Расселл Джонс – Выше головы! (страница 97)
Она вздохнула, как будто мы разыгрывали знакомую пьесу на сцене, и я произнёс свои реплики без ошибок, но мог постараться — и сделать это ещё лучше.
— Рэй, ты будешь должен совершить преступление, за которое тебя осудят и вышлют на планету. Навсегда.
Дело № 6
Последнее интервью — 1
Мне показалось, что я слышу какой-то шум за дверью. «Уже
Конечно, подозрительные звуки были иллюзией: звуконепроницаемость здесь должна быть на высоте — всё-таки Отдел Безопасности! И я снова сосредоточил внимание на Цзайчжи Саласаре. Журналист молчал, рассеянно постукивая кончиками тонких длинных пальцев по лысине. Чёрно-оливковая феска (точь-в-точь как комбо тэферов) была сдвинута на одно ухо и непонятно, как держалась. За выпуклыми стрекозиными очками нельзя было разглядеть глаз. Ни эмоций, ни лишних слов. Разительный контраст с его коллегой, который буквально выстреливал вопросами! А вот Саласару требовалось некоторое время, чтобы обдумать полученный ответ и решить, о чём спрашивать дальше.
— Это, в самом деле, многое упрощает! — соврал я и широко улыбнулся. — Людям трудно решиться и трудно сделать это. Я имею в виду, практически. И вообще, Инфоцентр не допустит, даже если попытаешься. Надо заявление подавать. А мне… Я хожу с этой штукой. И поэтому уже совсем не боюсь!
Звучало это, пожалуй, слишком беззаботно. Ну, и пусть. Главное, передать идею. Чтобы тильдийцы, которые будут слушать интервью, не слишком расстраивались. Мне не хотелось, чтобы они страдали — они этого не заслужили. Никто не заслужил, кроме одного человека…
— Сколько раз тебя пытались выключить? — уточнил он.
Я задумался.
— Раза три, наверное… Или четыре.
— А по-настоящему?
Вопрос оказался неожиданным — и я рассмеялся, то ли от облегчения, то ли от неожиданности. Всё-таки Саласар, как и подобает журналисту, при всех своих странностях умеет видеть
— Ни одного! Да, ни разу всерьёз… Только грозились. А по-настоящему разобраться со мной хотел только «бэшка». Но ему не нужна была кнопка для этого… И ещё Мид. Просперо Мид.
— Я помню, — кивнул журналист и вовремя подхватил спавшую шапочку. — Я же там был. С Мидом. Сколько уже прошло? Почти полгода, а кажется, что вчера… А я ведь всё слышал!
Хитренькая ухмылка призвана была смутить меня, но мы оба понимали, что теперь уже всё равно. Но Саласар так долго хранил этот козырь, что не смог удержаться — и разыграл сцену, которая, надо полагать, прокручивалась в его голове раз сто.
— Я почти потерял сознание, но именно что почти. Я слышал, всё слышал. Я знаю, что там было на самом деле! — он сделал драматическую паузу. — Ты сам себя выключил. Сам нажал на кнопку. Но она не сработала.
— Первый раз она и не должна, — объяснял я, не особо надеясь, что он поверит. — Но только в первый.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю. Видел, что бывает во второй…
— Вот оно как! — Саласар покачал лысой головой — совсем как стрекоза в этих жутких очках. — Один из ваших? Думал я и об этом. И о втором варианте тоже.
Он не договорил, но и так было ясно, какой там второй вариант! Идея заговора — самая привлекательная. Легко приходит в голову, словно подставляется, чтоб её взяли. Трудно избежать такого искушения. «Все лгут, всё неправда, мир не такой, каким кажется», — я тоже прошёл через это. Наверное, каждый человек хотя бы раз испытал похожее чувство. Чарли тоже — и я видел, куда завела его идея «кнопка не настоящая».
Но Саласар — слишком опытный журналист, чтобы заигрывать с идеей заговора. Он понимает, что принять-то её не сложно, а вот выбраться из этой
— Хочешь проверить? — спросил я. — Настоящая она или нет?
— Не хочу. И не хотел никогда. И никто не хотел.
Я пожал плечами:
— Придётся!
— Да, ты не оставил выбора. Кто-то должен будет… То есть не «кто-то», а камрад Кетаки. Она — Глава Администрации, это её работа, верно? Для этого и нужен Глава… — в его голосе прозвучали странные нотки, но я решил не обращать внимания.
Он жалел её — может, даже больше, чем меня. Ну, да, ей же придётся жить с этим! Я это понимал лучше, чем он. И поэтому никакие аргументы не могли изменить моего решения.
— Если ты всё слышал, почему тогда молчал? — я наклонился к Саласару, насколько позволяли фиксаторы. — Хотя мог это
— Не хотелось лишний раз связываться с моим коллегой! Он всегда был на твоей стороне. Оспаривать его ньюсы — себе дороже. Особенно если аргумент: «Я что-то слышал, валяясь на полу». Только лишний повод давать… — Саласар вздохнул, но быстро взял себя в руки. — Давай лучше вернёмся к тому дню, когда всё началось. Когда всё действительно началось — для тебя. Как это закрутилось? На баскетбольном матче?
Жаль, мне не у кого было спросить, что входило в это «всё» и «когда» это всё началось! Пожалуй, с сотворения мира — то есть, сотворения меня. Но тут журналист угодил пальцем в небо: если искать завязку истории, которая началась как инсценировка преступления в рамках социально-психологического эксперимента, проводимого совместно СПМ и Администрацией (и даже имеющего свой код секретности), а закончилась смертным приговором, то баскетбольный матч являлся стартовой точкой.
Да он и задумывался таковым.
Убийство
Порядок действий был разработан заранее: охлаждение, ссора, разрыв отношений, а потом — преступление, суд и высылка.
Леди Кетаки дала мне две недели, чтобы я как следует всё обдумал и принял решение. И это разительно отличалось от предыдущих дел, в которые меня бросали без подготовки, а подчас и без предупреждения. Так и тянуло спросить, что сыграло решающую роль — мои успехи в секс-отделе или то, как я обошёлся с идеей «заговора»?
Одно я знал наверняка: самый оптимальный, эффективный и «простой» способ, который гарантированно бы и без возврата отправил меня в Проект Терраформирования, был неприемлем в любом варианте. Убийцей я не стану. Кем тогда? Каким именно преступником?
Вообще, когда Леди Кетаки озвучило моё следующее задание, я поначалу решил, что она издевается: «совершить преступление, за которое осудят и навсегда вышлют на планету»! Чем больше я думал об этом, тем сильнее хотел отказаться.
Но я не мог. То есть я мог, конечно, она это сразу обговорила. Никакие служебные обязанности не оправдывали такую жертвенность, и последствия были слишком непредсказуемыми… Если бы не цель, которая прилагалась к заданию.
Всё лежало на поверхности — буквально. Преступление было нужно, чтобы никто не заподозрил во мне посланника Главы. Для этого же — предварительная ссора.
— На Тильде что-то происходит, — призналась Леди Кетаки и нервно пригладила волосы. — Мне не нравятся отчёты Пятого отдела. Чувствую, чего-то они недоговаривают. Что-то скрывают…
«Пятым отделом» называли ту часть СПМ, которая базировалась на планете. Примечательно, что у шахтёров, СубПортальной службы и других вахтовиков не было своего Соцмониторинга: спамеры из соответствующих секторов станции сопровождали каждую группу. А вот ТФ, ввиду специфики, нуждался в особом наблюдении.
— Проблема в том, что я не могу отправить инспекцию, — продолжала Леди Кетаки. — Не могу я вмешиваться без достаточных оснований!
— Но когда появятся основания, будет поздно, — подхватил я. — И придётся реагировать на явные проблемы… Вы хотите проверить, но так, чтобы никто не догадался, что это проверка!
— Да, — с облегчением вздохнула Глава Станции. — Рэй, ты понимаешь, насколько это деликатное поручение! Я не могу использовать обычного офицера из ОБ. Даже просто человек, который полностью мне предан, не годится…
Я сразу подумал о Нортонсоне. Всё верно, он не подходил — даже до того случая, когда он покинул службу и вообще станцию.
— Мне нужен спамер, но если я отправлю туда спамера, все сразу насторожатся. А не спамер не увидит,
«Администратор-андроид — другое дело», — я сразу понял, к чему она ведёт. — «Да ещё андроид, к которому благоволит Макс Рейнер!»
У меня был уникальный опыт: я и спамер, и организатор, и расследованиями уже занимался. Кроме меня, никто не мог справиться с этим поручением! И если я откажусь, Главе Станции придётся многое пересмотреть в своих планах. Наверняка решит обойтись без инспекции. Но подозрения на пустом месте не возникают. Что-то происходит на планете, и если не разобраться сразу, потому будет хуже.
Раньше — не так уж и давно — я бы начал искать в её словах (и даже в интонациях) намёки на то, какая кара меня ждёт в случае отказа. Я бы ожидал прямого принуждения — и заранее одобрял его. Сразу бы согласился, потому что