Рамиль Латыпов – Сингулярность судьбы (страница 1)
Сингулярность судьбы
Рамиль Латыпов
© Рамиль Латыпов, 2025
© https://giga.chat, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-0068-8568-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1: Нулевая точка
Дождь начинался с той мстительной аккуратностью, которая свойственна только осени в большом городе. Сначала редкие, жирные капли, оставлявшие темные пятна на асфальте, похожие на следы невидимых птиц. Потом их становилось больше, и вот уже монотонный шелест заполнил все пространство между высотками, превратив город в гигантский аквариум с мутными стеклами.
Артем шагал по почти пустынному тротуару, не ускоряя шага. Воротник тонкого шерстяного пальто был поднят, но от осенней сырости это не спасало. Он не бежал. Бежать было некуда. Дом – пустая двухкомнатная квартира в таком же безликом панельном доме – не манил. Он нес в себе лишь тишину, нарушаемую гулом холодильника, и остатки разочарования, еще не успевшие выветриться.
«Красавчик». Это слово он слышал сегодня вечером снова. От Оли, своей спутницы за ужином. Она сказала это с легкой, почти дежурной завистью в голосе, разглядывая его черты: правильный овал лица, темные, всегда будто немного удивленные глаза, которые многие принимали за признак романтичности (ошибаясь), губы, сложенные в полуулыбку даже в нейтральном состоянии. «Настоящий красавчик, тебе наверное, легко». Ему стало физически тошно от этой легкости. От ожиданий, которые на него возлагали одним лишь взглядом. От того, что за идеальной, как маска, внешностью никто не пытался разглядеть человека, который устал от этой маски. Ужин прошел гладко, вежливо и абсолютно пусто. Они расстались у метро с пониманием, что второго свидания не будет.
Он свернул в старый квартал, где новостройки соседствовали с обветшалыми кирпичными зданиями дореволюционной постройки. Здесь было тише. Фонари здесь горели не так ярко, а кое-где и вовсе были разбиты, оставляя островки тревожной темноты. Артем всегда находил в этих прогулках усталое умиротворение. Город ночью, лишенный своего дневного грохота и суеты, казался ему более честным.
Его аналитический ум, работавший как фоновая программа, бесстрастно констатировал: двадцать пять лет, стабильная, но неинтересная работа тестировщиком в IT-компании, круг общения, сузившийся до коллег и случайных, как сегодняшняя, спутниц. Никаких катастроф, никаких драм. Идиллия стабильного болота. Ему вдруг до боли захотелось чего-то настоящего. Не идеальной картинки, а живой, шершавой, может быть, даже опасной реальности. Ирония этой мысли заставила его горько усмехнуться.
В тот же самый момент, на другом конце этого темного квартала, реальность для Софьи, которую все звали Соней, была более чем шершавой и опасной. Она прижалась спиной к шершавой кирпичной стене старого дома, скрываясь в глубокой тени арочного проезда. Дождь стекал по кожаной куртке, не промокая до тела – куртка была дорогой, взятой «под дело». В руках, в тонких, но цепких перчатках без пальцев, она сжимала не телефон, а портативный девайс размером с пачку сигарет, с крошечным гибким экраном.
«Готово, – прошептала она в почти невидимый микрофон у горла. – Данные сливаются. У них пять, максимум семь минут, чтобы заметить сбой в логе».
В ухе тихо щелкнуло. Голос был мужским, низким, без эмоций. «Ждем. Не светись».
Соня не была красавицей в привычном смысле. Ее привлекательность была иного порядка – острая, как лезвие. Короткие, темно-медные волосы, выбивавшиеся из-под капюшона, резкие скулы, пронзительный, все оценивающий взгляд серо-зеленых глаз. Взгляд, который видел в городе не фасады, а бэкдоры, не улицы, а маршруты для отхода, не людей, а факторы угрозы или безразличия. Ей было двадцать три, но за плечами – улицы, подворотни, жесткие уроки выживания и медленный, мучительный путь в мир высокоуровневого цифрового криминала. Она не взламывала сейфы – она взламывала системы безопасности банков и корпораций, сливая данные или переправляя деньги. Работала на «заказчика». Риск был ее кислородом, контроль – единственной ценностью.
Десяток людей, знавших ее в лицо, сидели в тюрьме. Она была призраком, тенью в сетевых трафиках. Но сегодняшняя работа была оффлайновой, «физической». Нужно было вживую, с близкого расстояния, используя уязвимость в протоколе, подключиться к серверу, спрятанному за стенами этого самого кирпичного здания – бывшего дворянского особняка, ныне арендованного одной солидной фирмой. Фирма была ширмой. Соня знала, чьи это были данные. И знала, что если ее поймают, разговор будет коротким и невежливым.
Индикатор на девайсе мигнул зеленым. «Слив завершен. Уходи».
Она сунула устройство во внутренний карман куртки, сделала шаг из тени. И в этот момент мир изменился.
Сначала это был звук. Не громкий, но пронизывающий все насквозь, ниже всяких частот, которые можно услышать ухом. Скорее, это было ощущение – глубокий, вибрирующий гул, исходивший не откуда-то извне, а из самой ткани реальности. Стекло в единственном целом окне особняка задрожало тонким, болезненным звоном.
Артем, проходивший в сорока метрах от арки, замер. Звук? Нет, давление. Воздух вдруг стал густым, как сироп. Он почувствовал, как уши заложило, а в груди возникла странная, тянущая пустота.
Соня, уже выйдя на середину узкой улицы, резко обернулась. Инстинкт кричал об опасности, но опасности видимой не было. Только странная, неестественная тишина, наступившая внезапно, словно кто-то выключил звук у города. Даже шум дождя исчез. Капли зависли в воздухе, сверкая в тусклом свете фонаря, как бриллиантовая пыль.
А потом пришел свет.
Он рванулся из точки где-то между ними – из пустого пространства над мостовой. Не вспышка, а сгусток, клубок молочно-белого, мерцающего синевой сияния. Он был невелик, с футбольный мяч, но от него расходились волны искажения, как от камня, брошенного в воду. Только «вода» была самой реальностью. Кирпичные стены поплыли, изгибались, как отражение в кривом зеркале. Асфальт под ногами перестал быть твердым, превратившись в подобие черной, струящейся резины.
«Что за…» – мысль Артема оборвалась. Он видел девушку в куртке на другой стороне эпицентра. Их глаза встретились на мгновение – в его взгляде была ошарашенная попытка понять, в ее – паническая ярость зверя, попавшего в капкан. Она уже бросилась в сторону, прочь от светящегося клубка, движением быстрым и грациозным, как у пантеры.
Бежать было уже поздно.
Клубок света сжался до размера булавочной головки, ослепительно яркой. И взорвался беззвучно.
Но не огнем и ударной волной. Взрыв был иным – взрывом пустоты. Из точки сжатия ринулась наружу тьма. Не ночная темнота, а полное, абсолютное отсутствие света, формы, материи. Черная пасть, которая за один миг поглотила зависшие капли дождя, свет фонаря, куски искаженного асфальта.
Артем не успел вдохнуть, чтобы закричать. Он почувствовал не падение, а стремительное, неудержимое втягивание. Как если бы его выдернули из собственного тела, из времени, из всего, что было знакомо. В ушах, вернее, в самом сознании, стоял невыносимый, вселенский гул. Перед глазами пронеслись, смешавшись в безумный калейдоскоп, обрывки образов: лицо Оли за ужином, экран монитора на работе, окно своей квартиры, испуганные глаза той девушки в куртке, которые росли в его восприятии, сливаясь с наступающей чернотой.
Он пытался цепляться за мысли, за ощущение собственного «я», но его смывало, как песчинку в водовороте. Последним осознанным чувством был не страх, а жгучее, ироничное сожаление. «Настоящего. Ты хотел настоящего. Ну что ж, поздравляю…»
Соня успела сделать два шага. На третий нога не нашла опоры. Под ней не было ничего. Только всепоглощающая, леденящая пустота, затягивающая в свою бездну. Ее крик, рванувшийся из горла, не имел звука. В последний момент она, стиснув зубы, инстинктивно потянулась к карману куртки, где лежал девайс с украденными данными. Бессмысленный жест. Ее мир, состоявший из риска, контроля и холодного расчета, рухнул в одно мгновение. Ярость и ужас сплелись в один комок в груди. И тьма поглотила и их.
На улице, в старом квартале, воцарилась тишина. Обычная, осенняя, наполненная шорохом возобновившегося дождя. Висячие капли упали разом на асфальт. Ничего необычного. Ни вспышки, ни дыры в реальности. Только на мостовой, в луже, слабо поблескивали два предмета, выпавшие из карманов исчезнувших людей: обычный смартфон с треснувшим экраном и тонкий, черный девайс с гибким экраном, который теперь показывал лишь хаотичные помехи.
Воздух над этим местом дрожал еще несколько секунд, как дрожит воздух над раскаленным асфальтом. Потом и это прошло.
Город жил дальше. Он ничего не заметил. Он никогда ничего не замечал.
Где-то в другом месте, в другом
Они не упали. Их
Артем лежал на боку, тело сведено судорогой, легкие глотали воздух с хриплым, надсадным звуком. Перед глазами плыли радужные круги. Он чувствовал каждую клетку, каждую нервную окончание – все горело, ныло, кричало о перенесенном насилии. Постепенно зрение начало возвращаться. Он увидел не привычную потрескавшуюся штукатурку своего потолка, а идеально ровную, белую поверхность, излучавшую мягкий, рассеянный свет. Ни люстры, ни лампы. Просто светился сам потолок.