Рашит Халилуллин – Ада (страница 3)

– Вот так.. – Грустно вздохнула мама. – Столько лет прожили, и больших ценностей не нажили.

Отец подошел к маме, обнял её ласково за плечи и нежно сказал.

– Не переживай. Вот сидят наша с тобой ценность. – Он кивнул на детей. – Будем живы – наживем. – Отец подмигнул Аде, которая сидела, обняв брата Даниила.

Сама Ада давно собрала те немногие вещи, на которые указала ей мама, и теперь молча наблюдала за суетой вокруг. С улицы послышался заливистый свист. Девочка слегка вздрогнула и крепче прижала к себе брата. Свист повторился ещё и ещё. Ада умоляюще посмотрела на мать, которая делала вид, что ничего не слышит. Наконец она не выдержала.

– Иди уж. – Кивнула мама на дверь. – Не успокоятся ведь.

Ада выбежала из дома. За забором, оглядываясь по сторонам, стояли Сёмка и Витька. Они обрадовались девочке и переглянулись между собой. Ада неторопливо подошла к ребятам и без улыбки посмотрела на них.

– Ну, – поведя глазами, спросила она, – чего тут свистите?

Мальчишки переступили с ноги на ногу.

– Ну мы это, – смущенно пожал плечами Витька. – С тобой попрощаться хотели. Ты же вроде как уезжаешь.

– Ну так прощайтесь. – Сказала Ада.

Ребята ещё больше засмущались.

– А ты приедешь еще когда-нибудь? – Вдруг выпалил Семка.

Ада тяжело вздохнула, враз растеряв всю свою надменность.

– Сема.. – Устало произнесла она. – Ну откуда я могу знать? Мы ещё даже не уехали.

– А может, ты не поедешь? – Грустно протянул Семка.

– Ты объявление читал? – Спросила его Ада. – Если я не поеду, то это будет плохо.

Она глубоко вздохнула, пытаясь скрыть слезы, враз защипавшие от глаза. Ада сердито отвернулась, стараясь не глядеть на мальчишек.

– Мы тебя проводим немного. – Сиплым голосом сказал Витька.

Ада безразлично дернула плечом, не говоря ни слова. Она повернулась и пошла в дом. Дома уже все было готово. Отец стягивал ремнями разбухший чемодан, мать тоскливо оглядывала комнату, проверяя все ли уложено. Ганя и Даниил сидели на сетке кровати и покачивались вверх-вниз, весело поглядывая друг на друга. Мебель в доме они накрыли чехлами и Ада ещё раз оглядела комнату, ставшую вдруг такой чужой.

– А что же с домом будет, Хаим? – Спросила мать, глядя на отца.

Отец потуже затянул ремень на чемодане и застегнул пряжку. Разогнувшись, он достал из кармана носовой платок и вытер выступивший на лбу пот.

– Закроем. – Ответил он. – А ключи есть у соседей. Присмотрят, если что. Павла Михайловна мне обещала.

Мать успокоено замолчала.

– Ну что, присядем на дорожку? – Вопросительно сказал отец и первым присел на стул. К нему подбежали Ганя и Даниил и подсунулись под руки, с двух сторон, обняв отца. Мать присела на другой стул, а Ада опустилась на кровать.

Какое-то время они сидели молча, затем отец отстранил детей и встал.

– Ну что же. – Устало сказал он. – Пора. Выносите вещи.

Он подхватил два чемодана и вышел во двор. Мама взяла узел и вышла вслед за ним. Ада взяла свой узелок, маленький чемоданчик и понесла все это на двор. Отец уложил чемоданы в тележку, и перехватив у мамы узел, уложил его рядом с чемоданами. Пристроив сверху ещё пару узлов, он перевязал все веревками и отошел, осматривая дело своих рук. Сверху упал шум мотора и все подняли головы, гадая, что бы это могло быть.

Незнакомый самолет, в серой раскраске, ввинтился штопором в небо прямо над ними, снизился где-то над окраиной города, и снова пошел вверх. Тут же ему в пару пристроился второй, и они закружили каруселью в небе, то снижаясь, то выписывая круги над головами, то поднимаясь в высоту.

Какое-то время все они заворожено следили за этим воздушным представлением, пока отец не спохватился. Он обошел дом, методично закрывая ставни и проверяя все ли в порядке, затем запер дверь на висячий замок и подошел к семье.

– Все готовы? – Спросил отец. – Пойдемте.

Он взял тележку за ручку и покатил её к калитке. Сёмка и Витька, наблюдавшие за ними придержали калитку, пока отец выкатывал её, затем подошли к Аде и Витька забрал узелок, который она несла в руке. На второй руке у нее было накинуто пальто. Мама вышла следом, крепко держа за руки Ганю и Даниила.

– Что, соседи, поехали? – К забору, отделявшему двор от улицы, подошла соседка.

– Да, Павла Михайловна, поехали мы. – Отозвалась мать.

На крыльцо соседского дома вышел сын Павлы Михайловны Матвей, и пристально оглядел их.

Крепкий, молодой парень, с постоянной улыбкой на открытом, приветливом лице, весной он должен был призываться в Красную Армию, но в один из дней куда-то пропал и вот с началом войны объявился. Снова поселился у матери и вечерами выходя из дома на двор, все наблюдал за Левитиными. Ада засмотрелась на его вышитую сорочку и заметила ухмылку, пробежавшую по лицу молодого мужчины.

– Вы уж, Павла Михайловна, присмотрите за домом, как обещали.

– Конечно присмотрю, – откликнулась соседка. – Вон для верности сына к вам поселю. Он как раз вернулся, жить ему где-то надо, да и заодно за домом вашим присмотрит. Так что не беспокойтесь, – нараспев зачастила она, – все будет в лучшем виде. А по приезду вашему сочтемся.

Она растянула рот в улыбке, и что-то в этом было такое неестественное, что Ада отвернулась, лишь бы не видеть довольного лица соседки. Ганя посмотрела на соседку и тоже отвернулась. Только вчера она выгнала её из своего дома и при этом назвала «грязной жидовкой».

Левитины не торопясь прошли по проулку и вышли на центральную «улицу Ленина». По ней нужно пройти до конца и там уже было место сбора. Чем дальше они шли, тем больше становилось народа, идущего в ту же сторону. Люди шли семьями, таща на себе вещи. Кто-то как Левитины, вез их в тележке, кто-то вез на подводе, кто-то в коляске. А один раз мимо них солидно проехал грузовик, доверху набитый вещами, на которых невозмутимо сидели люди. Наверное, несколько семей скинулись вскладчину и наняли грузовик, для перевозки вещей.

В конце улицы они уперлись в толпу стоявших людей, которая то немного продвигалась вперед, то надолго замирала.

Ада решительно отобрала у Витьки узелок.

– Всё. – Сказала она. – Идите отсюда. Оба. Проводили и хватит.

Витька без сопротивления отдал ей узелок и понурив голову, повернулся и пошел обратно. Следом за ним отправился и Семка. Сначала Витька все оглядывался, но потом затерялся в потоке прибывающих людей.

Солнце поднималось все выше и стало ощутимо припекать. От столпотворения огромной массы людей было душно и напряженно.

– Мама, я пить хочу. – Жалобно пролепетала Ганя.

– И я тоже хочу. – Встрепенулся Даниил.

Мама не говоря ни слова, достала припасенную бутылку с водой и дала детям напиться.

– Потерпите. – Строго сказала им она. – В следующий раз нескоро дам.

Поток людей медленно продвигался вперед. Аде было интересно – а на чем их будут вывозить. Железнодорожный вокзал был в другой стороне города. Может тогда на машинах? Только вот почему так страшно? И эти непрестанно гудящие над головой самолеты, и издалека доносятся приглушенные выстрелы – одиночные и очередями.

По краям улицы по двое, по трое, а то и группами, стояли немецкие солдаты. Оружие они держали за спинами, и поглядывая на людей, бредущих мимо, улыбались. Особенно выделяли девушек помоложе и посимпатичнее. К одной из них, идущей впереди Левитиных подошел солдат и что-то негромко сказал. Девушка недоуменно посмотрела на него и раздраженно отмахнулась. Немец пожал плечами и отошел.

– Что он тебе сказал? – Спросила её другая, идущая рядом.

– Предложил мне спать с ним. И полы у него мыть. А он меня за это отпустит. – Ответила девушка.

– Странно. – Заметила вторая. – С чего бы это ему предлагать?

– Не знаю.

На этом разговор сам собой прекратился. Наконец, спустя несколько часов, они добрались до своеобразного входа. Прямо поперек улицы стояло проволочное заграждение, с проходом посередине, за ним выстроились цепями солдаты, с оружием наперевес, в касках и бляхами на груди. От прохода шеренгами стояли украинские полицаи, в черной форме с серыми обшлагами.

На входе распоряжались двое – один был высокий, рослый и сильный мужчина в расшитой украинской сорочке и пышными вислыми усами. Второй был невысокий, неприметный, в сереньком костюме и надвинутой на глаза кепке. Люди шли мимо них, но обратно никто не выходил. Лишь изредка выезжали пустые повозки, сгрузившие вещи и выезжающие назад. Они ехали против течения людей, создавая толкучку и ругань и возницы громко кричали, размахивая кнутами.

Какой-то пожилой, авторитетного вида еврей, громко говорил кучке столпившихся рядом с ним людей:

– Немцы – это да. У них не забалуешь. Такой порядок. Вот война, и они решили вывезти всех нас подальше отсюда. Туда, где спокойнее.

– А почему только евреев? – Спросила какая-то маленькая, потрепанного вида женщина.

– Все потому, что мы для них родственная нация, самая близкая. Поэтому и вывозят в первую очередь. А потом и до других дело дойдет.

Левитины прошли вход и подошедший незаметно маленького роста чиновник во весь голос прокричал.

– Не задерживаемся! Проходим дальше! Вещи складываем налево, а у кого есть продукты – направо!

– А как же без продуктов и вещей? – Выкрикнула седенькая старушка.

– Вещи повезут в другом транспорте, а еду выдадут и накормят в дороге. – Ответил ей чиновник, записывая что-то на бумаге.