Расселл Джонс – Выше головы! (страница 116)

— При чём тут духи? Сила! — Телжан глядел мне прямо в глаза, как будто выискивал ответ. — Все слова на планете — из иврита. Ты же не думаешь, что это осталось без последствий?

— А на Мирьям — из итальянского, — напомнил я и принялся загибать пальцы. — Из японского — на Агнессе…

— Это не то, — перебил он, догадавшись, что круг моих знаний достаточно широк, чтобы оспорить его теорию.

Что ж, я не мог угадать иврит по написанию, и не знал подробностей из истории освоения Тильды, но раскладку по языкам помнил. И я был уверен, что на каждой планете зреют похожие фантазии. Каждый считал свою систему самой правильной, а история Земли предоставляла богатый материал. Было бы желание, а теория всегда найдётся!

— У него особая сила, — принялся объяснять генерал, — У иврита. Потому что на нём говорили люди, которые верили в силу слов! И это сработало… Ты знаешь, что Цав переводится как «черепаха»?

— Буду знать, — отозвался я, впрочем, Телжан не очень-то меня слушал.

— А второе значение у этого слова — «приказ»!

— И что?

— Как — что? Названия дали до того, как мой материк сделали первым. Они не знали, что он самый безопасный — назвали по форме! А потом Цав сделали главным. «Приказ»!

— Ну, это закономерно, — кивнул я. — Тильду хорошенько побило, поэтому…

— А ты знаешь, что Катлян — это не только «касатка»? Если превратить это слово в прилагательное, получится «убийственный» или «смертельный»! И это самое опасное место на планете! Там каждый год погибают люди, мы вообще хотели убрать оттуда купола!

Нежно прозвенел треугольник — и жёлто-бежевый официант-буфетчик, похожий на медузу, выложил передо мной с полдюжины десертов. По чуть-чуть. В сумме — обожраться до полусмерти!

— Ну, хорошо, это не совпадения, а… не знаю, что-то, — сказал я, рассматривая угощения и силясь выбрать, — Как они повлияют на мою жизнь? Что я должен делать или не делать в связи с этим? — и я запихнул в род кусочек чего-то слоёного и, как оказалось, восхитительно-пряного.

Как только Телжан заговорил про «духов» и «силу слов», я тут же понял, что это проверка. Легендарный Пятый отдел.

«Так вот как они работают! Здорово, ничего не скажешь! Оценивают мою реакцию на этот мистический бред. Ну, мне не жалко. Пожалуйста!»

— Не важно, что ты делаешь, — ответил генерал. — Важно, во что ты веришь и что чувствуешь!

— Тогда я не верю в духОв, и в силу слов тоже, — я выбрал следующую сладость, похожую на орех из теста, — И я не чувствую ничего, кроме того, что это очень круто — то, что мы тут делаем. Что мы сюда добрались и запустили Проект. Я теперь понимаю, почему многие уходят сюда насовсем! Когда-нибудь Тильда станет совсем живой. А есть тут духовная сила или достаточно химии и гравитации… Ну, я думаю, духам понравится, когда здесь будут деревья, разные звери и всё в таком роде!

«Орешек» был ещё вкуснее. Новичку — то есть мне — приходилось отдуваться за всех! Поварской логос был рад поводу показать свой талант — он ведь, по сути, занял традиционное человеческое место! Тэферы его не ценили, предпочитая уделять пище минимум внимания. Им вполне хватало «плиток» с нейтрально приятным вкусом и всеми необходимыми веществами (я представил мёд и… чем там кормили своих личинок термиты?)

— Ты ещё убедишься, как сильно ты заблуждаешься, — отозвался Телжан, как-то вдруг погрустнев и сникнув.

Я опять подумал о трутне. Обидное сравнение, но генералу явно хотелось чего-нибудь позначительнее, чем «приглядывать за домом».

— Терраформинг — это больше, чем просто технология! — заявил он по инерции: я не поддался, но сразу отступить он не мог. — Названия даны не просто так. Ты ещё увидишь, что Тильда уже живая — больше, чем это можно вообразить!

Танго

Запись была прямой — с датой и прочими данными типа силы и стабильности сигнала, поэтому я легко мог узнать день, когда она была сделана. Достаточно было взглянуть в левый нижний угол экрана. Вчера. Ровно в 18:00 по станционному времени. На «Тильде-1» это было начало ужина, когда вечерняя и ночная смена точно не спит.

А Илона Бруни была лихенологом — занималась лишайниками, растущими на северном побережье Цава. В центральный купол она приезжала лишь по крайней необходимости, так что генерал Телжан и остальные, кто были «дома», очень удивились, увидев её. И при этом всём камрад Бруни слетала на другую сторону планеты ради этого сеанса связи. То есть ради меня.

Станция делала полный оборот вокруг планеты за семь суток, и гражданский канал работал три дня в неделю по станционному времени. Конечно, спутники обеспечивали постоянную связь, но для неё требовался доступ. Ничего серьёзного, по рабочим вопросам можно было пообщаться в любой момент, да только проблема была исключительно личная.

Причём настолько личная, что касалась двоих людей. И камрад Бруни была тут явно лишней…

«Если Рэй хочет начать с кем-нибудь отношения, я не против, совсем-совсем!»

Голосок у Бидди дрожал от волнения. Можно была даже решить, что это связь плохая, но я видел показатели: с техникой всё было в порядке.

«Наши отношения… мы не успели это обсудить, и они теперь считаются отложенными. Пусть он знает, что я не собираюсь их прерывать навсегда! Но я не против, если он будет ещё с кем-нибудь. И это моё собственное решение. Пусть не думает, что я обижаюсь или что-то ещё».

Я больше смотрел на неё, чем слушал. Впервые я видел Бидди не вживую, а на экране, и между нами были десятки тысяч километров. Теоретически, это могла быть и не она вовсе: логосу ничего не стоило смоделировать лицо и голос.

Если бы я заразился идеей всеобщего заговора, сомнения бы точно замучили — она это или не она? А если не она — как узнать наверняка? Спросить о том, что знаем только мы? Какую-нибудь интимную подробность — но какую именно? А если она не вспомнит? А если я узнаю наверняка — что дальше? Если это не она, то что случилось с настоящей Бидди Жигиной?..

Но я был здоров. Поймав себя на этих глупых мыслях, я усмехнулся и представил, как щелчком разбиваю паранойю, словно мыльный пузырь. Не было заговора — был закон, строго-настрого запрещающий подделывать людей. Первый закон, с которого начался Фикс-Инфо и на котором простые «три правила робототехники» окончательно обнаружили свою несостоятельность. А для ИскИнов закон считался важнее всего!

На экране была настоящая Бидди, единственная и неповторимая. Всё такой же небрежный пучок на голове и тёмные миндалевидные глаза, контрастирующие со светлой кожей. В целом она ничуть не изменилась с нашей последней встречи! Правда, времени прошло всего ничего. Но Бидди могла, например, что-нибудь сделать с волосами, чтобы подчеркнуть «новый этап в своей жизни». И я бы понял это желание. Однако она не стала ничего менять, лишь нацепила свой старый комбо. Вернее, «мой» комбо — антимаскировочный. Назло.

Камрад Бруни показала не весь разговор — только ту часть, в которой Бидди обращалась ко мне. Где она разрешала мне не считать наши отношения «парными», ведь тогда, когда всё начиналось, я выбрал именно такую форму.

«Он свободен, пусть сам всё решает! Я «за»! — она улыбнулась, как будто сдерживала слёзы, — Он совсем не обязан… И вообще… Я надеюсь, у него всё будет хорошо там… в ТФ… Он не должен переживать. Мы все тут помним о нём! Его никто не забыл!»

— Как-то так, — закончила камрад Бруни, выключая запись.

Она была полной противоположностью Бидди: рослая, мускулистая, темнокожая, с зелёными глазами и выбритой головой — только на макушке осталась длинная прядь, заплетённая в длинную тонкую косичку. Илона была взрослее и во всех отношениях сильнее. И она отлично владела своими чувствами — ни одна мышца не дрогнула!

Монитор на столе продолжал гореть, но альтер от него уже отсоединился.

— Спасибо, — только и смог ответить я.

— Мне показалось, тебе надо это знать, — отозвалась она. — Иметь в виду или как-то так. Но сам бы ты вряд ли решился. Так что я взяла на себя смелость… Мы немного знакомы — через её брата и Зотова. Так что… — она не договорила, и на мгновение перестала быть непоколебимой статуей, а в безупречном русском прорезался китайский акцент.

Я понимающе кивнул, не зная, как ещё выразить благодарность. Завтра я должен буду вылетать на свою первую вахту. И завтра же станция вновь приблизится к Цаву настолько близко, что можно было общаться напрямую через альтеры. Но Бруни права: хоть я и могу, я не буду. Пока что у меня не получится разговаривать с ними. Я даже ньюсы со станции не мог смотреть!

…И тем более мне не до мыслей о сексе! «С чего вдруг такая забота?»

— А можно спросить — зачем ты это… организовала? — я кивнул на уснувший монитор. — Какие-то планы? — я помедлил, — На меня?

Она усмехнулась, растянув полные губы:

— На тебя — точно нет.

— А на кого?

Она задумчиво накрутила косичку на палец.

— Не на тебя.

Я решил продолжить шутку:

— Значит, он лучше меня?

— Да. Лучше.

— И чем?

Она помолчала немного.

— Тем, что, в отличие от тебя, он по-настоящему уничтожил чужую жизнь, — и резко поднявшись со стула, она поспешила прочь из столовой.

— Так зачем ты для меня-то старалась? — крикнул я вслед, но она не ответила.

Даже не попрощалась.

Лёгкое удивление сменилось зудящим любопытством — и я включил монитор, чтобы проверить, кто из тэферов Цава попал сюда, как Хаул Сикора, после совершённого преступления. Такая информация должна была быть в местном информатории. В голове уже крутился план: сначала я выясню, кто этот тайный возлюбленный, потом узнаю, что он чувствует к Бруни, а потом… «Может быть это Хаул и есть!» Но едва я задал поиск, как настроение моё резко сменилось, и я всё выключил. А потом даже встал из-за столика, чтобы не поддаваться соблазну.