Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 52)

Они все так же говорили на двух языках, но Изабелла уже перестала это замечать.

Он вновь поразил ее. Он знал, казалось, больше, чем все ее учителя вместе взятые, и в какой-то момент девушка подумала, что такое образование он мог получить, пожалуй, только в Англии. При этом она не преминула наивно озвучить этот животрепещущий вопрос, получив в ответ вместо слов многозначительный взгляд.

Изабелла наигранно огорченно вздохнула и, осмелев, перевела взгляд на тело собеседника:

– А что у Вас с рукой?

Белая повязка на его плече не давала ей покоя с его прошлого появления перед ее взором без одежды, но тогда его облик сразил ее до такой степени, что у нее не возникло даже отблеска мысли поинтересоваться ее назначением.

– Боевые раны, – отмахнулся первой же банальной фразой молодой человек.

Девушка что-то понимающе протянула и сосредоточено замолчала.

– А давно Вы сделали рисунок на спине? – выпалила она и прикусила язык, понимая, что опоздала с действием.

– Года три назад.

– Больно? – задохнулась разведчица.

– Неприятно.

– А зачем?

Еще один взгляд остудил ее пыл и заставил отвернуться в сторону в поисках предмета вынужденного исследования.

– Шесть утра, – услышала она и непроизвольно взглянула на часы.

Зорро не обманул. Уже, действительно, наступило утро.

Изабелла с сожалением посмотрела на книгу, чувствуя, что голова требует отдыха, а еще лучше – успокаивающего сна, и встала с кресла.

– Можешь взять себе, – снова услышала она и удивленно подняла глаза.

– Правда?

Молодой человек вместо ответа поднялся со своего места и подошел к двери, невесомо положив руку на спину застывшей от восторга гостье.

– Дочитаешь при случае. А сейчас – спать. Я не горю желанием объяснять дону Ластиньо твой усталый вид.

– Почему?

Зорро в третий раз молча посмотрел на нее и легко подтолкнул к двери. Девушка судорожно выдохнула и, радуясь тому, как быстро и беспрепятственно освободилась от взгляда его зеленых глаз, упорхнула к себе в комнату с королевским подарком.

Она упала на подушку и закрыла глаза. Оказывается, от удивления можно было устать. А удивлялась она эти два часа непрерывно. Ее невероятный покровитель раскрывался перед ней с каждый днем все глубже и многограннее. Кто бы мог подумать, что у этого аристократа с атлетическим телом и стратегическим мышлением воина обнаружится, кроме прочего, столь взыскательный к наукам разум, прихоти которого он удовлетворял, по всей видимости, сполна и немедленно. Он был словно гигантская энциклопедия с дополнительными пустыми страницами, которые он заполнял ежесекундно. Изабелла еще в первую их недавнюю беседу почувствовала, что во время общения он изучает не только своего собеседника и его поведение, но даже воздух, который их окружает, и его изменения от звуков, производимых их голосами; а его взгляд, казалось бы, сосредоточенный исключительно на оппоненте, в тоже время охватывал все помещение, а может, и пространство за его пределами.

Она не знала, сколько ему лет и каждую минуту меняла мнение. На вид и по той иногда употребляемой им непосредственной манере общения, которой он выбивал ее из колеи, Изабелла могла бы дать ему около тридцати и сделать его немногим старше дона Рикардо. Однако наступали моменты, когда она не могла назначить ему… человеческий возраст. Он был непостижим. Его речь, его мысли, его невероятный объем знаний загоняли ее в тупик. Обычному человеку такой груз информации в купе с подобным образом жизни был бы не под силу.

Изабелла старалась как можно реже пересекаться с ним взглядом, но в те мгновения, когда это случалось, она видела в его глазах бездну. Словно бы он прожил уже несколько жизней и постиг все тайны мироздания…

Девушка почувствовала, как начинает куда-то уплывать.

Где она окажется завтра? Какие новости преподнесет ей следующий день? И будет ли он рядом в эту минуту? Прикоснется к ней так же, как сегодня, как будто она была сделана из стекла?

И как долго все это продлится? Не может ведь он оставить ее в этом доме. Он и так сделал для нее столько, сколько не сделали ее самые близкие люди за всю ее жизнь. Но почему? И, главное, что она может дать ему взамен?

Последняя мысль вызвала в груди холодную дрожь, и Изабелла поспешила вытеснить ее из головы. Об этом нельзя было думать – слишком много усилий она тратила на свое невозмутимое состояние в его присутствии, пусть даже только внешнее. А подобные мысли разбивали в прах все ее старания. В конце концов она не просила его о помощи. Это он решил так, основываясь на исключительно ему одному ведомых причинах.

Девушка поплотнее завернулась в одеяло и уткнулась в подушку. Мысли стали тягучими и непоследовательными, образы – тонкими и размытыми. Он был прав: ей следовало отдохнуть. Неизвестно, что ждало их завтра.

– Поздравляю, ты побила рекорд самой Катрин Родригес, – легко поаплодировал Зорро своей еще не переодевшейся подопечной.

– Перед тем, как входить в комнату к даме, необходимо не только стучать, но и озвучить свое имя, – процедила девушка.

Двадцать минут назад молодой человек вырвал ее из объятий Морфея и оставил собираться. Она посмотрела на часы сразу после пробуждения и долго не могла понять, почему он разбудил ее меньше, чем через час после того, как она ушла в свою комнату. Лишь его ироничное замечание о том, что дольше способны проспать только студенты после экзаменов, пролило свет на печальную действительность: она заснула на двенадцать часов. Приступ всеобъемлющего смятения совершенно выбил ее из колеи, поэтому молодой человек нашел ее через отведенное время почти в том же состоянии, в котором оставил.

Он ничего не ответил на замечание своей разобранной гостьи и, бесцеремонно облокотившись на дверной проем, погрузился в неоднозначное созерцание собеседницы.

– Если не секрет, кто такая Катрин Родригес? – расслабленно и без участия в голосе поинтересовалась девушка, с трудом справляясь с дрожащими руками, намертво сжавшими серебряную расческу и бесчувственно совершавшими ею поступательные движения по волосам.

– Катрин… – протянул Зорро, – скажем, это калифорнийская Терезия Тальен.

Изабелла отметила для себя изменившуюся интонацию молодого человека и далеко не официальное упоминание имени первой красавицы Эль Пуэбло.

– Она была среди приглашенных на торжественный обед?

Зорро рассмеялся.

– Боюсь, она вращается в несколько иных кругах, чем ты, детка.

– И в каких же?

– Об этом в другой раз. У тебя есть последние десять минут.

– А если я не буду готова? – неожиданно даже для себя огрызнулась Изабелла.

– Пойдешь в том виде, в котором я тебя застану.

– Между прочим, кое-кто сам еще стоит в одних штанах, – презрительно хмыкнула девушка, одновременно с этим настороженно покосившись на отражение молодого человека в зеркале.

– Кое-кто в отличие от кое-кого может собраться за пять минут.

– По Вашим вещам в ванной я бы так не сказала, – ядовито отпарировала Изабелла.

– Приготовления к посещению разных мест требуют разную затрату времени и усилий.

– Если поход к дону Алехандро Вы оцениваете на пять минут сборов, куда же Вам надо собираться часами? – девушка агрессивно перекинула гриву волос с одного плеча на другое.

– У тебя десять минут.

Дверь закрылась.

"Посмотреть бы на эту Катрин!" – яростно провела расческой по густым блестящим локонам Изабелла, однако тут же с удивлением поймала себя на мысли, что, еще даже не познакомившись с этой женщиной, уже умудрилась сформировать к ней предвзятое отношение. Немедленно отогнав в сторону странные ощущения, она поспешила завершить парикмахерские изыскания, которые без участия Керолайн к тому же были бессмысленны, и потянулась к платью. Но как только ее рука коснулась шелковистой ткани, осознание отсутствия Керолайн озарило ее разум, словно вспышка молнии: ей снова нужно было идти к хозяину дома с этой нелепой просьбой.

Девушка обреченно вздохнула и решила предварительно найти животрепещущую тему, которую она будет усиленно обдумывать во время проведения нескромной операции. Поэтому она в сотый раз окинула взглядом предоставленные ей покои и вдруг чуть не задохнулась от изумления. Это трюмо, шкаф, кровать и остальная мебель, выполненная в стиле маркетри, являлась творением ни кого иного как Андре Шарля Буля – известнейшего французского мебельщика, заказы которому во времена его расцвета делали даже королевские особы. Перед глазами моментально всплыл кабинет Георга III: стол, за которым монарх проводил так много времени, был как раз одним из выкупленных у коллекционеров произведений Буля и, насколько помнила Изабелла, обошелся казне весьма недешево. Но это был стол, а здесь целый гарнитур…

Девушка выдохнула и с ожесточением признала, что ее попытка найти в этом доме отвлеченный предмет для размышления была заведомо обречена на провал. Мысль теперь была, но лишь усугубляла ее и без того нелегкое положение.

Изабелла медленно натянула двухдневное платье и, пытаясь хоть немного зафиксировать ленты, двинулась в сторону двери. Через секунду в каменном доме раздался душераздирающий визг: Зорро стоял в проходе в комнату и держал свою сожительницу за талию.

– Разве уже прошло десять минут? – пролепетала Изабелла, понимая, что повисла на плече молодого человека, не чувствуя собственных ног.