Рамиль Латыпов – Судьба мира (страница 2)

«Садитесь, доктор,» – бросил он, не глядя на Алию, его пальцы уже бегали по клавиатуре, вызывая на главный экран схемы жизнеобеспечения. «Ознакомительный тур сводится к простому факту: вы здесь, потому что вас больше нигде не хотели видеть. Как и всех нас. „Гея-1“ – не клуб героев. Это свалка для орудий, которые слишком опасны или слишком испорчены, чтобы валяться на Земле, но пока еще слишком полезны, чтобы их выбросить в открытый космос».

Алия села на свободное кресло, ощущая холод металла сквозь ткань медицинского халата, который она надела поверх практичного темного костюма. На груди халата пока не было эмблемы – стилизованного кадуцея с агрессивными змеями. Она смотрела на спину Резона, на огромную Землю на экране. Ощущение изоляции было подавляющим. Она была здесь. Заперта на орбите с группой психопатов, лунатиков и монстров. И этот циничный пьяница – их капитан.

«Наша задача,» – продолжал Резон, его голос звучал как заезженная пластинка инструктажа, – «реагировать на катастрофы и угрозы, с которыми не справляются или не хотят справляться земные правительства. Независимо. Анонимно. Не ожидайте благодарностей. Не ожидайте спасения, если что-то пойдет не так. Единственный закон здесь – „Протоколы Геи“. И мои приказы». Он нажал кнопку, и на боковом экране высветился список с сухими названиями: «Протокол 1: Приоритет – Минимизация Жертв. Протокол 2: Независимость Станции Неприкосновенна. Протокол 3: Конфликты Между Членами Экипажа Разрешаются в Тренажерном Зале…» Алия невольно вспомнила искорёженный тренажер и взгляд Булла. «…Протокол 7: Не Стрелять в Реактор. Даже Если Очень Хочется». Последний пункт был выделен красным и сопровождался пиктограммой взрыва.

Резон обернулся, наконец глядя прямо на Алию. Его глаза были усталыми, но невероятно проницательными. Он видел ее оценку, ее скрытый страх и цинизм. «Команда, которую вы видите вокруг, Доктор Хаcан, – это не мечта какого-нибудь ребенка о Лиге Справедливости. Это „Черновик“. Сырой, неотредактированный, полный ошибок и лишних клякс. Но пока – единственный, что у нас есть». Он произнес название с откровенным сарказмом. «Ваша задача – следить, чтобы „мясо“,» – он кивнул в сторону коридора, откуда доносился грохот, вероятно, снова Булл, – «и хрупкая электроника,» – кивок в сторону техноотсека, – «не развалились раньше времени. И держать себя в форме. Эмпатия – роскошь, которую мы не можем себе позволить. Выгорите – станете бесполезны. Станете бесполезны – станете балластом. А балласт, Доктор, здесь сбрасывают за борт. Чисто по протоколу».

Он поднял фляжку, сделал еще один долгий глоток. Гул станции, холодный свет экранов, давящая невесомость за иллюминаторами – все это сливалось в ощущение ледяной ловушки. Алия посмотрела на Землю. Такую красивую. Такую беззащитную. Такую далекую. И на этих людей – этих сломанных, опасных, отчаянных людей – возложили задачу ее спасать? От чего? И главное – от кого?

«Вопросы?» – спросил Резон, уже поворачиваясь обратно к консолям, явно считая разговор оконченным.

Алия медленно выдохнула, отгоняя волну чужой боли (откуда? От Тени? От Булла?), цинизма (Резон? Сплайс?) и собственного нарастающего отвращения. Она посмотрела на эмблему «Геи-1» на главном экране – разбитую Землю в кольце. Щит? Пазл? Или разбитое зеркало?

«Когда мы начинаем?» – спросила она, и ее голос прозвучал удивительно спокойно в гудящей тишине командного центра.

Резон не обернулся. На экране перед ним мелькнуло короткое, зашифрованное сообщение, помеченное знаком высшего приоритета – стилизованной спиралью хаоса. Он стер его одним движением пальца.

«Скоро, Доктор. Очень скоро».

Глава 2: Досье на Негодяев

Холодный, искусственный свет командного центра «Геи-1» казался еще резче после относительной полутьмы коридоров. Алия сидела за одной из консолей, спиной к огромному главному экрану, где по-прежнему доминировал вид Земли – теперь над Тихим океаном, затянутым циклоническими вихрями. Гул систем был монотонным саундтреком к ее напряжению. Она перебирала ампулу с прозрачным раствором в кармане халата – «Сироп», ее личный коктейль от эмпатического похмелья и морального дискомфорта. После вчерашних «знакомств» она чувствовала себя как после токсикологического отравления: остаточный гнев Булла, ледяной цинизм Резона, раздраженная надменность Сплайса и та непроницаемая, но ощутимая волна настороженности от Тени. Она сжала ампулу, ощущая гладкость стекла. Не сейчас. Пока не сейчас.

Дверь шипнула, открывшись. Первой вошла Тень. Бесшумно, как и положено ее кодовому имени. Ее черный костюм сливался с тенями у входа, лишь маска, отражающая тусклый свет, выдавала ее присутствие. Она заняла место у дальнего окна, предпочитая периферию и контроль над всей комнатой. Ее поза была расслабленной, но Алия почувствовала знакомое покалывание – сканирование, оценка угроз. Параноик.

Следом ввалился Булл. Он казался еще массивнее в тесном пространстве командного центра. На нем был тот же серый тренировочный комбинезон, но теперь он был запачкан чем-то маслянистым. Он тяжело дышал, его маленькие глаза метались по комнате, останавливаясь на Резоне с немым вызовом, а на Тени – с непонятной смесью страха и любопытства. Он плюхнулся на кресло, которое жалобно заскрипело под его весом. Металл пола дрогнул. От него по-прежнему несло потом и агрессией, как от разгоряченного зверя.

«Тихо, Роллинс,» – раздался голос из двери. Лиам Чен вошел, не отрываясь от планшета в руках. Его пальцы порхали по экрану, управляя невидимыми потоками данных. Киберимпланты на висках слабо пульсировали желтым светом. Очки с толстыми линзами скрывали выражение глаз. Он прошел мимо Булла, брезгливо сморщив нос. «Биоотходы и акустический мусор. Неужели нельзя было назначить брифинг в более… стерильной обстановке? Или провести его дистанционно для особо отсталых экземпляров?» Он занял место за консолью, максимально удаленную от Булла и Алии, явно предпочитая общество машин.

Алия почувствовала, как волна раздражения от Сплайса накатила на ее щиты. Она сжала ампулу сильнее. Хрупкая органика…

Последним вошел Резон. Он нес ту же металлическую фляжку, но сегодня в его движениях не было вчерашней усталости. Была только холодная, отточенная эффективность. Его темно-синий костюм с серебряными акцентами выглядел безупречно, эмблема звуковой волны, ломающей меч, блестела на груди. Он прошел к центральному креслу, его взгляд, как сканер, прошелся по каждому: на мгновение задержался на напряженной спине Булла, скользнул по неподвижной фигуре Тени у окна, оценил погруженного в себя Сплайса, на долю секунды остановился на лице Алии – и она почувствовала знакомый холодок его оценки. Инструмент. Пока исправный.

Он сел, положил фляжку на консоль – небрежно, но так, что звук прозвучал как удар хлыста, призывая к вниманию. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только гудением компьютеров и тяжелым дыханием Булла.

«Протокол 11: Обязательный брифинг после пополнения состава или перед миссией,» – начал Резон без преамбулы. Его голос был чистым, лишенным эмоций, как голос синтезатора. Он нажал кнопку на консоли. Главный экран погас, а затем засветился логотипом «Геи-1» – сегментированная Земля в орбитальном кольце. Под ним появилась надпись: КОМАНДА «ЧЕРНОВИК». ОПЕРАТИВНОЕ ДОСЬЕ. ДОСТУП: ОГРАНИЧЕННЫЙ.

«Мы – „Черновик“,» – Резон произнес название так, будто это был диагноз. «Сырой, неотлаженный инструмент для грязной работы. Наша задача – решать проблемы, пока они не стали катастрофами, и делать это так, чтобы никто не знал, кто и зачем это сделал. Независимость „Геи-1“ – не лозунг. Это условие выживания. Нас не спасут. Нас не похоронят с почестями. Мы – призраки на орбите. И призракам не нужны имена. Но для работы нужны кодовые. И понимание, с кем вы делите этот кусок металла в вакууме».

Он снова нажал кнопку. Логотип сменился. На экране появилась фотография. Маркус Валериус. На снимке он выглядел моложе, но тени под глазами и складка напряженности у рта были уже знакомы. Рядом – текст, структурированный как военное досье.

ОЦЕНКА: КОДОВОЕ ИМЯ: РЕЗОН (REASON) НАСТ. ИМЯ: Маркус Аверелл Валериус (Marcus Aurell Valerius) СПОСОБНОСТИ: Генерация кинетических импульсов высокой мощности (ударные волны, силовые барьеры). Повышенная устойчивость к физическому воздействию. ПРОШЛОЕ: Командующий спецподразделением «Арес» (Евро-Азиатский Альянс). Участие в операциях «Темный Снег», «Чистый Лист». Досрочное увольнение по статье «Психическая нестабильность в условиях длительного стресса».

· ПОЛЕЗНОСТЬ (П): 9/10 (Тактическое командование, огневая мощь, живучесть).

СТАТУС: Командир команды «Черновик». Оперативный руководитель станции «Гея-1» (Сектор Альфа).· РИСК (Р): 8/10 (Склонность к авторитарным решениям, манипуляциям. Синдром выгорания героя. Злоупотребление психоактивными веществами. Потенциальная нелояльность при столкновении с прошлыми связями).

Резон не смотрел на экран. Он смотрел на них. «Ваш капитан,» – констатировал он. – «Судя по оценке риска, бомба замедленного действия. Но пока самая надежная из имеющихся». В его голосе не было ни тени самосожаления. Только холодный факт.

Следующее изображение. Елена Петрова. Фотография была старой, нечеткой, сделанной скрытой камерой. На ней была молодая женщина с безэмоциональным лицом и острым взглядом. Современная Тень была лишь силуэтом в маске.