Рандалл Ингермансон – Метод снежинки. Как написать свой первый роман? (страница 6)
5. Будьте краткими, насколько это возможно, но не совсем уж.
Ниже он описал содержание романа Златовласки одним предложением:
Любовная остросюжетная история о женщине в оккупированной нацистами Франции, влюбившейся в раненого американского диверсанта, которого направили на миссию по взрыву ключевого склада боеприпасов в Нормандии как раз перед высадкой союзников.
Он подсчитал написанные слова.
– Тридцать слов. Не думаю, что здесь может получиться короче. Поздравляю, Златовласка. Ты готова перейти к следующему этапу в написании своего романа.
Златовласку охватило замешательство.
– Но… какое отношение это имеет к писательству? Ты сказал, что это просто маркетинговый ход. Почему ты не учишь нас тому, как нужно писать книги?
– Первый человек, которому ты должна продать роман, это ты сама, – ухмыльнулся Медвежонок. – Ты должна быть в восторге от истории. А это, в свою очередь, означает, что тебе необходимо знать, что она собой представляет. В этом смысл.
– Но… я ведь даже еще ничего не написала! У нас есть только одно паршивое предложение!
– Это очень хорошее предложение, – сказал Медвежонок. – И, во всяком случае, теперь у тебя на одно предложение больше, чем было час назад.
Поросенок встал и прочистил горло, яростно набирая цифры на калькуляторе.
– При таком раскладе тебе понадобится… две тысячи семьсот семьдесят восемь часов, чтобы написать свой роман. Это сто шестнадцать полных дней, если работать круглосуточно, не есть и не спать, – на его поросячьей морде просквозила довольная ухмылка. – Что бы ты там себе ни думал, Медвежонок, твой способ написания книг вообще не работает.
Глава 4
Ваша творческая парадигма
Златовласка никогда не чувствовала себя такой разочарованной. Трудов на это краткое содержание из одного предложения ушло много. Она искренне полагала, что результат получился очень хорошим. Но на то, чтобы его достичь, ушел целый час. И она не думала, что сможет вытерпеть, если роман будет писаться так медленно.
– С тобой все в порядке, Златовласка? – спросил Медвежонок. – Выглядишь как-то не очень счастливо.
– Я просто… – Златовласка обхватила голову руками. – Я не знаю, к чему ты клонишь, но, похоже, этот способ и правда не работает. У нас всего одно предложение, а нужно написать еще тысячи. Такими темпами роман мы никогда не напишем.
Но Медвежонок только рассмеялся.
– Ты шутишь, да? К написанию романа ведут десять шагов, а ты уже сделала первый, и это заняло всего час. У тебя замечательно получается.
Златовласка взглянула на доску с одним предложением.
– Ничего не понимаю. Ты говоришь, что мы уже прошли десятую часть пути? Но этого же быть не может!
– Ты, очевидно, ничего не смыслишь в писательстве, – ткнул Поросенок копытом в Медвежонка. – Сколько книг у тебя опубликовано, юный медведь?
– Полдесятка, – пожал плечами тот.
– Хм. Что ж, никогда не слышал ни об одной из них.
Поросенок уставился на него сквозь очки в проволочной оправе.
– В мире живут сотни тысяч авторов и напечатаны миллионы романов, – сказал Медвежонок. – Сколько из них вы прочитали и скольких авторов можете назвать?
Поросенок хмыкнул.
– Я не трачу время на чтение художественной литературы и…
– И тем не менее жаждете написать собственный роман? – спросил Медвежонок.
– Чтение и письмо – разные вещи, – ответил Поросенок. – В любом случае у меня нет времени писать роман самому. Я придумал историю, и мне просто нужна какая-нибудь канцелярская мышь, которая сможет изложить ее на бумаге. Писателей сейчас пруд пруди.
Поросенок порядком утомил Златовласку, поэтому она выпрямилась во весь рост, уставилась на него и сказала:
– Если ты думаешь, что можешь просто нанять писателя, как садовника, то, скорее всего, у тебя не все в порядке с головой. Теперь, если ты не против, давай вспомним: все остальные присутствующие пришли сюда, чтобы научиться чему-то у Медвежонка. Так почему бы тебе тогда не сесть и не послушать?
Аудитория взорвалась аплодисментами.
Морда Поросенка покраснела. Он закашлялся и сел на место, невнятно бормоча.
Медвежонок поднял лапу, чтобы почесать нос, но скрыть от остальных широкую ухмылку у него не получилось.
– Что ж, нам пора поговорить о творческих парадигмах. Некоторые из вас пытались составить план-синопсис своего романа. Вышло ли у вас из этого что-то?
Молодой человек сзади поднял руку.
– Мне метод с составлением плана-синопсиса очень даже подходит.
Женщина хипстерского вида, сидящая с ним рядом, нахмурилась.
– Составление синопсиса – это ужасно! Оно подавляет человеческий дух. Тебе тогда нужно делать книжки-раскраски, потому что c таким подходом произведение искусства никогда не создать!
– Не ссорьтесь, народ. – Медвежонок поднял лапы. – Планирование с помощью синопсиса – это метод, который доказал свою эффективность у целого ряда авторов. Многим из вас, вероятно, понравилась «Идентификация Борна». Автор романа Роберт Ладлэм был известен тем, что постоянно использовал этот метод.
– Но… я попробовала планировать так, и не вышло, – дрожащим голосом сказала Златовласка.
–
Златовласка глубоко вздохнула. Она отчаянно нуждалась в творческой парадигме, которая подошла бы ей.
– Еще одна известная творческая парадигма – это письмо по наитию, – сказал Медвежонок. – Ты просто садишься и пишешь роман, не имея ни малейшего представления, в каком направлении пойдет сюжет. Кто-нибудь из вас пробовал писать таким образом?
Хипстерша на задних рядах сказала:
– Если хочешь знать мое мнение – это единственный способ создавать реальное искусство. Только так ты способен позволить истории выплеснуться из глубины своего естества.
Молодой человек рядом с ней усмехнулся:
– Просто куча дерьма. Вот что навскидку может выплеснуться из глубин твоего естества.
Лицо женщины стало ярко-красным, и она выглядела так, будто сейчас взорвется.
– Прошу вас, – сказал Медвежонок умиротворяющим тоном. – Письмо по наитию – это еще один пример творческой парадигмы и прекрасно подходит некоторым авторам. Стивен Кинг – из тех известных писателей, которые пишут именно так. Но, опять же, это подходит не всем.
Златовласка сгорала от нетерпения.
– Почему бы тебе не перестать ходить вокруг да около? Если у тебя есть собственная творческая парадигма, и она подходит всем, давай просто послушаем про нее, можно?
Медвежонок покачал головой.
– Ну в этом-то и проблема. У меня есть творческая парадигма, которая отлично подходит мне, как и десяткам тысяч других писателей, но и она годится не всем. Нет такой парадигмы, которая всем подойдет. И я пытаюсь объяснить, что каждому из вас придется найти наиболее подходящую ему творческую парадигму и отбросить все остальные.
– Так может… мы уже приступим? – спросила Златовласка. – Ты потратил столько времени, уча определять нашу целевую аудиторию и излагать историю одним предложением. Когда ты собираешься научить своей творческой парадигме?
– На самом деле мы уже начали, – ответил Медвежонок. – Моя творческая парадигма называется метод снежинки, и ты уже сделала первый шаг – написала краткое содержание в одно предложение. Шагов всего десять, и мы готовы работать над вторым. Но сначала вопрос – кто знает, почему метод имеет такое название?
Никто ничего не сказал.
– Думаю, придется показать.
Медвежонок нажал на кнопку проектора на столе.
Стена аудитории за его спиной засветилась, показывая дисплей ноутбука. Единственным, что оказалось на экране, было большое изображение снежинки.
Медвежонок потянул Златовласку к доске и дал ей маркер.
– Я хочу, чтобы ты нарисовала здесь снежинку одним продолжительным движением, не отрывая маркер от доски и не стирая.
Златовласка изучила изображение.
– Я не могу. Это слишком сложно. Я так никогда не смогу сделать. Это невозможно. Как ты ее нарисовал?
Медвежонок ухмыльнулся.