Расселл Джонс – Выше головы! (страница 197)

У расширения строительства куполов имелась своя подоплёка. В отличие от «Эльвиры» — сестры по несчастью, которая на момент астероидной катастрофы, только приступала к освоению одноимённой планеты, «Тильда» могла предложить гражданам «более надёжный» вариант проживания. ТФ стал панацеей для тех, чьё отношение к космосу оказалось подпорчено. Уже через месяц после «Тото» провели референдум, и по итогам увеличили субсидирование Проекта, изменили план рекрутинга, открыли дополнительное строительство. И хотя первоначально это было скорее терапией, чем переселением всерьёз, одна лишь весть об этом дорого стоила.

Проблема была чисто психологическая. Легко принять тот факт, что защита станции не стопроцентна. Но когда факт воплощается в прямом доказательстве, трудно снова поверить, что нет причин для волнений. Кто-то пожимает плечами и живёт дальше, а кто-то терпит, подсознательно ожидая СубПортации и готовясь к переезду — если «Тильда» осквернена, может, на других станциях будет иначе? Теперь же они могли спуститься на планету, чтобы «попробовать» — не переводясь в ТФ, с минимальной переменой в специализации. Как после такого не остаться?

«Тильда» здорово вырвалась вперёд по сравнению с другими НАСТами, что тут же было замечено сторонниками форсированного заселения. Они сразу же прибывали всерьёз и надолго. В свою очередь реакцией на приток новичков стали жилые купола, которые создавались специально для них.

Это был первый аспект нашей «популярности»: самый разный люд начал активно выписывать командировки на станцию, которая так быстро и нетрадиционно устранила последствия от столкновения с астероидом. Во-вторых, имелась Шестая: она притянула треть института с «Азимова», который остался без работы после утилизации «бэшек». В результате весь 193-й год, до самых выборов, «Тильда» бурлила, переваривая новичков.

СубПортация 195-го воспринималась буднично: пускай что-то решат, какие-то выводы сделают, но что с того? С одной стороны, «Тильда» поступила по-своему едва ли не со всеми общепринятыми положениями: от прав андроидов А-класса до судьбы «бэшек», от передачи независимости дочерним станциям до скорости терраформирования. С другой, не наблюдалось нарушений закона — всего лишь лазейки, оговорки, исключения. Их получилось чересчур много, но разве это преступление?

Независимость станции, в отличие от её автономии, определённой местоположением, была условной: «Тильда» продолжала, так или иначе, зависеть от Центра. Мы получили от них законы, технологии, людей… Но ведь всё это и значило быть «Центром», а смыслом его существования было помогать нам. Зачем ещё нужна большая земля!

Новая Глава Станции Бадийя Юшкевич, беспристрастная и убийственно спокойная, особенно хорошо умела вести переговоры, сглаживая углы и вообще поддерживать мир. Это было её сильной стороной, и загадочная полуулыбка монгольской богини останавливала любые споры. После широкого жеста Ниула Ярхо, снявшего свою кандидатуру с промежуточных выборов — и в немалой степени обеспечив тем самым себе победу, Глава Станции уже не мог оставаться Квартером Южного Сектора. Зато получалось достаточно времени для долгих бесед и разбирательств.

Первая из реформ Ниула — разделение поста Главы и Квартера… Он был бы рад, если бы это да ещё референдум по моему вопросу остался единственным его вкладом в историю «Тильды»! Получилось же, что на его срок выпало столько проблем, сложностей и непростых ситуаций, что никто не удивился, когда он не стал баллотироваться во второй раз. А решился бы — его бы всё равно отправили отдыхать под присмотр докторов. Юшкевич так и сказала, принимая пост Главы: «Вся тяжёлая работа уже сделана, и мне остаются только скучные обязанности по поддержанию рутины. Кто поспорит с тем, что моего выдающегося предшественника не затмить ни мне, ни кому-то ещё? Но у кого хватит наивности завидовать? Такая слава стоит бесконечно дорого!»

Слушая эти несколько цветистые, но совершенно справедливые восхваления, я ощущал одновременно радость за тильдийцев, которым повезло с Главой в такое непростое время, и стыд перед Ниулом, втянутым в политику ради моих целей. А платил он: своим здоровьем и временем…

— Почему без Чарли? — проходящий мимо коллега из Администрации хлопнул меня по плечу и рассмеялся собственной шутке.

Я не стал отвечать: понятно, что карликовому свину было не место в Стыковочной зоне, и он будет путаться под ногами. Но юмор состоял в другом: вместе мы смотрелись до крайности забавно. Видимо, срабатывал эффект контраста, и трогательная неуклюжесть моего лохматого чёрно-белого друга многократно увеличивалась, когда он крутился рядом или сидел на задних ногах, упершись копытцами передних и задрав смешной пятачок. Зотов угадал, и выбранный им дизайн подарка продолжал веселить окружающих. Три года прошло, и пошутить на тему «где же Чарли?» стало частью ритуала.

Ну и пусть! Я не смущался и не прятал Чарлика — брал с собой, когда получалось, и, начиная с выбора имени, испытывал к нему только уважение. А что выглядели мы «несерьёзно», так это даже хорошо: не таким уж сокровищем была моя внешность! Особенно с тех пор, как я начал работать Посредником. Общение с ИскИнами не обязывало «нравиться» в обычном смысле. Там работали другие факторы.

Для меня последние три года были поучительными. Сначала я впервые решил задачу, поставленную мной самим. Доказать Инфоцентру, что никаких его аналитических способностей не хватит, чтобы предсказать поведение каждого человека, — это выглядело непросто, но справился я без особых усилий. Мне очень помогло изменение в порядке терраформинга — точнее, я сам голосовал за эскалацию переселения на планету. Когда референдум закончился несомненной победой сторонников «скоростного спуска», Инфоцентр «сдался», сообщив о моей несомненной правоте. О, да, это льстило!.. А потом на мои плечи свалилась вся «гора» из реформы экзаменов, разработки нового подхода к посредничеству в уникальных условиях жилых куполов, ну, и внутренняя деятельность — убедить ИскИнов пересмотреть свой подход к безопасности оказалось едва ли не самым трудным!

К счастью, всё грандиозное осталось позади — и началась рутина.

Первый корабль, который я встречал, должен был привезти заказы, сделанные ИскИнами «Тильды» и её дочерних станций, а также Шестой. Присутствие Посредника считалось обязательным, но должен был явиться именно я: представитель Главы был необходим, чтобы выразить «искреннее уважение». Юшкевич лично попросила.

Политика! Теперь её было слишком много, на мой вкус. Поэтому я остался на грузовом этаже Стыковочной зоны, а не среди встречающих. Мне не пришлось ловить на себе чужие взгляды — всего лишь дождался разгрузки и зашёл в нужный складской отсек.

Если не считать комплектующих, которыми занимался технический подотдел, строго искиновских заказов было немного, и почти все они касались рабочих моментов — собственных и чужих исследований, прогрессивных методов на стадии обкатки, модных тенденций, требующих внимания. Далеко не все запросы удовлетворялись, и вот как раз этими тонкостями занимались Посредники. Точнее, Адвокаты — этот вариант был правильнее для такой ипостаси.

Между собой склад называли «разборочной», и не только потому, что в нём происходила сортировка грузов, которые потом направляли в нужный сектор, станцию или на планету. Как правило, именно здесь звучали претензии тех, кто был недоволен полученным. И пока окно СубПорта позволяло вести диалог, на большую землю шли жалобы и возвраты. Особенно шумно становилось под конец, когда оставались считанные часы…

Но это внизу, на территории людей. С высоты трёх метров начиналось царство камиллов-погрузчиков, с их длиннющими чёрными лапами, которые сейчас безвольно висели по краям проходов, и пучками щупов-вибрисс на отдельных манипуляторах — они требовались для проверки без вскрытия упаковки. Сами полки располагались так же высоко. Грузы спускали по мере надобности, а экраны, установленные на уровне глаз, детально информировали о содержимом полок, из-за чего склад, если не поднимать взгляда, походил на интерактивный музей с «картинами» типа наноохладителей в аккуратных параллепипедах или пузатых упаковок с краской.

Используя общескладской монитор, висящий в проходе, я зашёл в искомый раздел Базы Данных и принялся разбираться в полученном. Можно было заняться этим, сидя в рабочем кабинете, да только, кроме «выполнено» и «отказано», там имелись отметки «выполнено частично» и «выполнено с заменой». Проверить содержимое, уточнить у адресата и, при необходимости, вернуть на корабль лучше всего было там, где заказы лежали вместе и сравнительно недалеко от корабля.

Отсортировав возвраты, я связался с Главой — не самая приятная, но заранее обговорённая, и потому обязательная условность.

— Приветствую! Пересылаю вам список возвратов.

— Там есть отправления из «Союдэжэня»? — спросила Юшкевич, и по голосу я понял, что она куда-то идёт.

— Только «Азимов» и «Дхавал». И ещё «Фрейр».

— Что в «Дхавал»?

— Медицинские препараты. Выполнено с заменой. А вторая медлаборатория Северного сектора отказывается принимать. Я могу начать процедуру…

— Отправляй.

Остальные «отказники» были помельче — оборудование из «Фрейра», которое не устроило камиллов с планеты, несогласных на аналоги, и один отменённый заказ, который всё равно выполнили. «На «Азимове» понадеялись, что пригодится?»