Рамона Грей – Геолог (страница 33)

— Это немного неловко, — пробормотал я.

Она провела кончиком пальца по камню.

— Я не буду осуждать.

Я глубоко вздохнул. Обычно я терпеть не мог говорить о своих родителях и детстве, но сейчас понял, как хочу, чтобы Брайс знала хоть что-то из моего прошлого. Я хотел, чтобы она осознала, почему возвращение в родной город далось мне так тяжело и почему я не мог остаться.

Я взял камень у Брайс. Подержав его в руках, набрался храбрости и заговорил:

— Бен подарил его, когда мне было шесть лет. На второй день учебы. Я помню, потому что пошел в первый класс и был так счастлив. Я стал большим мальчиком как Бен. Я не ходил в детский сад, где полагалось спать и петь песни. Понимаешь?

Она кивнула и смотрела, как я беспрестанно перебираю пальцами камень.

— Мы вернулись домой, и мой отец был в плохом настроении. Он всегда пребывал в плохом настроении. И мама тоже. Они нас ненавидели. Я знаю, что многие дети в какой-то момент так думают о своих родителях, но это чистая правда, Брайс. Клянусь, они нас ненавидели. Я не знаю, зачем они вообще завели детей.

Мое тело начало дрожать, и Брайс придвинулась ближе, прижалась ко мне и обняла за плечи. Она поцеловала меня в щеку и потерлась о мою руку, а я на несколько минут зарылся лицом в ее шею. Стэнли успокаивающе лизнул мою руку, и я погладил его, прежде чем поднять голову.

— Мы старались не мешать отцу, но он был в очень поганом настроении. Мама лежала в их спальне. У нее болела голова, и она отказалась готовить ужин, а папа ушел есть. Бен готовил нам что-нибудь перекусить, а папа зашел на кухню, взял банку с фасолью и швырнул ее в меня. Сильно. Бен успел сделать шаг в мою сторону, и банка попала ему в спину. У него несколько недель оставался ужасный синяк.

Брайс снова поцеловала меня в щеку. Ее мягкое тело, прижавшееся к моему, помогло мне продолжить.

— Отец начал бросать в нас всякую дрянь, что попадалось ему под руку. Бен схватил меня за руку, мы побежали в нашу спальню, и Бен запер дверь. Это еще больше разозлило отца. Он ударился телом о дверь, крича, чтобы мы выходили и понесли наказание как мужчины, иначе он перережет нам глотки.

— О, дорогой, — протянула Брайс. — Мне очень жаль.

— Я расплакался, а потом описался. Я так испугался, что он собирается нас убить. Бен затолкал меня в наш шкаф и спрятал за одеждой. Я умолял его остаться со мной, но он отказался. Сказал, что успокоит отца. Но я знал, что это не сработает, поэтому продолжал держаться за него и не отпускал. Наконец Бен сунул руку в карман и вытащил этот камень. Не знаю, где он его взял и зачем ему камень, но Бен сунул его мне в руку и обхватил мои пальцы.

Я глубоко, с дрожью вздохнул, все еще благодарный за тепло Брайс и ее прикосновения, когда она продолжала растирать мою руку.

— Бен сказал мне, что это волшебный камень. Когда мне страшно, грустно или боязно, если я возьму его в руки, он прогонит эти чувства. Он сказал, — я рассмеялся, что больше походило на всхлип, — Бен сказал, что его дала ему волшебница и что камень на самом деле работает. Он поклялся.

Мое тело напряглось, и Стэнли уставился на меня, а потом заскулил и перебрался с коленей Брайс на мои. Я погладил его, получая почти такое же утешение, как и от Брайс.

— Бен поцеловал меня в щеку и сказал, чтобы я оставался в шкафу и не шумел, пока он не вернется за мной. Затем он закрыл дверь и оставил меня одного. Я слышал, как он открыл дверь, слышал, как отец кричал и ругался на него, а потом дверь спальни захлопнулась, и все стихло. Я был слишком взрослым, чтобы поверить в слова Бена, но я… я все равно верил, понимаешь?

— Я понимаю, милый.

— Я держал этот камень, и это помогло. Мне все еще было страшно, но камень… помог. Я боялся, но не истерично паниковал. Я держал камень в темноте и ждал, что Бен вернется ко мне. С тех пор я ношу его с собой каждый день. Он важен для меня настолько, что я не знаю, как это объяснить.

— Тебе не нужно ничего объяснять. Я понимаю, — мягко сказала Брайс.

Я изучал ее.

— Ты правда понимаешь?

Она кивнула, и я долго пил воду, прежде чем передать ей бутылку.

— Бен вернулся через некоторое время. Я не знаю, сколько прошло, но мне показалось, что несколько часов, и он был… ну, он был избит до полусмерти, но жив.

— Сколько ему было лет? — Спросила Брайс.

— Восемь, — ответил я.

Нижняя губа Брайс задрожала, и она отвела взгляд. Когда она снова посмотрела на меня, из ее глаз текли слезы.

— Пожалуйста, не плачь, детка, — попросил я.

— Мне чертовски жаль, — всхлипывая, сказала она. — Так жаль, что никто в городе не помог. Прости, я не понимала, насколько это было ужасно для тебя.

Я обнял ее за плечи и прижал к себе.

— Я не хочу, чтобы ты сожалела о том, чего не понимала, поскольку была слишком мала. Но надеюсь, это поможет тебе понять, почему мы с Беном уехали и почему я не могу остаться.

— Да, теперь я понимаю, — согласилась она, ее голос дрогнул.

Я поцеловал ее, и она ответила на мой поцелуй, после чего положила голову мне на грудь.

— Когда вы с Беном уехали из города, у меня разбилось сердце, но сейчас… сейчас я просто рада, что ты сбежал. Вы общались с родителями до их смерти?

— Нет, — признался я. — Бен окончил школу за год до меня и уехал в университет. Мы оба подрабатывали в старших классах, и откладывали деньги на учебу, как могли. К тому же у него была футбольная стипендия.

— В Локвудский университет, верно? — уточнила Брайс. — На следующий год ты тоже уехал по ней.

— Верно. Нас принимали и в университет Хейвенпорта, но он был слишком близко к нашим родителям. Они легко могли нас разыскать. Бен не хотел уезжать от меня, но я его заставил. Это был его единственный шанс, и я не сомневался, что получу футбольную стипендию, когда окончу школу, а потом присоединюсь к нему в Локвуде. Брат никогда не говорил об этом прямо, но знаю, он боялся, что отец разозлится на то, что Бен сбежал, и выместит гнев на мне.

Я с трудом сглотнул.

— Или что отец зайдет слишком далеко с побоями и убьет меня.

Брайс поцеловала меня в грудь.

— Он разозлился из-за отъезда Бена?

— Да, — кивнул я. — Они оба. Родители ненавидели нас, но не хотели, чтобы мы уезжали. Я не знаю почему.

— Твой отец отыгрался на тебе? — Спросила Брайс.

— Первые несколько дней после ухода Бена, да.

— Мне очень жаль, Гриффин, — печально сказала Брайс.

— Я ожидал этого. Я сказал отцу, ну, пообещал, что не уйду, как Бен, когда окончу школу, и, похоже, это удовлетворило его настолько, что он вернулся к обычным избиениям.

— Черт возьми, — выругалась Брайс. — Я ненавижу твоих гребаных родителей.

— Вступай в наш клуб, — пробурчал я. — В любом случае, год, когда не стало Бена, выдался не самым лучшим. Я изо всех сил старался избегать родителей, но это оказалось… тяжело. Отчасти поэтому я так и не набрался смелости пригласить тебя на свидание. Без Бена гнев моих родителей сосредоточился исключительно на мне, и я не хотел посвящать тебя в свою дерьмовую жизнь.

Брайс выпрямилась и вытерла свежие слезы на щеках.

— Я бы хотела, чтобы ты пригласил меня на свидание. Если бы мы знали, насколько все плохо, ты мог бы жить со мной у бабушки и дедушки.

— Это ты рассказала своей бабушке о моих синяках?

Брайс согласно кивнула.

— Да. Знала, что у тебя не самая лучшая жизнь дома. Но после того, как мы встретились в библиотеке и начали регулярно общаться, когда ты впервые пришел в школу с синяками, о которых отказывался говорить, я сразу же рассказала бабушке.

Я прижался своим лбом к ее лбу.

— Спасибо тебе, Принцесса.

— Это не помогло, — с горечью проговорила она. — Это ни черта не изменило.

— Но мне все равно приятно, что ты попыталась, — мягко сказал я и прижался поцелуем к ее губам. — После окончания школы Бен вернулся в город на выходные, когда мои родители уехали на свадьбу. Только они вернулись раньше. Как будто что-то заподозрили. Мой отец взбесился и заявил, что убьет нас обоих, прежде чем позволит мне покинуть Уиллоудейл. Мать кричала на нас и начала швырять все эти дурацкие керамические безделушки, которые у нее водились.

Я показал Брайс тонкий шрам на внутренней стороне правого предплечья.

— Мама бросила в меня керамический осколок и вот что получилось.

— О боже мой, — потрясенно выдохнула Брайс.

— Я толкнул ее в ответ — сильно — и она упала на пол. За все то время, что она использовала меня как боксерскую грушу, я в первый раз дал сдачи. Мой отец сошел с ума. Он бросился на меня и начал душить, но Бен оттащил его.

— Что произошло потом? — Спросила Брайс тихим и испуганным голосом.

— Мы были, — я прочистил горло, — мы были крупнее отца в тот момент, но мы никогда не пытались сопротивляться. Ни разу. Только в этот раз Бен… он… он сделал это. Он начал избивать отца до полусмерти, нанося ему множество ударов и крича на него. Мать тоже кричала, и когда она схватила телефон и набрала 911, я оттащил Бена от отца и практически унес его к машине. У меня шла кровь от маминых порезов, у Бена кровоточили костяшки пальцев, разбитых о папины зубы, и мы оба плакали.

— О, Гриффин, — покачала головой, расстроенная моим рассказом Брайс. — Мне так жаль, милый.