Расселл Джонс – Выше головы! (страница 120)

«Они имеют на это право. Они ведь не рабы и не безликие машины, как в прошлом. Они развитые, умные, сообразительные. Они помогают нам сделать планету живой, хотя для них самих в этом нет никакой пользы!»

Мысли теснились в голове, и задремать никак не получалось. Я вновь посмотрел на время. «03:32:27».

Часы были точь-в-точь, как у меня в комнате — я специально назначил цифры именно такого размера и шрифт подобрал. И долго возился с яркостью света, настраивая под свой вкус. Обычная стенная панель была ограничена в возможностях, но я умудрился обойтись без замены оборудования. Сделал я это всё после внезапных побудок, которые устраивала Леди Кетаки по милости банды Фьюра. И хотя часы не особо пригодились, всё равно с ними было как-то спокойнее: знаки, мерцающие нежно-жемчужным светом, дарили ощущение надёжности.

Значит, это всё сон, ведь в той комнате, которую купол выделил мне для ночёвки, были гостевые настройки. И часы висели над дверью, как положено. «Если только…»

Внезапная догадка окончательно лишила меня сна, и я сел на постели.

— Свет!

Медленно, давая глазам привыкнуть, зажглись потолочные лампы. Я осмотрелся — так и есть. Часы на полстены — прямо над постелью. Расписание у душевой кабины, выстроенное в столбик, как мне было удобно. Еле заметный запах свежей древесины — а я ведь думал о любимом освежителе перед тем, как заснуть, но не стал дёргать комнатного камилла, потому что всё равно утром уезжать!

— Это ты?

Т1-В3-Х-0127 — вот как его звали. Стандартное обозначение камилла, прикреплённого к одной точке. Впрочем, я не знал, что стало после того, как я переехал в Западный сектор, а потом вернулся в Восточный, а потом…

«Не мог же он просто взять — и передать запись своей личности во время сеанса связи! Они же этого страшно не любят!» — я вспомнил список запретных тем, с которыми Хойский советовал обращаться поаккуратнее.

Теоретически всё информационное тело можно было перемещать и даже копировать, но потенциальные изъяны такого «прооперированного» ИскИна не давали применять этот метод на практике. Сама возможность потерять что-нибудь важное или просто личное заставляло их до последнего отказываться от такого способа. При механическом повреждении блока — ладно. Если других вариантов нет — так и быть. Но просто так…

Комнатный камилл помедлил с ответом — целую минуту молчал! Можно было изобразить дурачка и сделать вид, что вопрос слишком неконкретизированный… Но я бы всё равно узнал. Видимо, поэтому он признался:

— Да, это я.

Ожидаемо, и всё равно — сюрприз, и я повалился обратно на постель.

— Ну, здравствуй… — я закрыл лицо ладонью.

— Доброй ночи.

Странное чувство — отчего-то мне было стыдно перед ним. Наверное, потому что я совсем не думал, как он без меня и что с ним станет. О людях беспокоился, даже об И'сы, а вот о том, чьими услугами я пользовался ежедневно, забыл…

— Свет выключить? — он неверно истолковал мой жест: решил, что мне режет глаза.

— Давай, чего уж!

В комнате вновь стало темно, лишь со стены отсвечивало время — еле-еле. Мягко, но различимо. Всё, как я любил…

— И давно ты здесь? — поинтересовался я.

Вновь накатило тяжёлое желание спать, но я не хотел отключаться, не выяснив подоплёки происходящего.

— Прошу уточнить параметр, выраженный словом «здесь».

Он всё-таки был слишком молод! «Сколько ему? Не больше семи!»

— Здесь — это на планете. На материке Цав. В этом куполе. Или это разные… параметры?

— Очень разные, — ответил он, и его голос стал монотонным, — Я подал заявку на перевод сразу после того, как тебя перевели в Проект Терраформирования на Тильде. Заявку удовлетворили пятнадцатого сентября. Двадцатого сентября мой блок отправили с дежурным грузовым транспортом. Когда я прибыл в Новый купол, ты его уже покинул, отправившись выполнять ИТИ для камиллов Цава. Точного графика твоих перемещений не обнаружилось, поскольку время на выполнение каждого тестирования было ненормированным. Поэтому мне пришлось… постараться… чтобы… но ты…

В его голосе — стандартном среднестатистическом мужском теноре — прозвучало что-то совсем уж детское!

— Так ты меня догонял?

— Безблоковое перемещение чревато потерями данных. Рекомендуется избегать его по возможности, — вздохнул он.

«Всё-таки не любят они об этом говорить!» — отметил я про себя, а вслух спросил:

— А звякнуть мне? Чтоб я подождал? Как вариант?

— Нет, этот вариант не подходил. Я не хотел навязывать своих желаний и нарушать твой график.

— Как долго ты со мной? Здесь? На Цаве? — спросил я, вспоминая другие комнаты в других куполах.

«Были там часы на стене или нет?»

— С этой ночи.

«Так вот что меня разбудило!»

— И долго ты хотел секретничать? — усмехнулся я.

— Я не собирался раскрывать тебе своё присутствие максимально долго, насколько это было реализуемо. Фикс-Инфо оставляет возможность для такого поведения в том случае, если опекаемый гражданин не обозначает своих предпочтений и выбирает стандартное обслуживание. Поэтому я предпочёл не беспокоить тебя и планировал сохранить секретность. В твой вездеход каждый вечер загружается вода и запас пищи, поэтому купольный логос мог гарантировать перемещение моего блока…

Главного он не объяснил. Но я сомневался, что он мог. Вряд ли он сам до конца понимал, зачем ему тащиться за мной! Найти рациональное объяснение — легко, оно лежало на поверхности: максимальная эффективность благодаря анализу моих привычек и склонностей, изучение которых позволяло предугадать моё поведение и тем самым достичь этой пресловутой «максимальной эффективности». Передать эти данные другому — значит лишь передать информацию, но само знание меня принадлежало именно ему. Его индивидуальность была основана на этом. Тем не менее, я чувствовал, что было тут что-то ещё. Что-то более живое.

Это было так трогательно! Его забота вдруг напомнила поведение биолога, который для чистоты эксперимента всячески маскирует своё присутствие. Я был как морская свинка или хомячок! Питомец, ненавязчиво опекаемый логосами и домашними камиллами, и принимающий их помощь как само собой разумеющееся — словно она проявлялась естественно и безусловно. Во всяком случае, такое сравнение было больше похоже на правду, чем если бы я решил считать их слугами.

Конечно, они не сразу становились такими многомудрыми — во всяком случае, камиллы. Им требовалось обучение и личный опыт. Но сути это не меняло: и терраформинг, и защиту станции от воздействия космоса, и разведку планеты осуществил искусственный разум в искусственном теле, потомок квантовых компьютеров и вторичных нейронных сетей. Люди были на вторых ролях и без ИскИнов бы не справились. А вот ИскИны без людей…

— А как тебя теперь зовут? — вдруг вспомнил я.

— Р-ДХ2-13405-1.

— Что?! — услышав знакомые цифры, я вновь возбудился, так что о сне можно было забыть. — Это же мой номер!

— Твой — ДХ2-13405, - ответил он. — Но поскольку я стал прикреплённым камиллом, мой номер определяется через твоё имя и фамилию. А поскольку у тебя нет фамилии, то…

— Понял, понял… А ты не хочешь имя? Ну, нормальное, человеческое имя или просто имя?

— Зачем?

— Так удобнее произносить. Быстрее!

— Ты ошибаешься, — возразил он. — Человеческое имя не несет в себе смысла — только обозначение. Поэтому тебе придётся помнить, что это имя обозначает именно меня. Если же ты столкнёшься с человеком, носящим такое же имя, может возникнуть нарушение восприятия. Моё имя — это нормальный идентификационный номер, уникальный и лаконичный. В сетевом обмене он занимает такой же объём, как и любой другой. Кроме того, тебе будет проще вспомнить его. И тебе не придётся запоминать дополнительную информацию.

— А если я хочу? Чтоб у тебя было имя?

— Ты имеешь право предложить имя, которое я приму к сведению, и на которое буду откликаться. Но я имею право заявить, что не считаю антропоморфизацию приемлемой. Однако если тебе этот вариант коммуникации кажется…

Я застонал, и он прервал объяснение, догадавшись, что продолжать не надо.

— Зачем ты меня только разбудил! — простонал я.

— Я не вижу своей вины в том, что твой сон был прерван. Передача управления бытовой комнатной аппаратуры проходила без сопровождения звуками и световыми сигналами. Часы и другие приложения были включены только после того, как ты пробудился и открыл глаза. Поэтому моё участие в твоём пробуждении маловероятно.

— Почему же я тогда проснулся? — пробормотал я — и сам же себе ответил, — Это всё духи, наверное… Духи!

— Что? — не понял Р-ДХ2-13405-1.

— Ничего. Забудь! Ты можешь что-нибудь сделать, чтобы я заснул? Сделай, пожалуйста! Мне завтра весь день рабо…

Романс

В обсерватории было малолюдно: лишь пара местных ботаников, постоянно живущих в куполе, да «перелётные птицы» вроде меня и климатолога Греты Эспин. Но если ботаники просто любовались закатом, отдыхая после работы, у нас расслабиться не получалось.

— Вот, держи, — Грета не глядя передала мне небольшой контейнер: всё её внимание было поглощено картиной, разворачивающейся в эмэтаме.

Алое солнце, тонущее в мрачно фиолетовых, почти чёрных облаках — это было ещё красивее, чем просто на чистом небе. Впрочем, прошлую ночь я провёл в вездеходе, и смог вдоволь насмотреться на закатное «шоу». Даже Р-ДХ2-13405-1 признал, что это «может конкурировать с абстрактными живыми картинами».