Рашит Халилуллин – Я вас всех убью. Часть первая (страница 9)

Хотя как это нет? Вот один нарисовался, прямо по курсу, не сотрешь его ничем. Василя недовольно поморщилась, продолжая идти неторопливым шагом, а навстречу ей, так же не торопясь шел уже знакомый практикант.

– Здравстуйте. – Остановившись прямо напротив и преграждая ей дорогу, сказал негр-практикант, вместе с врачом приходивший к ней на осмотр.

– Фак ю, нигга.. – Вяло проговорила девушка, останавливаясь и не делая попыток его обойти. Да и попробуй такого двухметрового верзилу обойти, день, наверное, точно потеряешь. Василя тоже была немаленького роста, но даже её метр восемьдесят не производили обычного впечатления рядом с крупным парнем, заступившим путь.

– Ну вот зачьем ви так? – Возмущенно вопросил негр, всплеснув руками. – Чьто яа вам плохього сделал?

– А что такого? – Деланно удивилась Василя. – Я просто поздоровалась. Вы же в Африке так все друг друга приветствуете? Или как-то по-другому здороваетесь? Уж простите меня, дурочку, в ваших Африках я не была. В Америке вот была, там черные все так приятелям говорят.. А ещё называют их бро..

– Почьему ви думаете что я из Африка? Я приехаль к вам из Франция. И менья зовют Франсуа.

– Очень неприятно. – Ответила девушка. – И совершенно ненужная мне информация..

Стоявшая неподалеку пожилая полная женщина, одетая в выцветший махровый халат неопределенного, кажется когда-то голубого цвета, с пегими волосами собранными в большую гульку на макушке, с интересом прислушивающаяся к их беседе, видя, как громко, на повышенных тонах, они разговаривают, решила вмешаться.

– Девушка, – сказала она, подходя ближе, и в предвкушении скандала даже подергивая кончиком своего большого, похожего на картошку, носа, – почему ты так грубо с доктором говоришь? Как тебе не стыдно, – укоряюще проговорила она, – вроде взрослый человек, самостоятельный, а скандалишь. Была бы ты моей дочкой, я бы тебе-то подол вздернула, да по попе ремнем бы дала, что бы врачей уважала. Они нам жизни спасают, а ты.. Как ты себя ведешь?

– Женщина! – Строго ответила ей Василя. – Никакой он не доктор, а простой санитар. Если кто-то вам сказал, что он врач, то вам нагло наврали. И вообще не мешайте мне разговаривать с моим бывшим мужем. Вы бы только знали, что он делал. Он меня часто обижал, бил и аборт заставил сделать. А я хотела ребенка. И теперь у меня никогда не будет детей. А все из-за него, чурбана бесчувственного. А я его так любила..

Девушка отвернулась и громко, жалостливо всхлипнула, делая вид, что вот-вот заплачет.

Женщина, ожидавшая что ей будут грубить и готовая ответить тем же, замерла, словно получила увесистую оплеуху. Её щеки, отвисшие вниз, как у брыли у старого бульдога, затряслись от возмущения и она цепко вцепилась в рукав халата Франсуа и завопила, переходя на визг.

– Ах ты, хулиган!. Да как ты вообще посмел сюда явиться-то? Бесстыжие твои глазищи!. Сначала девочку обижал, а теперь поди пришел прощения просить?! Не будет тебе такого!. Убирайся отсюда!.

Она так напирала на бедного парня своим выступающим вперёд животом, что он отступил назад и замер, прижавшись спиной к стене, не имея возможности вставить хотя бы одно слово в тот поток криков, что лился на него разъяренной женщиной.

– Ну вы сами тут дальше разбирайтесь. – Сказала Василя, удивленная, но тем не менее довольная произведенным эффектом и видя, как по коридору, по направлению к ним от медсестринского поста торопятся дежурный врач и медсестра, поспешила ретироваться.

Она дошла до лестничной площадки и принялась не спеша спускаться вниз, осторожно ставя ноги и опираясь на перила, чтобы не упасть.

– Да, мать, – негромко сказала Василя самой себе, добравшись до первого этажа и остановившись перевести дух, чувствуя как у нее от слабости начала кружится голова, – что-то ты совсем сдала. А ведь могла спокойно на десятый этаж без передышки взбежать. Укатали меня немного крутые горки. Ну ничего, это ненадолго. – И припомнив, что только произошло, усмехнулась. – А прикольно с этим ниггой получилось. Да, правильно говорил дядя Рауф – сделал гадость, в сердце радость..

Девушка прошла широким коридором, миновала турникет с охраной и толкнув дверь, вышла на улицу. Ей хотелось прогуляться и подышать свежим воздухом, тем более врач настоятельно рекомендовал моцион, и парк, расположенный рядом с больничным корпусом, как нельзя более подходил для прогулок, хотя и был полон людей, слоняющихся по выложенным плиткой тропинкам, сидевших тут и там на красивых удобных лавочках.

Солнце мягко пригревало с высокого, синего, без единого облачка неба. И деревья, едва слышно шелестевшие листвой под легким теплым ветерком, дарили желанную тень, располагавшую к отдыху.

Василя прошла тропинками, оглядываясь вокруг и увидела пустую лавочку, стоявшую немного поодаль от остальных, на которой никто не сидел. Может потому что тень уже не закрывала её и никто из больных и родственников, пришедших их навестить, не хотели сидеть на свету, предпочитая прохладу. А возможно потому что до нее просто еще никто не дошел, предпочитая сидеть поближе, где есть свободные места.

Василя всегда любила, когда грело солнце и поэтому без раздумий уселась на теплое сиденье и с наслаждением прикрыла глаза, расслабленно откинувшись на спинку.

Она сидела и слушала как шебуршатся птицы в листве, занимаясь своими птичьими делами и деловито перекликаясь между собой, как кто-то шуршит в траве, еще не подстриженной работниками до состояния прически призывника, готового к воинской службе, слышала отдалённый гул машин, ненавязчиво доносившийся с улицы. И чувствовала, как постепенно успокаивается, привыкая к тому, что горечь утраты уже никуда не уйдет. А переживания, пусть и не ушедшие совсем, но постепенно притупившиеся, становятся частью души и с этим придется жить дальше. Василя глубоко вздохнула, понимая, что ничего ни вернуть, ни изменить нельзя, это теперь и есть жизнь.

Чья-то тень упала на её лицо, закрыв от солнечного света и немного подумав, девушка лениво приоткрыла один глаз. Прямо перед скамьей стоял Франсуа, сверху вниз глядя на неё и его лицо было точь-в-точь как у маленького ребенка, обманутого в своих лучших ожиданиях.

– Ты мне со-о-олнце заслонил.. – Тоном капризной, донельзя избалованной девочки протянула Василя. – Отойди.. – И снова закрыла глаз.

Тень исчезла, открывая солнечный свет, негромко скрипнула лавочка, принимая тяжесть крупного тела и парень примостился рядом с ней, сильно и глубоко выдохнув.

– Не вздыхай так – меня это раздражает. – Зевнула девушка.

– Зачьем вы так со мной? – Негромко, с надрывом спросил Франсуа, снова глубоко выдыхая.

– Тебе что, заняться нечем? – Не открывая глаза, лениво бросила Василя. – Насколько я знаю, практиканты всегда заняты, потому как должны шуршать словно электровеники, если хотят чему-либо научиться. А не просиживать рабочее время с красивыми пациентками в парке на скамейке.

– Почьему вы меня опозорьили перед теми женщинами? Оньи мнье столько всьего наговорьили плохого.

– Вот же блин. – Недовольно выпрямилась девушка, открывая глаза и не скрывая досады уставилась на непрошенного собеседника. – Посидела в тишине, называется.. Родной мой, тебе чего надо? Чем ты недоволен?

– Ви сказьали неправду и должны перьедо мной извиниться. – Твердо сказал Франсуа.

– Хочешь загадку загадаю? – Спросила Василя и, не дожидаясь ответа, продолжила. – Что нужно делать, когда встав ночью ты видишь как твой телевизор летит по воздуху? – И видя озадаченное лицо парня, добавила. – Взять ружье и застрелить ниггу, который крадет твой телевизор.

– Прекратьите меня оскорблять!. – Посерел от возмущения Франсуа. – Я-а этого не потерплью..

– Ну а чего тогда сидишь тут? – С любопытством спросила девушка. – Иди куда шёл. Чьто ты ко мнье привязался? – Передразнила она парня. – Тебе что, делать больше нечего?

– Я хочьу вам помочь. – Твердо сказал Франсуа. – Это есть моя обьязанность, как врача.

– Слышь ты, помогальщик, мотай давай отсюда, не беси меня. А то тебе твои пятьдесят кило веса ну никак не помогут.

– Я не есть весьить пятьдесьят, я есть весить девяносто. – Возмущенно вскричал практикант.

– Да какая разница? – Василя отодвинулась на край скамейки. – Чем больше шкаф, тем громче падает. И вообще от тебя воня.. гм-м-м, пахнет неприятно. Ты что, совсем не моешься?

Франсуа от такого оскорбления поднялся на ноги и застыл, не зная что сказать.

– Вот и умница.. – Ласково сказала девушка. – Уже встал, первый шаг сделал. Давай, как тебя там – Ланфрен-Лан-Фра, топай отсюда! Не приставай к девушке. А то я жалобу на тебя напишу. Коллективную!

Парень хотел что-то сказать, но вдруг сник. Он снова опустился на скамейку и тоскливо понурился.

– Ты ещё заплачь и обижульку включи. – Безжалостно продолжила Василя. – Не, как мужика я тебя понимаю – ты на меня запал. Что там у тебя – хер до колена, хочется его в кого-нибудь время от времени втыкать, а тут пациентки молоденькие благодарные так и вьются, хотят попробовать мускулистого черного тела, ну как тут устоять и не ответить взаимностью?

– Я-а ни в кого и ничьего не хочу втыкать! – Твердо сказал парень.

– Та-а-ак вот ты како-о-ой! – Удивленно протянула девушка. – Так ты что, из этих, заднеприводных? Вот же кому-то повезло-о-о-о-то. Хотя нет, – задумчиво добавила она, – ты же вроде сказал – ни в кого и ничего. А-а-а-а, я поняла, – радостно хлопнула Василя в ладоши, – ты асексуал! Или нет, ничего и не в кого – ты антисексуал. Хотя нет, опять не сходится. – Помотала она головой. – Они все могут, но не хотят – сволочи. – И тут девушка хлопнула себя по голове. – Ну вот же я непонятливая, и как это до меня сразу не дошло? Ты священник и дал обет безбрачия. Поэтому и хочешь всем помогать и не хочешь ничего и ни в кого втыкать! Правильно?