Рамина Латышева – Жемчужина Зорро (страница 181)

Керолайн уже даже намеревалась определить Рикардо в тайные сообщники дона Диего, который "тоже провел с Зорро наедине много времени в лазарете, спасая его жизнь, а, следовательно, мог подсознательно установить с ним доверительные отношения", но, к сожалению, столкнулась с проблемой отсутствия дона Диего в гасиенде в ту ночь. Губернатору накануне пришло послание из Ла Пас с информацией о внеплановом заседании, и дон Диего был вынужден в тот же день ехать в отдаленное поселение вместо отца. И это, пожалуй, было единственным, что спасло его от подозрительного прищура Кери, которая тем не менее не преминула предположить, что дон Диего по заранее оговоренному с Рикардо плану мог вернуться домой ночью, осуществить коварное похищение Зорро из его же спальни, – в этом месте Керолайн акцентированно поднимала кверху указательный пальчик, как бы пытаясь обратить внимание на нахождение Зорро именно в спальне дона Диего, – и ехать дальше по делам. Несмелые попытки Линареса напомнить, что дата и время прихода Зорро в сознание были непрогнозируемы, а значит, невозможны любые заранее спланированные действия как таковые, отметались презрительным фырканьем и упрямым складыванием тонких ручек на яростно вздымавшейся груди.

Изабелла, надо сказать, тоже чуть не попала под огонь, спасшись только тем, что при ее комплекции одну руку Зорро она и то подняла бы с трудом. И все же это "совсем не мешало ей открыть окно пошире, помочь связать веревки из простыней и отвлечь охрану каким-нибудь незамысловатым способом, например, киданием маленьких камешков в противоположные стороны, пока Зорро добирался до тени деревьев". Лежачее состояние молодого человека при этом ее совершенно не смущало.

Таким образом от маленькой фрейлины досталось всем кроме губернатора и его заместителя, на которых она, впрочем, также бросала многозначительные молчаливые взгляды, словно напоминая, что они "ушли в свои кабинеты незадолго до исчезновения Зорро и все это время оставались без наблюдения".

Дон Антонио и его сын только неслышно издавали вздохи облегчения и расслабляли неестественно выпрямленные спины, когда сверкающий взгляд огромных голубых глаз, ненадолго задерживаясь на их каменных лицах, в очередной раз проходил дальше. Представителей династии Веласкес не было в гасиенде губернатора в ночь исчезновения Зорро, а, следовательно, связать их с этим событием Кери не могла никаким образом, хотя и пыталась рассмотреть в двух напряженных фигурах любое отклонение от их заверений о том, что в те минуты они были у себя дома вместе с сеньорой Веласкес и десятком слуг.

В итоге за два дня были перебраны и перепроверены все возможные способы побега, однако ни один из них не был возможным ни с какой точки зрения. Но даже столь серьезные заявления Керолайн о ее подозрениях в адрес всех обитателей гасиенды не только не встречали понятного возмущения, но и, напротив, поддерживались со всем мыслимым азартом. И дело было не в том, что члены дома губернатора на полном серьезе подозревали кого-то в сговоре с Зорро, а в том, что, положа руку на сердце, у них до сих пор зуб на зуб не попадал от осознания того, что Зорро просто растворился в воздухе всего в паре шагов от них самих.

Все рассказы о его сверхчеловеческих способностях, которыми полнилась Калифорния и в которые представители дома губернатора и сами верили в силу непреодолимой тяги человеческого разума к необъяснимым явлениям, за последнее время их столь тесного общения вроде бы выцвели и приобрели оттенок вымысла, поскольку они лично убедились в том, что Зорро ходил по земле, ел, пил, уставал, мог быть подвержен ранениям и обладал кровью красного цвета. Как вдруг… он словно провалился сквозь землю, будучи окруженным со всех сторон примерно сорока парами глаз.

Фразу "провалился сквозь землю", правда, никто не решился произнести вслух, заменив ее менее страшной "растворился в воздухе", однако дон Рафаэль несколько раз негромко, но отчетливо предлагал "на всякий случай вызвать падре и освятить спальню дона Диего, а лучше – всю гасиенду и прилегающую территорию".

Поэтому дом губернатора, хоть и умело создавая видимость снисхождения к девичьим страхам фрейлины, но на деле полностью разделяя ее состояние, цеплялся за любое, даже самое нелепое ее подозрение, чтобы по ночам иметь возможность засыпать без зажженного света и открытых настежь дверей. Девушки же с самого первого дня поспешили перебраться в гасиенду Линарес и до сих пор спали в одной кровати, с трепетом представляя, как дон Алехандро каждую ночь оставался в компании только лишь немногочисленной прислуги, проживавшей в подсобных помещениях вдалеке от основных спален.

Именно по этой причине обсуждение исчезновения Зорро и свелось за два дня ко всеобщему молчанию. Новых идей уже появиться не могло, а отрицание старых только вело к неприятному ощущению озноба на спине.

И все же, несмотря на все ужасы разгулявшейся фантазии, Изабелла отчетливо понимала, что Зорро постарался уменьшить их переживания настолько, насколько в сложившейся ситуации это было возможно. Ведь исчезни он, никому не сообщив о том, что пришел в себя, они бы все просто сошли с ума, утвердившись в мысли, что его забрала сама Преисподняя. А если бы после такого он еще и предстал перед их глазами через некоторое время… Изабелла каждый раз передергивалась от этой мысли, одновременно представляя себе картину, на которой они сжигают проклятый дом и в срочном порядке переезжают на другое место.

Но он так не поступил. Вместо этого он успокоил все население гасиенды и наблюдавших его врачей, показав всем, что жив и идет на поправку, поправ при этом даже факт прилюдной демонстрации собственной слабости.

– Интересный был тот моряк, да? – донесся издалека голос Керолайн.

– Что? – вздрогнула Изабелла.

– Ну тот мужчина. Он же точно моряк: хромает, ходит вразвалку. Как из книги про пиратов. И чем не прямое доказательство связи Зорро с Лукардом? – довольно хмыкнула Керолайн, но тут же ойкнула и захлопнула себе рот.

Изабелла закрыла глаза и откинула голову: обойти стороной личность Зорро в разговорах на любую случайно выбранную тему было невозможно.

На лицо упала пара освежающих капель.

– Ну вот, дождь начинается, – разочарованно протянула Кери.

В продолжение ее слов на отдаленном горизонте пару раз вспыхнули тяжелые свинцовые тучи.

– Еще и гроза, – недовольно заворчала фрейлина. – Только вышли погулять.

Она нехотя поднялась со своего места и занялась складыванием безразмерных шерстяных пледов.

– Вы тут купаться собрались? – внезапно раздался голос Линареса, появляющегося из-за угла дома.

– Сейчас, – отмахнулась Кери.

– Давайте быстрее, а то дойти не успеете – в любую минуту может начаться ливень. И кстати, приехали Веласкесы.

– Идем! – оживилась Керолайн, поспешно сворачивая в трубочку накидки и вручая одну из них подруге.

– Значит, не послышалось, – подала голос Изабелла, вспоминая отдаленное бренчание сбруи и покрикивания возничего.

– Думаю, с такой погодой, они к нам надолго, – предположила Кери, перекидывая через плечо второй плед и устремляясь по тропинке к главному входу.

Девушки быстро прошли по вечернему саду и в последнюю минуту юркнули в гостеприимную дверь. Следом за ними сразу же разразился сильнейший ливень.

– Вовремя, – оценила обстановку на улице Кери.

– Слушать старших надо чаще, – бросил Линарес и многозначительно прошел вперед.

Подруги не менее многозначительно переглянулись за его спиной и проследовали в главный зал.

– Изабелла, Керолайн, – поспешил навстречу дон Антонио.

Он всегда был искренне рад видеть подруг вместе и в хорошем настроении. То же, впрочем, касалось и его сына. Семья Веласкес за последние пару недель прикипела к судьбам девушек всей душой и сердцем и при любом удобном случае справлась об их здоровье, передавала горячайшие приветы или даже лично заезжала в гости, как сейчас.

Прислуга быстро организовала собравшимся вечерний чай и была отпущена на ночь. Дальнейшие заботы о гостях девушки вполне могли взять на себя.

– Новостей нет? – коротко и не очень громко спросил дон Антонио у губернатора.

– Нет, – скорее взглядом, чем словами ответил ему дон Алехандро.

Дон Рафаэль почему-то закашлялся.

На этом тема Зорро была закрыта. Ни о его людях, ни о нем самом, ни о чем, так или иначе связанном с его именем, говорить в этом доме не рисковали во избежание возвращения к обсуждению его ухода.

– Как сеньора Веласкес? – тут же присоединился дон Ластиньо, перенимая из рук последней служанки чайный прибор.

– О, благодарю, все в порядке. К нам позавчера приехала ее кузина с двумя детьми, так что моей супруге скучать не приходится. От дона Диего что-нибудь слышно?

– Да, – оживленно оторвался от своей чашки дон Алехандро. – Сегодня днем от него пришло очередное письмо на предмет результатов повторного собрания.

– Да? И что же? – не менее активно отреагировал дон Антонио.

– Очень нерациональное решение, на мой взгляд, но его поддержало большинство, хотя Диего и написал, что он был в числе проголосовавших "против". В двух словах: они хотят расширить свой порт не за счет непосредственного увеличения задействованной береговой линии, а путем открытия совершенно новых пристаней чуть ли не в десяти километрах к югу от поселения.