Рамис Латыпов – По ту сторону любви и смерти (страница 5)

Юлдуз. Что это?

Алтай. Вот что бывает, если говорить лишнее. Молния ещё ударит!

Юлдуз. Пусть ударит! Пусть заберёт!

(Снова гремит гром. С улицы доносится звук срабатывающей сигнализации машин, слышны возбужденные голоса людей.)

Алтай. Что-то случилось…

(Алтай тянется к окну, чтобы выглянуть. Вбегает Турат, глаза у него круглые от ужаса.)

Турат. Сестрица! Где ты?

Алтай. Её нет дома.

Юлдуз. Что случилось?

Турат. Там!.. Представьте! Я зарезал петуха, которого из деревни вам передали…

А он – без головы – побежал по двору!

Я, кажется, схожу с ума!

Юлдуз. Как?

Алтай. Наверное, ещё не совсем окоченел.

Турат. Что значит «не совсем»?! Я за ним бежал – не догнал!

Он уже был зарезан! Посмотри сам! Посмотри!

Он, с отрубленной головой, просто ходит! Как живой! Просто ходит!

Ты можешь себе это представить?! Нет, стой, не выходи…

Зачем я вообще сюда пришёл?! Подожди…

(Он выбегает, снова вбегает, потом снова выбегает и возвращается.)

Турат. Зачем же я пришёл к вам? Позвоните, пожалуйста! Вызовите ветеринара!

Айбике. Зачем?

Турат. Да он же – этот петух – ненормальный!

(Юлдуз и Алтай начинают смеяться. Увидев их, Турат тоже начинает смеяться. Он держится за голову и опускается на стул.)

Турат. Уф… Ноги не держат. Вы, наверное, меня уже за дурака считаете.

Честное слово! Зарезанный петух – а бегает, как живой!

Сестра из деревни передала…

Это, похоже, не петух, а сам Кощей Бессмертный!

(Смеются. Вбегает Айбике.)

Айбике. Уф, умираю! Зятёк, пойдём! Я тебя искала!

Турат. Что случилось?

Айбике. Удивительное дело!.. Уф…

Аппак-әби, когда её мыли… села!

Все вместе. Что?!

Айбике. (испуганно) Не знаю!

Там все женщины в панике выскочили, бегают, кричат —

удивительно, что у никого сердце не остановилось!

Аппак-әби вышла во двор и ещё возмущается:

«Зачем вы меня в эти тряпки завернули?!»

К ней подойти боятся. Это же твоя родная тётка, сходи, поговори!

Алтай. Наверное, в коме была.

Айбике. Какая ещё кома?

Её ведь из города уже с заключением привезли!

Турат. Чудеса… Надеюсь, она не родственница того самого петуха?

Айбике. (нервно смеётся) Значит, жизнь ещё не кончилась!

Вот и Хатира-әби, которая «умирала» – тоже села!

Когда не пришёл час – и смерть не берёт!

Алтай. Я ведь тоже так говорил…

Турат. (встревоженно) А петух?! Я ведь его так и не догнал. Он до сих пор живой был…

(Айбике испуганно смотрит то на Турата, то на Юлдуз.)

Юлдуз. Забудь ты уже про своего петуха!

Айбике. Прости, дочка, напугала я тебя, кажется.

Алтай, останься с ней. Мы с Туратом пойдём к Аппак-әби.

(Айбике и Турат уходят.)

Алтай. Я же говорил: нельзя говорить всё, что в голову придёт.

Такие страшные слова нельзя произносить! Нельзя звать Смерть!

Юлдуз. Нет, Алтай. Ждать Смерть – это тяжелее всего.

Вот я и говорю – пусть придёт, пусть заберёт.

Алтай. Лучше бы она пришла – я бы своими руками забрал у неё душу!

(Они молчат. В одном углу комнаты за занавеской становится светло.)

Юлдуз. Алтай… мне страшно… Что это?

Алтай. Странно… Будто за занавеской кто-то есть.

Не горит ли там провод?

(Он идёт, отдёргивает занавеску – и, увидев за ней ослепительно красивую девушку в ярко-жёлтой одежде и венке из цветов, падает от испуга.

Юлдуз вскрикивает и прячется под одеяло.)