прежнему дружелюбно, — наверное, не так уж и жаль. — Он взмахнул дробовиком, показывая влево от Карла. — Ну что ж, приятель. Прыгай туда.
Карл в недоумении взглянул на пятнистое, рябое лицо. Затем понял, что Пэйтон имеет в виду. Понял, зачем он привел его сюда, на это место. Он хочет, чтобы Карл шагнул в вырытую им самим яму. Она-то и станет его последним прибежищем.
— Можно мне хотя бы…
— Нет. Что бы это ни было, нельзя. Просто залезь в яму, чтобы я, к чертовой матери, смог убраться отсюда. Прыгай туда и ложись лицом вниз, так будет лучше для нас обоих.
Карл помедлил, затем шагнул вперед и в сторону. Он чуть пошатнулся на краю ямы. На краю могилы Гедеона. Не думал он, что все так закончится. Здесь, на заросшем поле в дельте Миссисипи. Что он окажется израненным и побежденным. Что кто-то будет диктовать ему свою волю. И что его убьет жирный вонючий ублюдок, который, возможно, даже не понимает, что происходит, или ему до этого нет дела. Карл вдруг понял, что ему никогда не удастся обелить свое имя. Он не напишет великий американский роман, не увидит, как «Метсы» побеждают в очередном чемпионате по бейсболу среди обладателей кубков двух крупнейших лиг, и не посмотрит игру нового Майкла Джордана. Никогда не помирится с отцом и не сможет скорбеть о матери. И не проведет год на юге Франции, потягивая хорошее вино. Печально улыбнувшись, он подумал: «По крайней мере я хоть что-то сделал правильно. Последняя ночь с Амандой. Потрясающая ночь». Он вздохнул при этом воспоминании. Самом последнем в его жизни.
— Можно задать тебе один вопрос?
Он все еще может выиграть немного времени для Аманды. Сейчас только это имеет значение. Он все равно умрет, но если можно спасти ее жизнь, что ж — он умрет почти счастливым.
— Конечно, приятель. Спрашивай, что хочешь. Только поскорее. Потому что твоя подружка — следующая. Ей некуда идти, только до дороги за лесом. Наверное, уже дошла. Видишь вон тот маленький холмик? Знаешь, что там, за этим холмом? — Пэйтон полез в карман, вытащил связку ключей и потряс ее жирной рукой. — Моя быстрая классная тачка. Если только твоя девчонка не бегает быстрее всех в мире, думаю, я сумею ее догнать. Так что, да, один вопрос у тебя есть. Постарайся, чтобы он был хорошим.
Карл решил, что вопрос неплох.
— Как же это ты так разжирел, ублюдок?
От удивления и ярости глаза Пэйтона чуть не вылезли из орбит. Он чуть было не ударил парня, но потом подумал: «Да черт с ним, наплюй». Однако прежде чем Пэйтон успел что-либо сделать, прежде чем успел потянуть за спусковой крючок, чтобы прикончить этого заносчивого молокососа, который доставил столько хлопот, юнец резко вскинул руки, и две горсти земли полетели Пэйтону прямо в лицо.
«Черт, это когда он споткнулся в лесу, когда у него подвернулась нога. Тогда-то он и успел. Черт его подери!» Пэйтон подумал, что парень отталкивается от земли, чтобы встать, а он набрал грязи. «Надо бы… Черт подери!»
На миг Пэйтон ослеп и стал тереть запорошенные пылью глаза, чтобы вернуть зрение. Он заметил, как едва различимая фигура бросилась на него, и спустил курок. Мимо. Парень был силен, сумел опрокинуть Пэйтона, но теперь бывший коп снова мог видеть. И эту борьбу нельзя было назвать честной. Пэйтон весил килограммов на двадцать больше и привык к уличным дракам. Несколько секунд они боролись, юнец пытался дотянуться до ружья, Пэйтон нанес ему сокрушительный удар в голову и почувствовал, как тело парня обмякло. А когда колено Пэйтона с силой врезалось в подбородок противника, все было закончено. На всякий случай Пэйтон поднялся и сильно пнул юнца — тот, скорчившись от боли, покатился по земле. Пэйтон ударил его ногой еще раз, и парень еще ближе подкатился к зияющей могиле. Пэйтон явно забавлялся. Удар ногой, и юнец чуть ближе к яме. Другой удар — еще ближе. Последний пинок, и все, дело сделано. Пинок, выстрел, и можно заняться девчонкой.
И вдруг Пэйтон услышал это. Сначала ему показалось, что он сходит с ума. Но когда он взглянул вниз, на парня, то увидел, что тот, не обращая внимания на боль в избитом теле, поднял голову и прислушивается к…
Пению.
Монотонному, хрипловатому пению.
Карл застонал, не веря собственным ушам. «Господи, — подумал он. — Псалмы».
Это Мамочка. Почему она не убежала? Какого черта не унесла отсюда ноги? Что, черт подери, она делает?
— Старуха? — недоуменно спросил Пэйтон. Затем посмотрел вниз, на распростертого в грязи на краю свежевыкопанной могилы Карла, у которого не осталось сил, чтобы ответить ему взглядом. — Повезло тебе сегодня, малец. Проживешь еще чуть-чуть, увидишь, как я грохну еще одну твою черномазую приятельницу.
Он повернулся к лесу.
С этими словами Одноглазая Мамочка вышла из леса на поляну. Руки негритянка держала за спиной и казалась спокойной и умиротворенной. Она сделала два неуверенных шага к Пэйтону.
— Посмотри на нее, — сказал Пэйтон Карлу, скривив губы в презрительной усмешке. — Слишком глупа даже для того, чтобы спрятаться.
— Ты нехороший человек, — обратилась негритянка к Пэйтону.
— Нехороший человек? — фыркнул тот, поворачиваясь к пожилой женщине. — Как ты думаешь, Мамочка, что здесь такое? Может, считаешь, что у нас вечеринка для всех хороших людей в округе? — Он рассмеялся, повернувшись в сторону Карла. — Она думает, мы развлекаемся! Ну, Мамочка, почему ты больше не поешь? Пой на нашей вечеринке!
— Я уже спела, — произнесла Одноглазая Мамочка.
— Ага, значит, время пения прошло?
— Да, — ответила она, — время пения прошло.
— Хорошо, а какое время настало? Может, настало время смерти?
— Да, — сказала Мамочка, — настало время смерти.
Карл услышал выстрел. Он не хотел смотреть. Не хотел увидеть странную пожилую женщину распростертой на земле, не хотел видеть ее кровь. Он ждал слов Пэйтона. Хохота. Ждал, что раздастся второй выстрел, который оборвет его жизнь. Он не повернет голову. Не доставит радости этому ублюдку. Просто подождет, а потом все закончится.