Расселл Джонс – На границе Кольца (страница 28)

– Мой брат? Мальчик восьми лет – он с ней?

– С ней не было никакого мальчика. Приезжайте как можно быстрее.

Злата записала адрес, положила трубку и прислушалась. Она легко узнала тишину, которая наполняла пустую квартиру. Она знала, что если так тихо и нет ни шума с улицы, ни от соседей, значит, жизнь меняется навсегда, и ничего не исправить, не изменить – надо действовать, чтобы удержаться на плаву.

Потом, в Москве, эта тишина всюду преследовала её: на вокзалах по ночам, ранним утром на московских улицах, в больничных коридорах и кабинетах, куда она пробивалась с превеликим трудом, чтобы вновь и вновь рассказывать свою историю и повторять просьбу: «Пожалуйста, помогите, у меня пропал брат!»

Он пропал так, как будто его не существовало. Свидетельство о рождении, паспорт и другие документы исчезли из маминой сумки. Вместе с кошельком. К счастью, осталась старенькая записная книжка с адресами и телефонами.

Добрые люди, которые вызвали скорую для плачущей женщины, не видели никакого ребёнка. Никто не знал, что произошло на самом деле. Павлик пропал, а мама сошла с ума.

Она скончалась через две недели, так ничего и не вспомнив. Лежала и еле слышно стонала. Полная потеря памяти. Даже забыла, как правильно застёгивать пуговицы.

Деньги, которые Злата привезла с собой, растаяли. То, что не сожрала инфляция, пошло на похороны: место на кладбище и простой деревянный крест. И на оплату могильщикам.

– Что ж ты цветочков не принесла? – спросил один из них и высморкался.

Злата молча покачала головой и вздрогнула, когда внезапно хором заорали кладбищенские вороны.

Дедок, который спрашивал, покряхтел, ушёл куда-то и вернулся с венком из ярких жестяных гвоздик. Проволочки торчали из того места, где была табличка «от кого».

Злата поблагодарила и положила венок на свежую могилу. Автоматически достала кошелек, пересчитала, сколько осталось. Ненавистный жест перерос в привычку.

Надо возвращаться. Надо продавать или разменивать квартиру – никак иначе не выплатить ссуду, которую Злата взяла в банке, поскольку денег в доме не оставалось, а занимать было не у кого.

А теперь от немаленькой суммы осталось ровно на обратный билет.

И не к кому обратиться за помощью.

Злата взглянула в последний раз на могилу матери и пошла прочь.

Она не собиралась сдаваться. Надо было найти Павла. А с остальными проблемами можно будет разобраться потом.

Потом – когда она его найдёт.

Она была сильной для своих восемнадцати лет – первый разряд по плаванию, по борьбе и по бегу. Она собиралась поступать в педагогический – на учителя физкультуры. Мечтала, что будет помогать Павлику в том предмете, где у него ничего не получалось.

Он так и остался слабым, хотя перестал болеть. Операция на сердце, которую он перенёс в четыре года, позволила ему ходить в школу, но главным изменением было другое. Её тихий братик стал гением. Судьба дала второй шанс, чтобы извиниться за прошлые несчастья. И Павел устремился вперёд, догнав и обогнав ровесников. Он удивлял учителей и заставлял маму плакать от счастья, когда она с гордостью рассказывала соседям об очередном успехе своего удивительного ребёнка.

Злата перестала думать о себе – был только он.

Однажды Павлик сказал, что хочет учиться в Москве.

На вокзале, глядя вслед поезду, Злата подумала, что надо будет попробовать перевестись. В конце концов, её спортивные успехи и победы на соревнованиях кое-чего значили!

Много было планов.

Теперь остался один: найти.

Когда кончились деньги, Злата начала воровать: подкарауливала у киосков, когда туда привозили товар, выхватывала коробку из рук скучающего грузчика или продавца – и давала дёру. Что-что, а бегать она умела! Одежду воровала на рынках, предварительно разведав пути отступления. Внешность была лучшей маскировкой: кто мог ожидать, что такая милая барышня способна на преступление?

С ночёвкой было труднее: приходилось менять места и слушать сквозь сон – нет ли милицейского патруля или какой-нибудь напасти похуже? Можно было отсыпаться днём, но этого она себе не могла позволить. Днём она искала, слушала, высматривала и надеялась.

Искала – так, как могла.

Злата ездила на метро в час-пик и ходила по городу. Каждый ребёнок подходящего роста вызывал пристальный интерес. Каждый похожий мальчик заставлял сердце биться от предвкушения долгожданной встречи. Несколько раз ей казалось наверняка, что он там, на эскалаторе, в красной курточке! Но был лишь мираж, иллюзия удачи. Каждое разочарование ложилось на плечи и выматывало больше, чем кражи или поиск подходящего ночлега.

Злата знала наверняка, что найдёт его. Не могло быть иначе! Она столько всего перенесла, от столького отказалась ради Павла – не может такого быть, чтобы у неё забрали последнюю радость! Ради отца, ради мамы, ради самой себя она продолжала поиски и мысленно звала: «Где ты, отзовись!»

И однажды он откликнулся. Может быть, Злата начала сходить с ума от бездомной жизни и выдумала голосок, который позвал. Тем не менее, она послушно вышла из поезда на «Театральной».

Голосок молчал. И Злата направилась к переходу на станцию «Площадь Революции» – вспомнила про тамошние знаменитые статуи и про студенческое поверье, что, если потереть нос собаки пограничника, то обязательно повезёт на экзаменах. Зачем – она и сама бы не смогла объяснить. Почему-то показалось, что может сработать.

Но она так и не дошла до пограничников. Начала подниматься по ступенькам перехода, как вдруг снова услышала тот голос – голос Павлика. Не веря себе, Злата остановилась, медленно обернулась – и увидела на ступеньках противоположного перехода двоих: пожилого мужчину и мальчика. Они неторопливо шли, беседуя о чём-то.

Это был её братик – его голос, его красная курточка с ковбоем на спине. Когда мальчик повернулся к старику, который держал его за руку, Злата увидела профиль Павла – и перестала сомневаться.

Она бросилась следом за ними, но сначала пришлось спуститься по ступенькам, а потом снова подняться.

Павлика нигде не было.

Куда он мог исчезнуть? Злата помнила, что переход на станцию «Охотный Ряд» – это длинная прямая «труба». Брат должен быть там! Но переход был пуст. Бесконечный прямой белый коридор с тусклыми лампами и лепниной, похожей на кремовые украшения на торте.

Злата поспешила вперёд, надеясь, что нагонит Павла хотя бы на станции, но «труба» не кончалась. Вокруг разливался мрак, и было тихо. Злата не слышала своего дыхания, хотя бежала из последних сил. А потом, словно в нескончаемом кошмаре, начала падать во тьму, наполненную стонами и ледяным ветром.

* * * 00:40 * * *

– Ты закончил?

Старик, назвавшийся Макмаром, наверняка был в курсе, что Крыбыс даже не «начинал». Захотелось лишний раз унизить невезучего сообщника?

Застегнув джинсы, Крыбыс обошёл Злату. Пинком сдвинул разведённые ноги – лишнее напоминание о поражении – и ударил, целясь между рёбер. А потом ударил снова и продолжил бить, выбирая для каждого удара новое место.

– Не переживай ты так! – посоветовал Макмар. – Скоро у тебя будет новое здоровое тело. Сможешь делать им всё, что пожелаешь!

Крыбыс усмехнулся сквозь стиснутые зубы. Его по-прежнему тянуло к заложнице. Впрочем, дело было не в похоти, а в возможности хоть как-то поучаствовать в происходящем. Макмар заманил женщину, Макмар выстроил ловушку, Макмар организовал операцию, а что остаётся Крыбысу? Послушно выполнять приказы?!

Как назло, естественная возможность уязвить врага осталась нереализованной. Поэтому Крыбыс бил со всех сил, пока вконец не вымотался.

– Ну, теперь-то всё?

Макмар встал перед задыхающимся Крыбысом и подбородком указал на одежду Златы.

– Сложи как надо. И экономь силы.

Вспомнив инструкции, обговоренные накануне, Крыбыс разложил намокшую одежду так, чтобы очертаниями она повторяла фигуру лежащего человека. Подгрёб немного грязи и отошёл, уступая место Макмару.

Пока волшебник, присев на корточки и аккуратно подоткнув полы плаща, создавал копию заложницы, Крыбыс оглядывался по сторонам. Вдруг какой-нибудь голодный обитатель Гьершазы подкрадётся и нарушит планы! Крыбыс никогда не сталкивался с этими тварями, но продолжал с опаской следить за рябью на многочисленных лужах и колеблющимся туманом, лежащим в неглубоких ложбинах.

– Теперь ждём, – сказал Макмар, когда копия исчезла, чтобы в следующий миг появиться в доме Обходчика.

– Ты точно знаешь, что он придёт? – в сотый раз спросил Крыбыс. – Я бы не пришёл!

– Не сомневаюсь! – улыбнулся Макмар, разглядывая носки своих элегантных ботинок.

Крыбыс заметил, что на одежде и обуви волшебника нет ни пятнышка грязи. Осмотрел себя и поморщился. Ещё один способ унизить – выглядеть чистеньким посреди болота!

– Он придёт, – пообещал Макмар, глядя вдаль. – И сделает всё, чтобы защитить её.

– А! Любовь! – ухмыльнулся Крыбыс.

Ухмылка была притворной, но он заставил себя растягивать губы, изображая хорошее настроение. Способности благодетеля впечатляли – такого в спину не ударишь. А хотелось!

– Не делай вид, что понимаешь, – Макмар неодобрительно погрозил сообщнику пальцем. – Это сложное чувство…

Крыбыс нервно рассмеялся – и вздрогнул, услышав чмокающий звук. Оказалось, пузырь воздуха, пробив слой грязи, выбрался на поверхность.

– Не надо так волноваться, дорогой мой!