Рашид Халиди – Столетняя война за Палестину (страница 6)

Судьбоносное заявление, сделанное чуть более века назад от имени британского кабинета министров 2 ноября 1917 года государственным секретарем по иностранным делам Артуром Джеймсом Бальфуром, получившее известность под названием «декларация Бальфура», состояло всего из одного предложения:

«Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального дома для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели; при этом ясно подразумевается, что не должно производиться никаких действий, которые могли бы нарушить гражданские и религиозные права существующих нееврейских общин в Палестине или же права и политический статус, которыми пользуются евреи в любой другой стране».

Многие прозорливые палестинцы начали видеть угрозу в сионистском движении еще до Первой мировой войны, однако декларация Бальфура привнесла новый, устрашающий элемент. Используя мягкий, обманчивый язык дипломатии и двусмысленную фразу об одобрении «создания в Палестине национального дома для еврейского народа», декларация фактически обязывала Великобританию поддержать усилия Теодора Герцля по созданию еврейского государства, а также обретению суверенитета и контроля над иммиграцией на всей территории Палестины.

Примечательно, что Бальфур обошел вниманием подавляющее большинство арабского населения (составлявшее на тот момент около 94 %), лишь вскользь упомянув «существующие нееврейские общины в Палестине». К последним применили терминологию, которая отнюдь не отображала их сущности как нации или народа, – декларация не содержит слово «палестинец» или «араб». Подавляющему большинству населения были обещаны лишь «гражданские и религиозные права», но не политические или национальные. И наоборот, Бальфур признавал национальные права за «еврейским народом», который в 1917 году составлял ничтожное меньшинство – 6 % жителей страны.

Сионистское движение было колонизаторским проектом, искавшим покровителя в лице великой державы, еще до того, как получило поддержку Великобритании. Не найдя спонсора ни в лице Османской империи, ни в лице кайзеровской Германии, ни в лице других стран, преемник Теодора Герцля Хаим Вейцман и его коллеги наконец добились успеха, обратившись к британскому кабинету, возглавляемому Дэвидом Ллойд Джорджем, и заручившись поддержкой наиболее могущественной на тот момент державы. Палестинцы столкнулись с куда более грозным противником, чем когда-либо прежде: британские войска продвигались на север, оккупируя их землю, и служили они тому самому правительству, что пообещало создать «национальный дом», большинство в котором путем неограниченной иммиграции должны были составить евреи.

Намерения и цели британского правительства в этот период были в полной мере проанализированы еще в прошлом веке⁵³. В число его многочисленных мотивов входили как романтическое, религиозно обусловленное филосемитское намерение «возвратить» евреев на библейскую землю, так и антисемитский план уменьшения еврейской иммиграции в Великобританию, основанные на убежденности, что «мировое еврейство» в состоянии не допустить выхода из войны новой революционной России и, наоборот, втянуть в нее Соединенные Штаты. Помимо этого, Великобритания стремилась к контролю над Палестиной прежде всего по стратегическим геополитическим соображениям, которые возникли еще до Первой мировой войны и только укрепились в результате событий военного времени⁵⁴. Но сколь бы весомыми ни были другие мотивы, главный из них заключался в следующем: Британская империя никогда не руководствовалась альтруизмом. Спонсирование сионистского проекта, как и целый ряд других региональных обязательств военного времени, в полной мере отвечало стратегическим интересам Великобритании. Таковыми были обязательства, принятые в 1915 и 1916 годах и сулившие предоставление независимости арабам, возглавляемым шерифом Мекки Хусейном (закрепленные в переписке Хусейна и Макмагона), а также секретная сделка 1916 года с Францией – соглашение Сайкса – Пико, в котором эти державы договорились о колониальном разделе восточных арабских земель⁵⁵.

Хотя английские мотивы принятия декларации Бальфура очень важны, еще важнее понимать, что именно это начинание означало на практике для совершенно очевидных целей сионистского движения – достижения суверенитета и полного контроля над Палестиной. При щедрой поддержке Великобритании цели сионистов внезапно стали вполне достижимыми. Некоторые ведущие английские политики поддерживали сионизм, выходя далеко за рамки тщательно сформулированного текста декларации. На ужине в доме Бальфура в 1922 году три самых выдающихся государственных деятеля Великобритании – Ллойд Джордж, Бальфур и министр по делам колоний Уинстон Черчилль – заверили Вейцмана, что под термином «еврейский национальный дом» они «всегда подразумевали в конечном счете еврейское государство». Ллойд Джордж убедил лидера сионистов, что по этой причине Великобритания никогда не допустит создания в Палестине представительного правительства. Так и произошло⁵⁶.

По словам Зеэва Жаботинского, предприятие сионистов получило подкрепление в виде жизненно важной «железной стены» – английской военной мощи. Для жителей Палестины, чье будущее определила декларация, осторожные, выверенные формулировки Бальфура фактически стали приставленным к виску пистолетом, объявлением Британской империей войны против коренного населения. Большинство жителей столкнулись с перспективой оказаться в меньшинстве из-за неограниченной еврейской иммиграции в страну, которая в то время по составу населения и культуре была почти полностью арабской. Было ли это частью плана или нет, декларация положила начало полномасштабному колониальному конфликту, столетнему наступлению на палестинский народ, направленному на создание «национального дома» для избранных в ущерб палестинцам.

Реакция жителей Палестины на декларацию Бальфура последовала с опозданием и поначалу была относительно сдержанной. Сведения об английском заявлении распространились в большинстве других частей мира сразу же после его опубликования. Однако в Палестине местные газеты были закрыты с самого начала войны по причине государственной цензуры и нехватки газетной бумаги, возникшей вследствие жестокой морской блокады османских портов союзниками. После того как английские войска заняли в декабре 1917 года Иерусалим, военный режим запретил публикацию новостей о декларации⁵⁷. Кроме того, английские власти почти два года не разрешали выпуск никаких палестинских газет. Сообщения о декларации Бальфура достигали Палестины лишь постепенно, просачиваясь в устном порядке или через египетские газеты, которые приезжие привозили с собой из Каира.

Удар был нанесен по обществу, ослабленному и истощенному поздним этапом войны, когда выжившие после хаоса и вынужденных переездов люди только-только начали возвращаться в свои дома. Существуют документальные свидетельства, говорящие, что новость шокировала палестинцев. В декабре 1918 года тридцать три изгнанных палестинца (включая аль-Ису), только что прибывшие из Анатолии в Дамаск (где они имели свободный доступ к прессе), направили предварительное письмо протеста мирной конференции, созываемой в Версале, и английскому министерству иностранных дел. Составители письма подчеркивали, что «эта страна наша», и выражали резкое неприятие заявления сионистов о том, что «Палестина будет превращена в их национальный дом»⁵⁸.

Возможно, что на момент принятия декларации Бальфура, когда евреи составляли в Палестине ничтожное меньшинство, многим палестинцам такая перспектива казалась весьма отдаленной. Тем не менее некоторые дальновидные люди, среди которых был Юсуф Дия аль-Халиди, вовремя разглядели угрозу, которую представлял собой сионизм. В 1914 году Иса аль-Иса опубликовал в газете «Фаластин» прозорливую редакционную статью, говоря о «нации, которой на своей родине, Палестине, грозит растворение в наплыве сионистов <…> нации, существованию которой угрожает изгнание с родной земли»⁵⁹. Тех, кто с тревогой относился к поползновениям сионистского движения, настораживала его способность скупать крупные участки плодородной земли, с которых затем изгоняли коренных крестьян, и успехи сионизма в наращивании еврейской иммиграции.

И действительно, с 1909 по 1914 год в страну прибыло около 40 000 еврейских иммигрантов (хотя некоторые вскоре уехали обратно). Сионистское движение создало на землях, которые оно в основном скупало у землевладельцев, живущих в других местах, восемнадцать новых колоний (из пятидесяти двух созданных к 1914 году). Скупку значительно облегчили недавно происшедшая концентрация частной собственности в руках меньшего числа владельцев. Больше всего она сказалась на палестинцах, живших в аграрных общинах в районах интенсивной сионистской колонизации – на прибрежной равнине и в плодородных долинах Мардж ибн Амер и Хула на севере. Многие крестьяне в деревнях, прилегающих к новым колониям, в результате продажи земли лишились своих наделов. Некоторые из них также пострадали в вооруженных столкновениях с первыми военизированными отрядами, сформированными еврейскими переселенцами из Европы⁶⁰. Их беспокойство разделяли арабские жители Хайфы, Яффы и Иерусалима, основных центров еврейского населения как тогда, так и сейчас, с растущей тревогой наблюдавшие в предвоенные годы за потоком еврейских иммигрантов. Катастрофические последствия принятия декларации Бальфура для будущего Палестины становились все более очевидными для всех.