Расселл Джонс – Выше головы! (страница 70)
«Так вот, почему он не пошёл в консультанты и координаторы! Вот почему так резко поменял! Ради
— Да, я видел труп — и я сразу понял, что это значит, — объяснил Ирвин, подтверждая мою догадку. — И не только беднягу Боса… Я видел мно-ого трупов! И видел, как умирают хорошие люди. На моих руках тоже — и такое бывало. Раньше они умирали чаще — ну, когда я начинал. В семьдесят шестом, да… — он задумался ненадолго. — Короче, мне не нужно объяснить, что такое
— Камрад Бос не пойдёт на такое соглашение, — суммировал Хёугэн. — Она не будет сотрудничать…
— Она ещё молода, — перебил Ирвин. — Ей имя надо делать, тоже понимай. Это мне уже не интересно бить пяткой в грудь! А ей положено.
«На самом деле ты умеешь получать свой кусочек власти другим способом», — подумал я. — «Не
— Так что мне надо сделать? — поинтересовался я.
Инспектор и журналист переглянулись.
— Надо проверить историю её поисковых запросов, — осторожно объяснил Хёугэн, ожидая протестов с моей стороны. — Просто посмотреть…
— Она, кстати, меня расспрашивала, — торопливо сообщил Ирвин. — Как раз про это дело. Про Мида.
— Хорошо, — пожал плечами и развернулся к своему столу. — Отодвиньтесь, пожалуйста. Мне нужна зона секретности, иначе логос не откроет допуск.
Вчера я бы спорил. Вчера они бы долго меня уговаривали — и вряд ли бы уговорили! Особенно инспектор. Ирвин, впрочем, тоже. А теперь… Почему бы и нет? Я — андроид, я работаю среди людей и для людей. Я не могу то, что им позволено, и наоборот. Так чего смущаться?..
— Она смотрела про Мида, — сказал я. — И про вас, инспектор. И даже про Ирвина. И про камрада Кетаки. И про меня…
— Ну, я же говорил… — шёпотом простонал Хёугэн. — Я же чувствовал!
— А ещё про кого? — поинтересовался Ирвин.
— Цзайчжи Саласар, — зачитал я. — Симон Юсупов, Нана Фицджеральд, Ядвига Зив, Анис Цзян…
— Ну, это, наверное, из-за суда, — заметил Ирвин.
— Наверное… Уистлеры… Я знаю их младшего. О, и Адамсы тоже! Ха, Макс Рейнер… Тут много имён!
— Главное, Мид есть, — сказал инспектор. — Так что будем делать? Сами разберёмся — или других подключим?
— А как разбираться? — усмехнулся Ирвин. — Как вы собираетесь воздействовать на журналиста? Вы хоть представляете, что будет?!
Инспектор вновь принялся полировать голову ладонью. Щетина шуршала — очень хотелось попросить его перестать, но я не стал начинать ссору.
— Что, будете просить журналиста не рыть? — продолжал Ирвин. — Может сразу — не дышать? А вообще, я бы посмотрел, что будет, если обэшник и помощник аж самой Главы начнут придавливать нашего брата! О, это был бы тот ещё театр!
Я кинул взгляд на стопку неразобранного. Верхнее имя — «Григорий Перельман». Математик. Отказался от награды, что вызвало широкий резонанс в обществе. Которое в то время было очень крепко завязано на получении прибыли. Потому что находилось очень и очень далеко от нашего уровня развития. Потому что не осознало ещё, что пока есть возможность умереть с голода, никакой свободы нет и быть не может.
— Я с ней поговорю, — предложил я. — Выясню, что у неё уже есть. Попробую объяснить, как это серьёзно…
Инспектор и журналист посмотрели на меня с недоверием. Я не стал им объяснять, что собираюсь изучить профиль Елены Бос. Чтобы прийти на разговор не с пустыми руками — и надавить на неё, если понадобится. Хотя это будет нарушением закона. Значит, нужно найти что-то такое, что было бы одновременно разрешено и болезненно…
Зацепки, опять зацепки. Елена, Нана — кто ещё? Леди Кетаки? А почему бы и нет? Чего мне терять? Что они со мной сделают? Отправят в ТФ? Отключат? В последнем я сильно сомневался. А даже если и так — ну, и что? Постоянно думать о возможном отключении — и этим оправдывать бездействие и трусость?
Тереза Ковач
Я едва успел перехватить его перед началом работы — нагнал в дверях «В1-Б-9», и мы сразу же отошли подальше, чтобы ненароком ни с кем не столкнуться. Выбрали пустую рекреацию — скромный закуток в дальнем конце библиотечного блока.
— Что, получилось? — с надеждой спросил Йохан.
Он был такой несчастный, нескладный, неудобный сам для себя — в общем, абсолютно безобидный. Когда я увидел его в первый раз, то подумал о хрупком медлительном палочнике, который умеет только прятаться. Казалось, он в принципе не способен причинить вред!
Но Йохан был прав, когда записывал в свой личный список достижений «уговорить помощника Главы заглянуть в базу данных». Он постарался, настраивая меня должным образом. Решение принимал я сам, но я пошёл на это, переступая через внутренние убеждения, потому что хотел помочь. Мне было жалко его, Нортонсона, всех остальных — больше, чем себя.
Кто знает, как бы сложилась жизнь у бедного лейтенанта, если бы я не залез в профиль Ядвиги Зив… Но как теперь будет складываться моя — сомнений нет.
— Я посмотрел, — кивнул я, присаживаясь на диванчик. — Всё посмотрел.
Йохан остался стоять.
— И?
— Думаю, тебе надо уйти прямо сейчас. Я имею в виду, не прощаясь.
Он не сразу осознал, что произошло.
— Просто выйди из группы. Без объяснений, — продолжал я. — Возвращайся к себе. И занимайся своими делами. Ну, или придумай что-нибудь — у тебя это неплохо получается. Хотя я сомневаюсь, что камрад Шелли или ещё кто будет интересоваться, что произошло… Яся сам загребёт всю славу, — вспомнил я слова Йохана. — Без тебя.
— А как же Нана? — прошептал он. — Как же…
— Согласно решению суда, камрад Фицджеральд год проработает в ТФ. А может быть, и больше, если ей там понравится. Хочешь быть поближе к ней? Переводись туда.
— Но ты хотя бы посмотрел…
— Фикс-Инфо запрещает обсуждать с тобой этот вопрос.
Он отвернулся, пробормотал еле слышно:
— Ты всё-таки андроид…
— А ты не знал?
— Рэй, ты не понимаешь…
— А чего тут понимать? Ты гоняешься за ней уже пятый год. Прилетел на «Тильду» ради неё. Переводишься из сектора в сектор, чтобы быть поближе. Соцмониторинг собрал на тебя большое досье. Знаешь, а не факт, что тебя отпустят в ТФ или позволят приблизиться к ней! Ради её же блага — запретят!
Мои слова ранили его — он вздрагивал, попеременно краснея и бледнея, скрещивал предплечья, как будто хотел закрыться от ударов.
— Ты и в Восточный хотел перевестись, да не пустили! Операторам проще, не то что Службе Досуга, так? Яся упёрся. Не захотел брать тебя в свой отдел, потому что прекрасно понимал, зачем тебе сюда надо. И тогда ты нашёл лазейку! Благородное дело, чего уж там: помочь школьникам, дополнить программу… А заодно — шанс узнать что-нибудь про неё — от меня.
— Ты не понимаешь, что такое любить, — сказал он, глядя в сторону. — Не понимаешь…
— Зато я понимаю, что такое преследование, — усмехнулся я, наблюдая за его мучениями. — И понимаю, насколько это «приятно»!
— Не понимаешь, — упрямо повторил Йохан. — Я всё про тебя знаю! Тебе всего девять лет! Тебя закончили делать девять лет назад,
Я вспомнил Линду — и поразился отсутствию обычных симптомов. «Я перестал скучать по ней — или ситуация способствует?»
— Не важно, что я понимаю, а что — нет, — сказал я. — Либо ты прямо сейчас вернёшься в свой Северный сектор, либо я сообщу всей команде, что ты присоединился к нам, чтобы продолжать следить за своей пассией. Хочешь, чтобы они узнали?
Он молчал.
— Или они знают? — уточнил я. — Туччи, наверное, догадывается. Дэн знает наверняка. И Бос…
Вспомнив о журналистке, я выглянул в коридор — и увидел её в дальнем конце, на углу. Послание моё она получила и отреагировала. Теперь ждала, когда я закончу с Йоханом.
— Уходи, — попросил я. — Мне очень не хочется устраивать скандал, но если надо, я его устрою.
Очень хотелось сказать ему, как сильно я обижен. Он воспользовался мной, втерся в доверие, прямо как в старинных романах: притворился другом, чтобы достичь своих целей. Причём сталкерских целей! Страшно неприятно было осознавать это. Всё равно что обнаружить грязь на дне только что выпитого стакана воды.
Но лишь человек способен «обижаться». Во всяком случае,
— Если в тебе есть хоть что-то… — начал Йохан.
— Я андроид, — прервал я его. — С очень высоким уровнем доступа. Если бы я был человеком, я был бы для тебя бесполезен.
Он развернулся и зашагал прочь, засунув руки глубоко в карманы брюк. Приходя мимо Бос, он немного замедлился, но так ничего ей не сказал, она же неторопливо двинулась в мою сторону.
С первым делом покончено. Теперь второе — несравнимо сложное. Кажется, вообще неразрешимое.
Что сказать ей? Как объяснить? Бос была вправе вытащить наружу правду о маньяке. В этом состояла её работа, тут Ирвин был прав. Это Служба Досуга обязана развлекать, долг журналистов — находить ложь и вскрывать её.