Расселл Джонс – На границе Кольца (страница 107)

К тому моменту второй отряд защитников занимался своей половиной города. У домов-книжек на Новом Арбате Держители настигли разбушевавшееся чудовище, схватили за крылья, щупальца и хвост – и прямо в воздухе разорвали его на части. Серые комки мёртвой плоти упали на руины кинотеатра «Октябрь», и в холодном воздухе закружились чёрные лоскутки.

С мозаики, украшавшей верхний этаж «Октября», воины Революции и Гражданской с одобрением следили за казнью.

Тот Ангел, что занимался Тверской, немного выбился из графика – его собратья уже вплотную приблизились к Садовому кольцу, а он вместо того, чтобы жечь Триумфальную площадь, едва успел разобраться с Пушкинской.

Смерть этого чудовища была самой долгой: старик с «Партизанской» забил его дубиной народного гнева, а Зоя Космодемьянская – прикладом своей винтовки. Потом к ним присоединились остальные соратники. Труп бросили у памятника Пушкину – и поспешили к Последнему Ангелу.

Тварь настигли над Большой Сухаревской площадью, у института имени Склифосовского. Заметный полукруг Склифа остался нетронутым – чудовище сдохло прямо перед входом во внутренний больничный двор.

Никто из выживших жителей спасённого города не видел сражения, и некому было приветствовать героев…

Некому, кроме Лоцмана.

Но он был лишь гостем в этом мире – и Старшим Братом для тех, кто этот мир защищал.

Зачем ему радоваться или участвовать в спасении? Без него справились!

Он мог лишь привести победу к логическому концу.

* * * 02:23 * * *

Двери поезда закрылись, голос внутри сообщил, что следующая станция – «Новослободская», – и состав с рёвом умчался прочь.

Какой-то мужчина, не успев добежать, громко выругался. Ему тут же сделали замечание: «Как вам не стыдно! Здесь же дети!» Он пробормотал что-то извиняющееся. Дети болтали, смеялись и внимания не обращали на взрослых.

«Дети… – подумал Дед. – Надо увести отсюда детей! Скоро же начнётся давка!»

Он резко поднял голову, открыл глаза. Прямо перед ним стояла девочка в ярко-жёлтом пуховичке и красных сапожках – вылитый цыплёнок! Под мышкой у неё был зажат плюшевый тигр с печальной мордой.

– Дядя пьяный? – спросила девочка, но её оттащила прочь встревоженная мамаша.

Дед огляделся. Белые своды с рельефом, носатые бра, на полу – «вышивка» из разноцветной каменной плитки. «Белка». То есть «Белорусская». Кольцо. Ну, да, Кольцевая, если «следующая станция – Новослободская»!

День. Людей изрядно, и многие с покупками. Полно детей. Многие прижимают к груди или животу ярких Дедов Морозов. «Футляры для конфет, которые раздают на Ёлках», – вспомнил вдруг Обходчик, а следом пришло воспоминание, как он водил на Ёлку маленькую Варю. Но тогда конфеты выдавали в прозрачных кульках…

Атмосфера на станции была светлая, искристая. У всех планы, надежды, мечты. Через неделю начнутся долгие выходные. Кто-то собирался в тёплые страны – подальше от московских холодов. Кто-то – в горы, прочь от непредсказуемой московской слякоти.

Приближался священный праздник Нового Года. Можно упиться – и начать жизнь сначала.

Держителю «Белорусской» были по душе такие настроения. Он неспешно плыл над, под и между людьми, наслаждаясь радостными мыслями. И время от времени шевелил затёкшими пальцами вытянутой руки старика в переходе.

Держитель помнил, как встали поезда и как на станции появился голодный людоед. Белые стены не забыли про крики, плач и брызги крови на венках и колосьях. Плитки пола сохранили и топот сотен ног, и медленные шаги Обходчика, вышедшего на бой. И тот пилон, об угол которого ударился Дед, тоже всё помнил.

Всё было: разрушенный центр Москвы, пасти фальшивых порталов, перемалывающие реальность в пыль, могучее воинство под предводительством Святого Георгия. Три бронзовых партизана, которые сторожили покой в переходе между Кольцевой и Замоскворецкой, совсем недавно расстреливали Ангелов Смерти из ППШ и добивали их прикладами. И знамя их стало копьём, пронзившим грудь одной из тварей…

Недавно? Всё это было, но вот когда – Обходчик и сам не понимал. Чувства обманывали его, и мозг отказывался воспринимать раздвоенность действительности.

Будущее в прошлом в степени неслучившегося.

Лоцман сделал это? Держители?!

Белорусский партизан отказывался обсуждать эту тему. Какой смысл, если всё кончилось? Победа! Всё в порядке!

Рядом с Дедом на лавочке сидела Злата и недоумённо таращилась на окружающий мир. Варя дремала, прижавшись щекой к её плечу.

– Ты помнишь? – спросил Обходчик у своей старшей ученицы.

– Всё, – ответила она и вздохнула, то ли печально, то ли удовлетворённо.

– До какого момента?

– Пока пёс не отпустил его…

– Ясно.

Злата замялась, перед тем как задать свой вопрос:

– А ты?

– Аналогично.

Дед подумал про пса и про себя самого, слившегося со статуей. Но это была не статуя, а один из Держителей «Площади Революции».

«Надо завести щенка», – решил Обходчик, когда понял, что больше всего в слиянии ему понравилось чувство присутствия собаки. Острые уши под пальцами, вывалившийся язык, ритмичное дыхание и вопрошающий взгляд наверх, к глазам хозяина. Как давно это было – тогда, на границе, в армии! А потом был Макс и остальная дрянь. «Надо было пойти учиться на кинолога», – усмехнулся Дед.

Поднявшись с лавочки, он подошёл к краю платформы, выглянул, чтобы увидеть электронные часы, висящие над входом в тоннель. Потом вернулся.

– Сколько? – спросила Злата.

– Я пытаюсь сообразить… Я уже объяснял Варе про Беседника или ещё нет?

– Уже объяснял, – отозвалась Варя.

– Вот и хорошо, – Дед протянул Злате руку. – Пошли!

– Куда?

– Домой! Будем праздновать победу.

– С Лоцманом? – прищурилась она.

– С ним тоже, если присоединится.

– Это он всё сделал? – требовательно спросила Злата.

Обходчик ласково улыбнулся ей.

– Когда же ты отучишься приставать ко мне с вопросами? Думаешь, я всё знаю? Главное, мы победили! То есть они победили. Научились, развились, сдюжили и победили! А мы с тобой делали свою работу. И если ничего не случилось, значит, мы сделали её хорошо.

* * * 02:24 * * *

– В огонь, всё в огонь! – командовал Лоцман.

Дед ещё раз осмотрел пластмассовое изваяние себя, хмурого, бровастого и с сосулькой. Поморщился и швырнул в костёр. Взял из коробки следующее. Варя в провокационном матросском костюмчике и с узнаваемой хитрой улыбкой. Как будто опять собирается прогуливать!

– В огонь! – застонал Лоцман. – Понятно, что красиво! Но ты подумай, какая в них сила!

– А то я не знаю! – огрызнулся Обходчик.

Избавившись от фигурки племянницы, Дед принялся не глядя кидать оставшиеся. Но на последней рука дрогнула. Беловолосый маг в героической позе с красно-оранжевым файерболом, вылетающим из красиво отставленной ладони. Храбрый, сильный, но всё равно неуклюжий. Такой, какой есть. То есть был.

Заглянув в коробку, Дед увидел два других огненных шара. С ниточками.

– А вот этого я оставлю, – сказал Обходчик и отступил от костра.

Лоцман промолчал.

– Дай сюда, – Злата забрала у Деда коробку с уцелевшей фигуркой и присела на пенёк, намертво вросший в затвердевшую грязь.

Дед прикорнул рядом. Злата не глядя протянула ему банку с пивом.

– Трудно было их выкрасть? – спросил Ясинь с другой стороны костра.

– Трудно! – отозвался Дед, сделав глоток. – Всю мусорку облазил, пока нашёл!

– Мусорку? – переспросила Злата. – Его мать бы никогда не смогла…

– Его мать в дурке, а его родственники обживают квартиру. И выносят лишнее, – объяснил Дед.