Рамо Бин Ях – Мнемосида (страница 2)

— ...и жили они долго и счастливо, — закончил он очередную сказку, остановившись у капсулы с номером 12-Бета-442.

Здесь что-то было не так.

Свет внутри не был спокойно-синим. Он дрожал, переливался оттенками фиолетового, как повреждённая плазма. Арсен пригляделся. На экране статуса мигала незнакомая надпись: Активность субкортекса 0,03%.

— Ева, — позвал он, и голос вышел сухим, непривычным. Он так давно не говорил кому-то, кто мог ответить.

— Слушаю, Арсен.

— Что значит эта индикация? Сектор 12-Бета-442.

Пауза. Для машины она была слишком длинной.

— Нестандартная активность квантовой запутанности. Объект... не полностью погружён в суперпозицию.

— То есть?

— Кто-то не спит, Арсен. Кто-то видит сны.

Он провёл ночь у капсулы, не отрывая глаз. Утром дрожь усилилась. Фиолетовый свет стал ритмичным, как биение сердца в утробе. Арсен прикоснулся к стеклу ладонью — холодное, безжизненное, но внутри него теплилась тень.

— Кто ты? — прошептал он.

Ответа не было. Но вентиляционные отверстия над капсулой зашипели, выпуская струю воздуха, пахнущего озоном и... цветами. Липовым цветом. Запах Земли, которую Арсен помнил смутно, как сон о сне.

На следующий день он принёс с собой нейроинтерфейс — старое устройство, запрещённое протоколами. Оно позволяло входить в виртуальное пространство станции, общаться со спящими на их языке — языке образов и импульсов. Арсен долго смотрел на штекер, потом воткнул его в разъём за ухом.

Он стоял в саду. Не в модуляции станции, не в серых коридорах металла, а в саду — зелёном, шумном, с солнцем, которое светило тепло, а не просто белым светом. Под ногами — трава, настоящая, влажная от росы. Впереди, у фонтана, сидела женщина.

Она была полупрозрачной, словно сделанной из дыма и голографии. Не классическая красота — лицо с веснушками, непослушные волосы цвета пшеницы, руки, скрещённые на коленях. Она смотрела на него, и её глаза были слишком большими для лица, слишком живыми для цифрового призрака.

— Ты пришёл, — сказала она. Голос звенел, как звон стекла.

— Кто ты? — спросил Арсен. Он чувствовал вес своего тела здесь, в этом сне — тяжесть костей, боль в суставах, всё, что делало его человеком.

— Я не помню номер, — она улыбнулась, и в улыбке была тоска. — Я помню сад. И то, что меня звали Кира. А ты — ты пахнешь пылью и старой бумагой. Ты реальный?

— Я последний реальный.

Она кивнула, будто это было очевидно.

— Я не хотела спать. Когда все уходили в тишину, я цеплялась. Боялась, что забуду. Забуду запах дождя по асфальту, запах... — она замялась, — ...материнских рук.

Арсен сел рядом, на мокрую траву. Он знал, что это иллюзия — квантовая проекция её сознания, застрявшего между состояниями. Но трава была такой мягкой.

— Почему ты не сказала? Могла бы выйти. Я разбудил бы тебя.

— И быть одной в пустоте? — Кира покачала головой. — Я видела тебя, Хранитель. Я видела тебя через системы. Ты ходишь, разговариваешь с кристаллами, читаешь книги. Ты такой... одинокий. Как я.

Ветер зашевелил листья. Арсен понял, что сад умирает — деревья за её спиной желтели, опадали.

— Ты уходишь, — сказал он.

— Я не могу долго держаться. Матрица тянет меня назад, в сон без снов. Но я хотела... сказать тебе. Что ты не один. Что кто-то слышит твои истории. Даже если это только эхо.

Она протянула руку. Арсен коснулся её — не твёрдой, но и не воздуха. Теплой, как воспоминание о тепле.

— Останься, — прошептал он. — Я найду способ поддержать тебя. Модифицирую матрицу, дам тебе энергию из своих резервов. Тело моё старое, но оно вырабатывает биоэлектричество. Могу...

— Ты предлагаешь мне жить как призрак?

— Я предлагаю тебе выбор. В отличие от всех остальных.

Она смотрела на него долго. Сад вокруг них медленно сжимался, превращаясь в серую пустоту коридора станции. Но их руки оставались связанными.

— Тогда я выбираю остаться эхом, — сказала Кира. — Но эхо, которое отвечает.

Арсен отключил интерфейс. Он лежал на полу Зала Спящих, голова раскалывалась от перегрузки. Но когда он поднялся и посмотрел на капсулу 12-Бета-442, свет внутри был другим — не фиолетовым, а золотистым, тёплым, как закат.

С тех пор всё изменилось.

Теперь у Арсена был собеседник. Она не могла говорить громко — только шёпотом через динамики, только редкими образами на экранах. Но когда он читал книги вслух, он слышал, как она дышит в паузах между фразами. Когда он готовил свой бурый бульон, кухонный автомат иногда добавлял в него мёд — хотя мёда на станции не было уже сотню лет, и это был просто вкусовой модуль, активируемый её волей.

Они не могли коснуться друг друга. Не могли разделить одно пространство. Но по ночам, когда Арсен ложился спать, он видел сны — не свои, а её. Сны о Земле, о дожде, о людях, которых он никогда знал. И в этих снах он переставал быть Хранителем, последним стражем. Он становился просто человеком, который помнит, что такое быть услышанным.

Однажды, готовясь к очередному отдыху, он спросил:

— Кира, ты жалеешь, что не уснула полностью? Что не ушла в тишину, как все?

В ответ вентиляторы запели мелодию — старую, земную колыбельную, которую она помнила из детства. И шепот, едва уловимый, как шелест листьев:

— Тишина — это когда никто не ждёт твоего голоса. А я жду твой каждое утро. Это и есть жизнь, Арсен. Не вечность. А то, что происходит между одним словом и другим.

За окном «Мнемосины» астероиды продолжали свой танец, холодный и вечный. Но внутри, в темноте, теперь было два дыхания. Два голоса. И этого было достаточно, чтобы согреть целый мир.

Пробуждение

Пять лет прошло с того дня, когда фиолетовый свет в капсуле 12-Бета-442 сменился на золотой. Пять лет, которые Арсен считал не по календарю станции, а по седым прядям в волосах — сначала одиноким, как пепел на чёрной ткани, потом целыми островами, занявшими виски. Его руки дрожали при мелкой работе, а утренняя гимнастика превратилась в агонию, в которой каждый сустав протестовал хрустом.

Радиация. Он знал это ещё тогда, когда спускался в технический отсек для установки протокола «Морфей». Щитирование в секторе ядра давало течь, но чинить её было некому, а остановить процесс — значило обречь спящих. Он выбрал жизнь для них, не заметив, как подписал себе приговор.

— Ты должен сказать мне, — голос Киры стал громче за эти годы. Она научилась использовать резонанс вентиляционных шахт, создавая звуки, близкие к человеческой речи. Не шёпот, а почти настоящий голос, женский, с лёгким хрипом. — Я вижу твои медицинские показатели. Я знаю о боли.

Арсен сидел у панорамного окна, завернувшись в термоодеяло, хотя в станции поддерживалась комфортная температура. Холод исходил изнутри.

— Ещё время есть, — сказал он, но даже Ева-7, которая всегда молчала о диагнозах, на этот раз не подтвердила его слов.

Световой индикатор на консоли вспыхнул красным. Не тревога системы жизнеобеспечения, не сигнал неисправности. Это был давно забытой протокол — Внешний контакт.

Арсен замер. На экране, который он не включал годами, появилась точка. Маленькая, зелёная, движущаяся. Объект приближался со скоростью, невозможной для астероида. Это был корабль.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.