Расселл Джонс – На границе Кольца (страница 104)
«Теперь вы как-нибудь сами», – подумал Дед.
Больше, чем безопасность Вари и Златы, его беспокоило защитное поле, которым прикрывался Норон. Дед чувствовал границу невидимого щита, но никак не мог вычислить: на отражение он настроен, на поглощение или на ответный удар?
Год назад Обходчик атаковал бы, не задумываясь, чтобы проверить, но теперь, после неоднократных – и разнообразных – встреч с Отвратнями, решил подождать. Он так и не выяснил, какая «специализация» у этого противника. Зато уже знал, какая слабость: разговоры.
– Ты ничего мне не сделаешь, – сказал Норон.
– Почему? – спросил Дед – и сделал шаг, сократив расстояние между собой и врагом.
Обходчик видел: Злата скорчилась у касс, прижавшись спиной к замороженным зеркалам. В круглом оттаявшем окошке маячило призрачное личико Вари. Девушка открывала рот, но, разумеется, не могла докричаться.
– У нас твоя родственница, – напомнил Норон таким голосом, каким разговаривают с идиотами. – Попробуй, тронь меня, и она умрёт. Понятно?
– Понятно! – Дед пожал плечами. – Она и так умрёт!
Норон недоверчиво усмехнулся, ещё шире растянув потрескавшиеся губы.
– Ты так легко распоряжаешься её жизнью?
– Это ты распоряжаешься её жизнью! – возразил Страж Границ. – Я на тебя повлиять не могу. Значит, не могу её спасти!
– Что значит – не можешь повлиять?! – заорал Отвратень, и его вопль отразился от стен павильона. – Она заложница! Ты сохранишь ей жизнь, если не будешь мне мешать!!
– Нет, – Дед покачал головой. – Трону я тебя или уйду, это ничего не изменит. Она умрёт, если ты захочешь её убить. При чём здесь я?
Норон не сразу смог ответить.
– Ты что… Ты мне не веришь? – наконец, сообразил он. – Не веришь, что я её отпущу?
– Конечно, нет, – улыбнулся ему Дед. – Как я могу тебе верить, если ты уже наврал мне?
– И когда я тебе врал? – вкрадчиво поинтересовался Отвратень, делая скромный шажок назад.
– С самого начала! – хмыкнул Обходчик. – Сразу после того, как заграбастал Лоцмана! Ты обещал мне ученика! Лучшего из тех, кого найдёшь. Даже двух. На мой выбор! Ну, и где тот лучший?
* * * 02:18 * * *
Не было среди них лучших или худших. Как и у Вражниц, способности Ангелов Смерти не зависели от исходного материала. Достаточно потерянной, неприкаянной души, пропитанной обидой и разочарованием, а остальное добавит магия. Но Вражницы сохраняли остатки воспоминаний и личности, что обеспечивало преданность создателю. Существа, созданные Нороном, напротив, утратили всё, кроме ненависти к миру.
Думать они не умели – ими управлял инстинкт. Едва закончился этап насыщения, их тела начали меняться, и Ангелы Смерти испытали жгучую потребность выбраться наружу. Похожее на зуд, чувство было до того сильным, что половина чудовищ погибла в попытках покинуть метро. Что поделать – не все эскалаторы выводили к наземным павильонам. У одних станций выход был встроен в здание, у других он оказался слишком сложным. Защитное поле, прикрывавшее тела Ангелов, имело свой предел, и никакой регенерации не хватит, если в тысячный раз таранишь земную твердь.
Меньше всего повезло людоеду, который зверствовал на «Таганской-кольцевой»: он спутал с наземным павильоном промежуточный зал между двумя эскалаторами. Купол этого зала был украшен круглой фреской. Синее небо, белые облака, алый флаг, падающие звёздочки победного салюта – одна из самых красивых картин Московского Метрополитена по совместительству являлась одной из самых используемых. Держители и другие духи давно облюбовали это «окно». Стоило Ангелу Смерти приблизился к «Салюту Победы», как флаг обернулся улыбчивой пастью – и проглотил чужака.
Лишь восьмерым чудовищам удалось выжить. Повинуясь программе, они поднялись над гущей снеговых туч и приступили к финальной метаморфозе.
Защитная аура, обволакивающая Ангелов Смерти, материализовалась и вросла в меняющиеся части заметно разросшегося тела. В воздухе твари держались благодаря магии, а органом, генерирующим эту способность, стали новые крылья. Истончившиеся до состояния паутины, они были похожи на клубы чёрного дыма и колыхались, пропуская падающий снег.
У основания хвоста выросла юбка острых щупалец. Вражницам эти органы были нужны для формирования порталов, но Ангелы были слишком глупы, чтобы овладеть искусством межмирных путешествий.
Они были настолько безмозглы, что один из них, испугавшись метаморфозы, начал грызть собственный хвост и вскоре рухнул вниз, истекая кровью. Оставшиеся семь, более стойкие, смогли вытерпеть и потерю лап, и выпадение зубов, и даже частичное зарастание пасти.
У них не было памяти, поэтому нестерпимая боль, сопровождающая процесс превращения, моментально забывалась. Одно оставалось неизменным – яростное желание уничтожать всё вокруг. И чудовища дрожали в предвкушении обещанного триумфа.
Если в своей охотничьей фазе Ангелы Смерти напоминали гибрид насекомого, рептилии и рыбы, то их финальная форма заставляла вспомнить беспозвоночных. Ничего лишнего: щупальца-манипуляторы, дымчатые «крылышки» и голова для управления несложным организмом.
Чтобы хоть как-то скомпенсировать примитивность своих творений, Норон заложил в них способность общаться друг с другом и действовать совместно. Поэтому сразу после метаморфозы Ангелы подлетели друг к другу – и всей гурьбой двинулись к центру города.
Зависнув над храмом Василия Блаженного и тем местом, где когда-то возвышалась гостиница «Россия», Ангелы Смерти по-честному разделили между собой город. Получилось семь ломтей.
Впрочем, и одного Ангела было достаточно, чтобы уничтожить Москву.
* * * 02:19 * * *
«Они должны спасти меня! Они обязаны! Они же волшебники!»
Чем больше Варя думала об этом, тем меньше верила. Присутствие Златы надежд не прибавляло. Что толку с волшебницы, которая сидит и шевелит губами? Стекло не пропускало ни звука. Варя охрипла, прежде чем поняла: если до Златы невозможно даже докричаться, о помощи лучше забыть.
Начав размышлять о своём положении, Варя предсказуемо добралась до следующей правды: если ты заложница и если твою жизнь пытаются обменять на нечто чрезвычайно важное, следует немедленно перестать быть заложницей. Но как? Варя сомневалась, что у неё получится сбежать. Альтернатива «сделать что-нибудь с собой» была ещё хуже. Понимать, что твой дядя защищает Землю, это одно. Убить себя ради благородной миссии – совсем другое дело!
Она никогда не симпатизировала эмо и вообще не помышляла о том, чтобы порезать вены или наглотаться таблеток. Глупо делать что-то назло, не имея возможности посмотреть на результат!
«Не знаешь, как убить себя – найди то, обо что можно убиться».
Следом за этой не самой гениальной мыслью явилась другая, более приятная, и Варя перестала бояться. Если ты заложница, твоя жизнь важна не только для тех, кому угрожают, но и для тех, кто угрожает. Значит, не нужно беспокоиться о том, что с тобой сделают.
А потом Варя вспомнила, кто её захватил.
Вспомнила их первую встречу.
И сжала кулачки.
Из-за зеркального монстра ей пришлось навсегда расстаться с милым Никки. Самый классный парень на Земле, самый замечательный, какого только можно найти! Сколько они пережили вместе, а теперь всё исчезло! Из-за мрази, которая сидит за спиной с гаденькой ухмылочкой на морде!
Варя ощутила твёрдую почву под ногами и развернулась так резко, что ударилась плечом о стекло. Пустота и мрак, которые ужасали секунду назад, оказались банальным туманом, влажным, густым и пахнущим гнилыми осенними листьями.
«Как в парке», – Варя вспомнила старую школу и долгую дорогу домой.
Когда она прогуливала последний урок, дорога через парк позволяла скоротать время. Главное, не встретить никого из соседей, а то ведь могут настучать! Поэтому при каждом подозрительном звуке Варя сворачивала с заасфальтированных дорожек в кусты и ждала, пока прохожий не исчезнет за поворотом.
Но теперь никаких звуков не было – ни шарканья подошв, стука трости, ни покашливания. Однако Варя точно знала, что в тумане притаился кто-то, кого надо опасаться. Попадёшься ему на глаза – и всё.
А что – всё? Ну, что будет-то?
Бабушке расскажет, маме настучит?
Бабушка умерла, мама – тоже. Некого бояться!
И Варя двинулась сквозь туман навстречу предполагаемому доносчику. Она уже знала, кто это: вредный сосед с первого этажа, вечно пьяненький Глеб Валерьич. Он не случайно пришёл в парк и не просто так прячется в тумане.
«Думает, сможет меня подловить, как в тот раз? – подумала Варя, чувствуя, как в груди поднимается волна возмущения. – Я уже не глупая девчонка! Меня так просто не испугаешь!»
Однажды Глеб Валерьич встретил её в парке и так напугал, что Варя отдала ему все карманные деньги и расплакалась, умоляя ничего не говорить бабушке. А он тряс плешивой головой и приговаривал: «Ай-я-яй, как не стыдно, как не стыдно!»
Но и вправду – ничего не сказал. Потом при встрече подмигивал. И сплёвывал на цветы, которые бабушка каждую весну сажала в клумбе у лавочки.
Варя его ненавидела, и её трясло от мысли, что гнусный старикашка опять будет учить жизни.
«Пусть только попробует!» – думала она, вновь и вновь рисуя перед собой сутулую фигуру, лысину, фиолетовый нос с красными жилками и застиранные треники с пузырями на коленках.
«А ещё у него были трясущиеся морщинистые руки и отвисшая нижняя губа», – услужливо подсказала память.